Три часа

По широкой дороге, окруженной одиноко стоящими деревьями, бежал парень. Его одежда была старой и грязной. Волосы неопрятно развивались, постоянно закрывая лицо, но не мешали разглядеть бездонные дыры там, где должны быть глаза. Но смотрел ли кто? За ним по пятам шла ночь с её страхами и кошмарами. Она смеялась ему в спину, оскалив ряд ярких звёзд, тянула свои длинные когти. Какие-то зеваки поднимали голову ввысь, любуясь смертоносной красотой, и тут же безмолвно падали. Все люди вокруг него не были живыми, но и не были мёртвыми. Они существовали в этой реальности, но являлись декорациями в его мире. Человечные, но пустые. Глупцы. Хёнджин не знал, куда направляется, но знал, куда доберётся. Он не думал. Хотел, но не мог. Его тело несло невидимой силой. Он отдался ей, разрешив делать с собой всё, что ей вздумается. Пятнадцатая квартира. Закусив нижнюю губу до железного прикуса во рту и затаив дыхание, он постучал. За дверью послышались тихие движения, а после сонное лицо появилось в узком проходе. - Феликс, – облегчённо выдохнул Хёнджин, - Феликс, - улыбнулся он. - А, ты мой сосед, да? – светловолосый парень тёр кулаком глаза. Сердце рухнуло. Он был на дне. - Ддда, я Хёнджин, - промямлил он, - а ты Феликс. Я тебе помог, а ты меня на пиццу позвал, с собакой познакомил, кофе угостил, - отчаяние в голосе нарастало, он был готов сорваться на крик. - Чего? – короткий вопрос пронзил душу. Слова застряли комом в горле. - Я не знаю, что это за шутки у тебя такие, Хён-джин, - прищурившись, ядовито протянул последнее слово Феликс, - но я хочу спать. - Подожди, - Хёнджин обессиленно схватился за дверную ручку, - но я же тебя знаю! А книга? А как же книга, которую ты мне дал? - Парень, я не понимаю, о чём ты. Дверь перед его носом захлопнулась. Он был на дне и думал, что ниже уже некуда. Но он проделал в дне дыру, рухнув туда, где ещё никто не бывал. Сделав несколько шагов назад, Хёнджин упёрся спиной в дверь собственной квартиры. А собственной ли? Зайдя в коридор, он упал на колени. Сил не было даже на слёзы. Нет-нет-нет. Я же был с ним. Грудная клетка сжалась. Что это всё было? Почему именно он? Лёгкие обожгло в очередной попытке вздохнуть. Я существую? Он начинал задыхаться. Отчаянные усилия поймать руками воздух ни к чему не приводили. В глазах стало темнеть. Пальцами он дотянулся до горла, чтобы разорвать незримую верёвку, но там была пустота. Гримаса боли исказила его некогда прекрасное лицо. Слёзы копились в нём, растворяя всё нутро, словно кислота. Он упёрся лбом в пол и поднёс дрожащие пальцы к голове, но её тоже не было… Сердце готово было остановиться, и Хёнджин бы слукавил, если бы сказал, что не желал этого. Но когтистые лапы исчезли с его шеи так же внезапно, как и появились. Вопреки своим желаниям Хёнджин сделал глубокий вдох, после чего рухнул на бок, жалко заскулив. Дрожь тонкими иглами пронзала тело. Невыносимо хотелось умереть. Жизнь больше не играла такими яркими красками. Его палитру сломали, а все цвета смешали, получив грязно-чёрный. «Нет», - прорычал Хёнджин, собрав все силы. «Нет», - закричал он, обращаясь к лунному свету, который некогда обещал ему смысл. …смысл или погибель…

«… Я ЧУВСТВУЮ СЕБЯ СОБОЙ И ЧУВСТВУЮ, ЧТО Я ЗДЕСЬ; ЭТО Я прорезаю темноту, и я счастлив, точно герой романа.»

Тишину ночного двора нарушил звук заведённого мотора и визг сорвавшейся с места машины. - Я буду жить! - прокричал Хёнджин, смотря на себя в зеркало, и залился истеричным смехом. - А я буду всегда с тобой, - прошептал Феликс, раскинувшийся на соседнем сидении. Его чёрная одежда позволяла ему сливаться с темнотой, но ярко-красные волосы горели несокрушимым и неподвластным никому огнём. Идеально. Вдалеке виднелось море. Спокойное, тихое, размеренное. Оно нежилось в первых лучах утреннего солнца. Переливалось, манило. Обещали шторм. Шторм был в Хёнджине. - Рассветает слишком медленно, - Феликс прокусил палец. - Мне всегда было мало жизни! – обезумевшие глаза бегали, ногти впивались в кожу руля, передавая пальцам адскую боль. Хёнджин не слушал Феликса. - Я хотел большего! – вжал педаль газа, откинувшись в кресле. - Ты ли это не получил? – ласково прошептал Феликс, полностью развернувшись к нему. - Мой друг, - пропел Хёнджин, всмотревшись в чужие глаза. - Мой друг, - Феликс приглаживал его чёрные, как смоль, волосы, оставляя на них свою кровь. Бросил руль. - Раз, - в полной тишине раздался гром. Хёнджин закрыл глаза. - Два, - продолжал Феликс. Машина зависла в воздухе. - Три, - умиротворённо закончил Хёнджин. Последовал резкий удар и всплеск воды. Феликс говорил, что Море сегодня такое спокойное.

«Три часа. Три часа – это всегда слишком поздно или слишком рано для всего, что ты собираешься делать. Странное время..»