Яркими бликами

      Блум смотрит на щебечущую с Музой Стеллу и невольно улыбается. Столько лет они вместе, столько всего пережили, но к некоторым вещам всё равно отношение такое, как и в первый день встречи.       Блум помнит, как она с опаской смотрела на Стеллу. Она была настолько легкомысленной и неунывающей, что казалось — вот-вот убежит к себе в комнату и вскроет там вены. И Блум первое время правда с настороженностью наблюдала за ней, боясь, что та лишь намертво клеит к лицу маску беспечности, при этом скрывая на задворках души потаённые страхи и глубокую печаль. Но нет. Стелла была такой на самом деле — восторженной, лёгкой и светлой.       Искренней.       Красивой. Цветущей. Доброй.       Блум жмурится, прогоняя от себя эти мысли. Ведь всё не так просто.       Стелла — это сплошная головная боль. Мигрень.       От неё порой рябит в глазах, её слишком много, она шумная, капризная, самовлюблённая до смешного. Маленькая упрямая принцесска. Блум не первый год напоминает себе об этом, чтобы не увлекаться Стеллой до помутнения в глазах, но непослушное сердце предательски бьётся чаще в её присутствии, несмотря на целый багаж недостатков и глупых привычек Стеллы.       Блум поначалу решила, что эти странные чувства — дружба. Просто такая своеобразная. Но когда она заметила влюблённые взгляды Музы и Флоры, направленные на Гелию и Ривена, а потом случайно увидела в зеркале свой — точно такой же, как у подруг — с ужасом поняла свою участь.       Она влюбилась. В девочку. В подругу. Это неправильно.       Неправильно?..       Блум лишь кривила губы в измученной улыбке и старалась не думать о болезненном сгустке в груди, который она с боязнью называла влюблённостью.       Она поджимала губы, стоило ей увидеть Стеллу с Брендоном, но упрямо растягивала их в улыбку. Пока внезапное осознание не пронзило её, словно молнией.       Глаза Стеллы блекли от безразличия, когда рядом был Брендон. Он обнимал её, и она, как робот, клала ему голову на плечо; он целовал её в щёку, и она, словно отражение, повторяла его движение; он шептал ей нежности на ухо, и она, будто на автомате, улыбалась.       Всё менялось, когда Стелла оставалась наедине с Блум. Она перебирала в пальцах её длинные огненные пряди и с лаской смотрела на неё. Она с озорным блеском в золотистых глазах слушала её истории и всегда садилась ближе, чем стоило бы. Она обнимала её слишком часто и делилась слишком сокровенным.       Пока в один день прямо не сказала о своих чувствах.       Потому что Стелла, в отличие от неё, не боялась.       Ты можешь влюбиться в девочку, говорила она. Ты можешь влюбиться в подругу. И это правильно. Потому что любовь — это всегда правильно.       Стелла хоть и привыкла строить из себя дурочку, но она всегда была проницательна. Она бы не открыла душу и не сказала бы правду, не будь уверена в том, что её чувства взаимны.       Всё оказалось до глупого просто.       Блум, погружённую в свои мысли, отвлекает Муза, которая прощается с подругами и выходит из их комнаты.       Стелла своими невозможно лучистыми глазами смотрит на задумавшуюся Блум, садится рядом с ней на подоконник и касается жарким ртом её губ. У Блум привычно перехватывает дыхание, но она охотно отвечает на поцелуй.       От Стеллы пахнет сладкой свежестью. У неё гладкая, ухоженная кожа, мягкие волосы и тёплые руки.       От неё кружится голова.       Блум отстраняется от припухших губ, чтобы отдышаться, и заглядывает в замутнённые от удовольствия глаза Стеллы, в которых яркими бликами сияет влюблённость.       Блум широко улыбается и, чувствуя, как внутри, у сердца, разливается тепло, крепко обнимает свою взбалмошную солнечную принцессу.