Всполохи пламени.

***

Тяжелые тучи, застлавшие мартовское небо, не пропускали ни единого лучика солнца, от чего весь мир будто погрузился в серо-голубую дымку, навивавшую холод и тоску. Внутри поместья ощущение всепоглощающей пустоты лишь множилось. Дневной свет касался пола и стен лишь вблизи больших витражных окон. Но вся серость, отрешенность, опасность и гниль будто расползлись и забились в самые потаенные уголки, некогда величественного и светлого дома, дожидаясь своего часа. Когда-то он был оплотом богатства и гордостью рода Малфоев, но сейчас, с приходом Темного Лорда, поместье, пропитанное болью, угасало, не демонстрируя его обитателям ничего, кроме страха и холода. Подперев голову пальцами, утонув в глубоком кресле, Люциус вглядывался в тлеющие угли, догорающие в большом камине. Прав тот, кто утверждает, что на огонь можно смотреть вечно. Можно бесконечно долго рассматривать беснующиеся языки пламени или россыпь мелких угольков, отдавшись собственным мыслям. Можно попытаться сжечь этими мысли, отдав их на растерзание стихии, подобно тому, как мы сжигаем старый, ненужный хлам, отчаявшись найти ему применение. Перелистывая страницы собственной памяти, и отправляя ненужные в огонь, навсегда вырывая их из своего разума. Именно этим, судя по всему и занимался Малфой, оставшись один, в тишине, потеряв счет времени. И лишь редкие всполохи огня, раздуваемого сквозняком, возвращали его к тем страницам, которые он бы и рад вырвать из своей памяти, только, к своему стыду, не может найти на это силы. На каждой этой странице, боевая школьница, устремляет на него взгляд карих глаз, либо горделиво фыркает и, резко разворачиваясь, раскидывая каштановые волосы по плечам, уходит прочь. Юная грязнокровка, что въелась в его мысли и не собирается их покидать, несмотря на все договоренности с самим собой, именно страницы с Грейнджер, Люциус не может отправить в огонь. Она для него будто помутнение или проклятие. Будто кара за его грехи. Насмешка над его «чистой кровью». И дело тут совершенно не в любви, интересе или симпатии. Нет. Это желание. Желание, у которого нет оснований, нет объяснений. Он просто хочет ей обладать. Хочет, чтобы она принадлежала ему, будто вещь. Темный артефакт его души. Но смотреть он на неё не собирается. О нет! Он хочет рассматривать её, пользоваться ею, стать полноправным владельцем. Прервав поток назойливых мыслей, Люциус отмахнулся от них. На его лице отразилась, ставшая привычной гримаса отвращения. Отвращения к самому себе, к своей слабости к своим низменным желаниям. Вокруг него творится история. Он сам не последний участник этих событий. Его семья одни из тех, кто поставил все на карту, отстаивая чистоту крови, а он здесь сейчас сидит и мечтает о вшивой грязнокровке! Мужчина нервозно потер лицо, будто бы это могло стереть, невидимый след презрения к самому себе, с его лица. Быстро сменил позу, поменяв ноги, отдернул рукава и нарочито медленно повернул перстень со змеёй на пальце. Прислушался. В доме полная тишина. Толстые стены не пропускают звуков из подземелья. А в самом доме совсем недавно стихли крики юной волшебница. А сразу после этого её мучительница покинула поместье. Направилась по своим, крайне важным, делам. Нарцисса и Драко покинули дом заблаговременно, дабы не видеть излишнюю жестокость. Им это было ни к чему. Они и так видели достаточно. Мысль о том, во что он втянул свою семью и стоит ли игра свеч, мелькнула в голове, и тут же быстро была загнана в дальний и тёмный угол сознание, дабы она не отсвечивала, и не отбрасывала тень на всё его поступки и решения, в правильности которых Люциус был точно уверен. Попытка привести архивы памяти в порядок, в итоге спровоцировала лишь больший беспорядок и приступ головной боли. Сейчас лишь одна мысль согревает его изъеденный мрачными мыслями разум: где-то там, в глубине подземелья измученная, и раненая сидит она. Та, о ком были его грезы. И возможно, сейчас единственный шанс, прикоснуться к его собственному священному Граалю. Отдаться своей слабости, отдаться желанию. И надеяться, что потом он сможет жить с этим, сможет смотреть в зеркало, не испытывая приступ тошноты. Надеяться, что когда-нибудь сможет посмотреть в глаза членам своей семьи… Решение было принято мгновенно. Оттолкнувшись руками от кресла, он подскочил