Это все, что нам осталось

      Ши Цинсюань раздраженно пытался в который раз зажечь сигарету, но сильные порывы осеннего ветра упорно тушили каждую спичку. В очередной раз поднося огонь к губам, в которых была зажата злосчастная сигаретка, он наконец смог закурить, отделавшись лишь легкими касаниями языков пламени нежной ладони. Это не больно. Уже не больно. Когда тело привыкает к увечьям, то потом перестаешь замечать легкую боль. А Ши Цинсюань за последний год явно привык к тому, как использовали его тело.       Полупрозрачные клубы горького дыма вырвались изо рта, и губы парня растянулись в улыбке. Точнее это было больше похоже на безумный оскал. Он и не заметил, как прошел этот год. Год со смерти Ши Уду. Всего-то самоубийство, ничего такого, за исключением того, что Ши Цинсюань видел, как его лучший друг выходит из кабинета брата, брезгливо вытирая алые капли с рук. В тот день мир Ши Цинсюаня перевернулся.       Милый, добрый, наивный, щедрый, невинный. Этот пай-мальчик остался в прошлом. Ши Цинсюань тогда не мог поверить своим глазам. Он так и просидел на предательски ослабевших коленях целый час, а может даже больше, пока не было обнаружено тело. Ши Цинсюань не мог вынести вида мертвого брата и просто выбежал на улицу. Не помня как, он добрался до квартиры Хэ Сюаня. До их квартиры. Он лишь пару недель назад переехал жить к другу и все еще не привык называть это место «их» квартирой.       Дверь была не заперта, а Хэ Сюаня он нашел в спальне, где тот переодевал запачканную кровью рубашку. Шум в голове Ши Цинсюаня достиг своего апогея. В тот момент в нем что-то изменилось. Резко, бесповоротно, будто струна оборвалась. В себя юноша пришел лишь когда его впечатали с силой в стену и сомкнули пальцы на тонкой шее. Ши Цинсюань был готов распрощаться с жизнью, но хватка вдруг стала слабее, и бледные губы стали жадно хватать воздух.       — Думаешь, я дам так легко тебе умереть? — бесстрастно процедил Хэ Сюань.       Ши Цинсюань будто разлетелся на тысячу осколков. Он то проваливался в забытье, то приходил в себя, но все также не осознавал реальности. Парень не знал, сколько прошло времени, и что все это время происходило, но окончательно пришел в себя он, когда его, позорно стоящего на коленях, с силой повернули лицом ко включенному телевизору. Сглотнув чересчур вязкую и даже слегка горькую слюну, он внимательно смотрел за тем, что происходило на экране.       Диктор монотонным голосом сообщал о том, что один из директоров компании «Небожитель» был найден мертвым в своем кабинете, а на мониторе его компьютера были открыты файлы, подтверждающие то, что Ши Уду занимался грязными махинациями.       Ши Цинсюань не знал об этом, но почему-то не сомневался в правдивости. Резкое увеличение капитала, принятие младшего брата на такую высокую должность, как заместитель директора, все это не могло быть спроста. Но Ши Цинсюань убедил сам себя в том, что это нормально.       Вдруг сильная рука схватила за спутанные волосы и потянула наверх, заставляя подняться. Хэ Сюань посмотрел своими черными глазами на юношу и жадно впился в припухшие губы, чувствуя собственный вкус на языке. Ши Цинсюань совершенно не сопротивлялся, но и не отвечал, он будто превратился в разбитую фарфоровую куклу. Парень понимал, что из-за этого инцидента его точно вышвырнут из компании, ведь ценности он не представляет никакой, а вот угрозу — может. Чем младший брат лучше старшего? У него не было ни родственников, ни настоящих друзей, у него не было никого. Вдруг из-под опущенных ресниц Ши Цинсюань взглянул на человека, который с неким остервенением терзал его губы. Нет, у него есть Хэ Сюань. Тот, кого он ненавидит всем сердцем, и тот, кто с ним сейчас. Они связаны сильнее, чем могли бы сами подумать.       Несколько дней Ши Цинсюань провел в квартире, не выходя никуда. В первый день Хэ Сюань куда-то ушел и не приходил до самой ночи. Весь этот день Ши Цинсюань проревел в подушку и пытался осознать, как ему дальше жить. Он думал о возможности покончить с собой, но был слишком малодушен для такого. На второй день, ближе к вечеру, Хэ Сюань пришел в комнату к Ши Цинсюаню и кинул в него каким-то дешевым шоколадным батончиком и пачкой чипсов. Организм тут же среагировал на еду и живот предательски заурчал. Еще несколько дней Ши Цинсюань провел на кровати под одеялом. Хэ Сюань уходил рано утром и приходил лишь к десяти вечера, принося какие-то продукты и швыряя ими в сожителя, словно тот был дворовой псиной.       