и озираясь по сторонам, будто преступник, быстро направился к лестнице, ведущей в подземелье, в котором сейчас держали пленников, благоразумно прихватив с собой ключи. На пути ему никто не встретился, что несомненно обрадовало мужчину, несмотря на то, что он уже успел придумать неплохую причину, чтобы забрать грязнокровку из подземелья. Ключ с противным скрипом повернулся в замочной скважину, впуская его в сырую, тёмную камеру. Все, кто находился в камере спал, измотанные событиями последних дней. Поттер тихо сопел, оперевшись на стену, а рыжий Уизли спал, облокотившись на кушетку, которую они заботливо уступили Грейнджер. Девушка тоже отдыхала, иногда вздрагивая во сне, кутаясь в тонкую спортивную кофту. Мягко ступая по каменному полу, Люциус за несколько шагов пересек помещение, подходя ближе к девушке. — Силенцио. — будто шипение змея, заклинание разрезало тишину подвала, а затем повисла тишина. Сейчас девушка не сможет издать не звука, а значит и не разбудит своих друзей. Малфой склонился над девушкой, зажав трость с палочкой в подмышке, и бережно, стараясь лишний раз не дышать, дабы не разбудить Рона, поднял девушку на руки и выпрямился. Гермиона, всё еще спящая, уткнулась лицом в его грудь, и её тело снова пробило крупной дрожью. Опасаясь потревожить девушку, Люциус тихо вздохнул и, сделав пару шагов назад, развернулся и торопливо направился прочь из темницы. Было достаточно сложно закрыть дверь темницы, бесшумно, при этом держа на руках девушку, но каким-то образом ему это удалось, а дальше он чуть ли не бегом поднялся с девушкой в гостевую спальню. Плечом он толкнул приоткрытую дверь, и стараясь раньше времени не разрушить оковы сна, сковавшие девушку, вошел внутрь, так же придерживая дверь плечом. Преодолел расстояние до постели и уложил на нее девушку. Снова вернулся к двери, выглянул в коридор, дабы убедиться, что в этом крыле они одни, а затем тихо закрыл дверь и запер её на ключ. Теперь ему ничего не помешает. Будто в трансе, Люциус подошел к кровати. Гермиона, которая немного согрелась в объятиях мужчин, сейчас лежала в позе эмбриона, держась за живот. Иногда девушка сводила брови и сильнее обхватывала себя руками. По всей видимости девушка корчилась от боли. Беллатриса явно перестаралась в своих попытках разговорить юную волшебницу. Достав палочку Люциус произнес: — Вулнера санентур. — легкая дымка окутала тело девушки, и та практически сразу расслабилась и через пару мгновений Грейнджер уже лежала в открытой позе, позволяющей блондину рассмотреть её. Пара прядей прилипли ко лбу и шее, на скуле виднелся след от давнего синяка. Сейчас дыхание волшебницы уже восстановилось, и её аккуратная грудь вздымалась в такт её вздохам. Край футболки немного задрался, открывая вид на плоский животик и бедренную кость. Малфой присел на кровать и задержав дыхание осторожно убрал прядку сначала со лба, а затем, проводя подушечками пальцами по щеке, спускаясь к челюсти и ниже, убрал непослушную прядь с влажной шеи. Он не смог отказать себе в удовольствии провести пальцами по острым ключицам и впадинке на шее, а затем дальше, там, где ткань спортивной кофты прикрывала округлость груди. Кончиками пальцев он отодвинул ткань, оголяя бледную кожу. Девушка вздрогнула, её кожа покрылась мелкими мурашками, а ресницы задрожали, говоря о том, что девушка вот-вот проснется. Этот момент ускользнул от внимания Люциуса, и поддавшись зову желания, он наклонился в плотную к девушке вдыхая аромат её тела. Он не был похож на запахи, которые он привык чувствовать. Это был её настоящий запах, легкий запах пота и пыли, осевшие на её коже, шлейф цветочного парфюма, оставшегося на одежде, и запах её кожи, создавали невероятный ансамбль неповторимого аромата. Волшебник жадно вдыхал его, будто стараясь впитать, прочувствовать каждой клеточкой. Не отдавая себе отчета в том, что он сейчас делает, Люциус прильнул лицом к тонкой коже девушки, касаясь щетинистой щекой оголенной шеи. Именно в этот момент Гермиона открыла глаза и обвела взглядом комнату, стараясь понять, где она находиться и что сейчас происходит. Голова гудела, и в висках пульсировала кровь. Болезненный вздох привлек внимание Малфоя в тот момент, когда он обхватил губами выступающую ключицу. Мужчина поднял голову и блеск обеспокоенных карих глаз сразу поймал его в плен. Девушка хотела что-то спросить, но заклинание сковала её горло и уста, не пропуская не единого звука. Она постаралась подняться на локтях, но Люциус прижал её к кровати, навалившись на неё своим телом. На глазах девушки навернулись крупные капли слез, но часто моргая он стряхнула их, не давая скатиться по щекам. Нависший над ней мужчина, приложив палец к губам велел ей молчать. Гермиона была готова начать протестовать, но не смогла бы сделать этого при всем желании. Заклинание бы ей этого не позволило. Люциус предусмотрел эту деталь. — Тебе интересно, что происходит? — Девушка коротко кивнула — Ты, маленькая ведьма сводишь меня с ума! Ты ворвалась в мой разум, и словно липкая смола, растеклась и пропитала все вокруг своим присутствием. — Малфой бросал эти слова в лицо шатенки, обвиняя её, выражая все призрение к ней и к ситуации. —Одно твое существование я считаю противоестественным. Ты мне отвратительна. Но я не могу перестать думать о тебе. Не могу перестать представлять, как овладеваю тобой— трясущейся рукой мужчина указал на свою голову — Ты уничтожаешь мое сознание. Но я знаю, как от этого избавиться. — Ледяная волна липкого страха прошлась по телу Грейнджер. Ей казалось, что она осталась наедине с безумцем и выхода нет. Она попыталась кричать, но в итоге получился лишь слабый вздох. А следом лицо обожгла звонкая пощечина. — Даже думать об этом не смей. Подмяв девушку под себя Люциус запустил пальцы в её волосы и силой дернул их назад, заставляя девушку открыть ему шею. Он жадно впился губами в пульсирующую точку у самой челюсти. Он ласкал её кожу губами, с упоением вдыхал её запах и искренне наслаждался этим. Возбуждение словно током прошибло его тело, в тот момент, когда он полностью осознал происходящее. Когда прочувствовал это. Юная грязнокровка, которая стала частой гостью его снов, которая так раздражала и одновременно манила сейчас здесь, в его руках. Он чувствует её. Тяжело вздыхая он принялся прокладывать дорожку из поцелуев по шее к груди. Гермиона, к этому моменту осознав в полной мере, что сейчас с ней происходит, предприняла попытку высвободить хотя бы одну руку, но эта попытка была сразу пресечена, властной рукой мужчина лишь сильнее прижал её правую руку к телу. Оставляя влажный след Люциус опустился к краю толстовки, и подумав, что девушка, не рискнет сопротивляться, немного ослабил хватку, дабы освободить девушку от одежды. В этом и была его ошибка. Едва шатенка почувствовала легкий признак свободы движений, она попыталась освободить руку, чтобы ударить или оттолкнуть волшебника. Шаря рукой по кровати, её пальчики наткнулись на гладкую поверхность трости, на конце которой красовалась объемная голова змеи. Трость лежала рукоятью от девушки, что давало ей возможность сильнее замахнуться. Гермиона немного расслабилась, рассчитывая, что таким образом сможет притупить внимание насильника, который будто нарочито медленно поднимал её кофту, и в тот момент, когда мужчина перенес вес своего тела на правую сторону, девушка сомкнула пальцы вокруг трости, и замахнувшись одной кистью, нанесла точный удар рукоятью змеи по голове Люциуса. Не ожидавший удара блондин, слегка вскрикнул и громко выругался. Воспользовавшись его замешательством, и тем, что он схватился руками за голову, она спихнула его с себя и неосторожно спрыгнула с кровати, путаясь в ногах. Стараясь не терять равновесия, девушка бросилась к двери, но тут как приговор в спину прилетело четкое и холодное «Брахиабиндо» и руку и ноги девушки сковали невидимые веревки, от чего та с шумом повалилась на пол. Люциус успел дотянуться до трости и воспользовался палочкой. Сбоку послышались твердые шаги, а в следующее мгновение Малфой с силой дернул голову девушки за волосы вверх, наклоняясь так, чтобы она могла его видеть. — Знаешь Грейнджер, я всегда получаю то, чего хочу, а сейчас я хочу тебя. Считай тебе повезло. — Он отпустил её волосы и схватив её за локоть заставил подняться на ноги и подтолкнул к кровати. У кровати Малфой рывком остановил девушку и направил на нее палочку. — Диффиндо. — незримые ножницы рассекли одежду девушки, и та свалилась к её ногам бесформенной кучей, оставив девушку в одних трусиках. Гермиона резко дернулась, в попытке прикрыть свою наготу, но невидимые веревки не позволили ей