Ши Цинсюань подождал, пока шаги за дверью затихнут, и встал с кровати. Из-за того, что он почти все время проводил в одном и том же положении, ноги ощутимо ослабли и юноша почти сразу с грохотом упал на пол. Кое-как поднявшись, он стал разминать ноющие конечности. Выйдя в коридор, Ши Цинсюань наткнулся взглядом на зеркало и невольно вздрогнул. Распухшие глаза, засохшая кровь у слегка порванных уголков губ, запутанные волосы, смятая одежда. Дойдя до ванной, парень стал спешно приводить себя в порядок, но даже уложив длинные волосы в аккуратную прическу, умывшись и надев новую одежду он выглядел хуже некуда.       Вся квартира была пропитана едким запахом сигарет. Ши Цинсюань курил за свою жизнь лишь пару раз и не сильно любил этот запах, из-за чего Хэ Сюань, после того как они съехались, курил лишь на балконе. Но теперь в каждой комнате витал горький дым. Тяжело вздохнув, Ши Цинсюань подошел к валяющейся на стуле куртке и достал из нее беленькую пачку с широкой синей полосой. Оставалось еще три сигареты. Юноша взял одну и, воспользовавшись лежащей в том же кармане зажигалкой, поджег ее. Ши Цинсюань не любил сигареты, но сейчас обволакивающий изнутри дым был единственным, что удерживало его разбитые кусочки вместе.       Когда Хэ Сюань пришел домой, то почувствовал, что что-то изменилось. Его куртка валялась на полу, из кухни доносился неприятный запах подгоревшей яичницы, а в раковине лежали грязные тарелка и сковорода. Уставшим взглядом мужчина обвел кухню коридор и направился прямиком в комнату своего сожителя. Ши Цинсюань сидел на широком подоконнике, смотря в окно, и курил, по лежащим рядом окуркам было понятно, что это уже третья его сигарета за сегодня. Юноша повернул голову и взглянул пустыми глазами на гостя. По нежным плечам струилась светлая ткань легкого халата, который едва прикрывал грудь и бедра, оставляя стройные ноги и покрытую синяками шею абсолютно обнаженными.       Вид такого разбитого и поникшего ненавистного мальчишки в сумме с желанием изящного тела распалили огонь внутри Хэ Сюаня. Он молча пересек расстояние между ними и, швырнув сумку на постель, перехватил руками острые коленки, выглядывающие из-под халата. Мужчина одним движением развел ноги Ши Цинсюаня в стороны и прижал к себе слегка вздрогнувшее тело. Край халата соскользнул с плеча и зубы Хэ Сюаня тут же впились в нежную кожу, оставляя слегка кровоточащий след. Ши Цинсюань тихонько вскрикнул и зажмурился, принимая то, что с ним делают. Вся его жизнь теперь сосредоточена в этой квартире, на этом человеке, на ненависти.       На следующий день Ши Цинсюань проснулся лишь к обеду. Все тело ужасно болело, сидеть было невозможно, а кожу покрывали многочисленные засосы, укусы и царапины. Он отчетливо помнил вчерашнюю ночь и понимал, что пусть Хэ Сюань не был нежен с ним, но все же он был не так груб, как мог. Как только Ши Цинсюань наскучил мужчине, тот оставил его в смятой постели и лишь через пару минут вернулся, кинув на кровать пачку влажных салфеток.       После увольнения из «Небожителя», Хэ Сюань нашел новую работу. По крайней мере Ши Цинсюань так решил, ведь мужчина постоянно уходил и приходил в примерно одно и то же время, он покупал вещи и одежду, а еще он уставал. Ши Цинсюань не испытывал к этому человеку жалости, но не заметить эту явную усталость было сложно, особенно после того, как юношу в очередной раз впечатали в стену, сжимая горло так, что на утро точно останутся синяки, но стоило грубым губам коснуться губ Ши Цинсюаня, как Хэ Сюань просто медленно опал на пол. Он уснул. Переступив через неровно дышащее тело, юноша медленно направился к себе в комнату и нашарил под подушкой пачку сигарет. Он пристрастился к ним, ведь так можно было хоть как-то собрать себя воедино, а Хэ Сюань, заметив это, купил несколько блоков.       Вместо того, чтобы, как обычно, отправиться под свое одеяло и погрузиться в мысли, Ши Цинсюань пошел в комнату Хэ Сюаня. Ему никто не разрешал в нее входить, но и не запрещал. А даже если хозяин комнаты разозлится, то что сделает? Все тело Ши Цинсюаня было покрыто синяками, отчего каждое прикосновение к коже отдавало болью. Он и так получал наказание ежедневно, просто за то, что существует. Парень не знал, что случилось между Хэ Сюанем и Ши Уду, но понимал, что это как-то связано с теми махинациями с деньгами, а еще понимал, что каким-то образом он тоже был в какой-то степени виноват. Виноват перед Хэ Сюанем за что-то, чего не знал. Виноват перед братом за то, что все еще находится рядом с его убийцей и ничего не делает. Ши Цинсюань мог в любой момент позвонить в полицию и рассказать все, что знал, а синяки и побои лишь на руку бы сыграли.       