этого. Она так и стояла у кровати, пока Люциус с интересом осматривал её. — Заинтересовала моя трость? — Вставляя палочку в основание спросил маг. Он провел концом трости от лодыжки девушки к бедру и надавил на кожу. Гермиона старалась не дышать лишний раз, дабы не спровоцировать его на жестокость, но это ей не помогло. Люциус не сильно замахнулся и ударил тростью по бедру шатенки, оставляя красные следы на коже. Ноги девушки немного подкосились, но она также продолжила стоять, лишь слегка пошатнувшись. Удовлетворенный полученным эффектом блондин замахнулся снова, на этот раз сильнее. С звонким шлепком основание трости ударилось о ягодицу волшебницы, оставляя на месте удара кровоподтек. Грейнджер подскочила на месте, но вместо ожидаемого вскрика раздался лишь глухой всхлип. Из глаз девушки брызнули слезы и покатились по щекам, оставляя мокрые дорожки на коже. Мужчина схватил Гермиону за локоть и швырнул на кровать животом вниз. На не успевшую оправиться после прошлого удара девушку, обрушилось еще несколько болезненных ударов, оставивших после себя яркие кровоподтеки. Трость со свистом рассекала воздух, завершая движение тяжелым ударом о кожу девчонки. Тяжело дыша Люциус остановился, ожидая пока немой крик, застывший на лице девушки, не утихнет. Он дал ей время прийти в себя. Малфой скинул с себя жилетку и расстегнул пару пуговиц и закатал рукава рубашки. — Не заставляй меня больше наказывать тебя. Я не хочу портить твою кожу. Боль скоро отступит, а пока будет напоминаем, о том, что иногда лучше смиренно принять уготованное тебе. — Блондин опустился на кровать рядом с девушкой. — Посмотри на меня. — Он поднял её лицо за подбородок, так что бы она могла взглянуть на него. — Я обещаю не обидеть тебя больше, если ты обещаешь, больше не злить меня. Мы договорились? — Уставшая до этого от пыток девушка, активно закачала головой, выражая согласие. Тогда Люциус потянул девушку к себе. Гермиона медленно поднялась к нему. Блондин откинулся на подушки опираясь спиной на изголовье кровати. Поглаживая руки и плечи волшебницы, он дал понять ей, что хочет, чтобы та села сверху, и на удивление, невидимые веревки уже не сковывали её ноги и она смогла развести их, чтобы сесть на мужчину сверху. Она не испытывала ничего кроме боли и отвращения, чувствовала себя вещью. Люциус смотрел на неё как ребенок на желанную игрушку, его глаза блестели азартом и возбуждением. Он трепетно провел рукой по бедру шатенки слегка сжав ягодицу, от чего Гермиона поморщилась и плотно сжала веки. Люциус лишь слегка усмехнулся и продолжил исследовать руками тело юной волшебницы. Он поглаживал плоский животик, лишь подушечками пальцев задевая ткань трусиков, от чего кожа девушки покрывалась мурашками, а сама она вздрагивала и ловила ртом воздух. К собственному стыду, Гермиона стала осознавать, что отвращение и страх потихоньку стали отступать. Тело требовало разрядки после долгой боли и пыток и поэтому предательски реагировало на ласки холеных рук аристократа, а внизу живота стало собираться приятное тепло. Когда сильная мужская рука накрыла её упругую грудь, а пальцы сжали бусинку соска девушка невольно заерзала бедрами на пахе мужчины, и практически сразу почувствовала, как его мужское естество отреагировало на её действия. Приятное тянущее чувство внизу живота тут же дало о себе знать. Ей будоражила сама мысль о том, что она возбуждает этого мужчину. И возможно позже ей будет стыдно за это, но когда Люциус языком обрисовал круг вокруг её ореолы и обхватил губами жаждущий ласки сосок она лишь подалась вперед к нему и слегка сжала бедра, в попытке унять желание. Люциус явно наслаждался производимым эффектом. Немного ласки и вот она уже тает в его руках, словно плитка шоколада в жаркий день. Одной рукой он сминал одну грудь, вторую он ласкал ртом, от чего девчонка буквально сама скакала на нем. Волшебник опустил одну руку и оттянув край трусиков, пальцами нырнул к её пылающему лону и среднем пальцем накрыл бугорок, дарующий самое большое удовольствие. Гермиона прогнулась в спине и подалась бедрами навстречу ласкам Люциуса. Но мужчина не собирался останавливаться на достигнутом, совершая круговые движения, наслаждался каждым движением девушки в его объятиях. Та будто впервые испытывала подобное, и казалось, что будь у неё возможность говорить, она бы уже попросила взять её прямо сейчас. Решив удостовериться в верности своих мыслей, Малфой погрузил пальцы глубже. Гермиона желала его, страстно желала. Её тело кричало об этом, её плоть взывала к этому. Придерживая девушку за поясницу, волшебник осторожно снял её с себя и положил рядом. — Я вижу, что ты желаешь этого не меньше чем я. Не вижу причин отказываться от желанного. — В ответ девушка лишь робко кивнула, давая свое согласие. Освободившись от рубашки и брюк, ставших тесными, Люциус рывком стянул трусики с Гермионы и развел её ножки в стороны. Он ввел в неё два пальца, дабы убедиться, что девушка точно готова. Резким движением он подтянул девушку к себе и навис над ней. — Пусть в тебе побывает хоть что-то от настоящего волшебника, грязнокровка. — Произнес мужчина на самое ухо девушки и без подготовки вошел в нее до конца. Гермиона хотела вырваться из объятий мужчины, но тот удержал её, сильнее прижимая к себе. И спустя пару толчков она уже немного подтягивала бедра навстречу движениям мужчины. Заклинание все так же не пропускало ни единого звука, но, если бы его не было, по комнате разливались бы сладкие стоны наслаждения. Немые стоны вырывались из груди Грейнджер, когда Люциус снова и снова входил в неё, наполняя её. Волосы девушки растрепались и разметались по кровати. Малфой не мог не обратить на это внимания. Он видел эту картину не единожды в своем сознании, но именно сейчас он мог запустить пальцы в эту роскошную гриву, сжимать волосы, слегка натягивая, чем вызывал немой рык возбуждения у их обладательницы. Он не отрываясь следил за выражением её лица. Смотрел как она закатывает глаза от удовольствия, как закусывает губу и надувает губки, когда горячие волны снова и снова накрывали её тело. Ему хотелось видеть, как её прекрасное, хрупкое тело извивается от удовольствия. Он отодвинулся от нее, закидывая её ножки себе на плечо и буквально на мгновенье выйдя из неё, снова одним резким толчком вошел. Гермиона прогнулась в пояснице, опираясь на лопатки и пальчиками сжала покрывало. Люциус видел, как девушка ловит ртом воздух в попытке хоть немного восстановить дыхание, как она мотает головой из стороны в сторону, пытаясь совладать с собственным телом. Эта картина приводила его в экстаз. Гермиона была готова кричать на все поместье от удовольствия, и где-то в глубине сознания, она понимала, что то, что она находиться под действием заклятия сыграло им на руку, потому что, когда Люциус, не останавливая свои движения, начал массировать её клитор, она бы стонала так громко, что разбудила бы весь дом. Мужчина начал с легких круговых движений, иногда надавливая чуть больше, затем начал ласкать её двумя пальцами, доводя просто до исступления. Истома тугим ремнем обхватила горло девушки, а тело начало бить крупной дрожью. Её будто сотрясали волны накатывающего оргазма, заставляя забыть о том где она и что с ней происходит. Не было ничего кроме удовольствия, которое дарил ей этот мужчина. Люциус, заметив, что Гермиона вот-вот достигнет пика удовольствия, снова навис над ней, обхватил двумя руками её голову и сказал: — Я хочу, чтобы мы сделали это вместе! Смотри на меня. — Гермиона послушно подняла на него поддернутый дымкой возбуждения взгляд. Прижавшись ближе к девушке, Люциус ускорил движения, сливаясь с ней, входя до самого конца и ведя их обоих к пику. Будто раскаленное железо по венам, оргазм разлился по телу обоих, вырывая их из этого мира на несколько мгновений, погружая в нирвану. Еще какое-то время Малфой не выпускал девушку из своих объятий, а после устало упал рядом с ней на кровать, привлекая к себе и прижимая хрупкое обнаженное тело. Мужчина подтянул смятое покрывало, накрывая их обоих и провалился в сладкий сон.

***

Изящная тонкая рука коснулась плеча волшебника, вырывая его из царствия Морфея. — Люциус, ты уснул? Я не хотела тебя тревожить. Извини. Мы с Драко только что вернулись. — Голос Нарциссы прогнал остатки сна. — Вставай, Белла скоро вернется. Возможно вместе с Темным Лордом. Люциус поднял непонимающий взгляд на супругу, а затем осмотрел комнату, в которой он находился. Темная, холодная гостиная. Никакого света внутри. Кресло, стоящее напротив камина. И только в камине тлели догорающие угли, на которых изредка появлялись последние всполохи пламени.