Но уже прошло много времени, а Ши Цинсюань не звонил. Почему? Он часто спрашивал сам себя. Рука опускалась в тот самый момент, когда надо было нажать кнопку вызова. Он ненавидел Хэ Сюаня, Хэ Сюань ненавидел его. Они оба хотели бы придушить друг друга, но они нуждались друг в друге. Их одиночество было таким похожим, оно связывало. И вот они стали друг для друга словно худший наркотик, медленно убивающий и душу, и тело.       В комнате Хэ Сюаня было почти пусто. Узкая кровать, маленький стол и один несчастный стул. От этого комната казалась еще больше, чем была, а еще она давила аурой одиночества. В комнате любого человека были хотя бы какие-то вещи, связывающие их с тем, кто им дорог, что-то напоминающие о счастливых воспоминаниях. Но у Хэ Сюаня не было ничего. Лишь бумаги на столе. Ши Цинсюань опустил взгляд и прочитал «ООО Черновод». Так вот где теперь работал Хэ Сюань. Парень удовлетворенно хмыкнул и уже собирался выйти из комнаты, как на глаза попалась газета.       Судя по дате, выпуск был довольно свежий. Ши Цинсюань никогда раньше не читал газет и обо всех интересующих новостях узнавал из интернета, но он знал, что Хэ Сюань не сильно жалует смартфоны и как средства информации предпочитает какие-либо печатные издания. Будь Ши Цинсюань, таким как раньше, еще не сломленным, полным жизни и эмоций, он бы точно насмешливо фыркнул и назвал своего друга «дедом». Но нынешний же Ши Цинсюань лишь взял газету и, усевшись на единственный стул в комнате, стал внимательно изучать ее содержимое. Газета, по большей части, освещала темы, связанные с экономикой страны, продовольственной индустрией и заграничными поставками различных товаров.       Юноша уже к середине газеты стал сдерживать рвущийся зевок, стараясь честно сосредоточиться. И Хэ Сюаню это и правда интересно? Разница в десяток лет между ними и правда давала знать. Пусть Ши Цинсюань занимал место заместителя директора, но брат давал ему лишь какие-то простые поручения и парень никогда не касался реально важных вещей. Вдруг взгляд невольно зацепился за статью в самой середине газетного выпуска. Такое ощущение, словно ее в гневе полоснули ногтями, прорывая поперек, но в силу коротких ногтей Хэ Сюаня, а никто кроме него ведь не мог этого сделать, весь текст все еще оставался читабельным.       После неожиданной гибели одного из директоров огромной компании «Небожитель» и владельца дочерней компании «Повелитель Вод» Ши Уду дела на продовольственном рынке и рынке услуг очень изменились. «Повелитель Вод» полностью разорился и лидирующее место по поставке заняла молодая компания «Черновод», находящаяся под покровительством одной из самых влиятельных компаний страны — «Цветочный город». Урон, нанесенный раскрытием грязных дел Ши Уду, заставил «Небожитель» сдать позиции лидерства и уступить место для «Цветочный город» и «Черновод». По имеющимся данным, Ши Уду в начале своей карьеры незаконным путем завладел очень перспективной компанией «Сюань» и основал на ее фундаменте собственную, перейдя под крыло директора компании «Небожитель» — Цзюнь У.       Ши Цинсюань спокойно отложил газету и лишь достал из кармана рубашки сигарету и спички. Комната быстро наполнилась дымом. Теперь картина была чуть яснее и ненависть Хэ Сюаня была в некоем роде понятна. Юноша не знал, что между Ши Уду и Хэ Сюанем было конкретно, но хотя бы общие контуры были ясны. Но это не оправдывало Хэ Сюаня и не умаляло ненависти Ши Цинсюаня.       Полистав еще немного газету, парень наткнулся на объявления о работе и задержался глазами на коротких и лаконичных строчках. Мысль о том, что надо найти работу уже не раз посещала Ши Цинсюаня, но она надолго не задерживалась в его слегка ветренной голове. Коммунальные платежи, одежда, еда. За все сейчас платит Хэ Сюань и если он решит выкинуть своего сожителя на улицу, то Ши Цинсюаню и податься-то некуда. Работа нужна была, хоть какая-то.       Следующие несколько дней Ши Цинсюань рылся в интернете в поисках того, куда он мог бы утроиться. Девятнадцатилетний парень без высшего образования и каких-либо навыков. Вариантов работы было немного. Через неделю Ши Цинсюань смог наконец трудоустроиться, пусть и мальчиком на побегушках.       Сейчас же, спустя год, он стоял на привычной остановке и раздраженно ждал автобус, который вечно ходил с большими опозданиями. Выругавшись, Ши Цинсюань пнул ближайший камешек и пошел пешком. Ничего страшного. Последние пару дней Хэ Сюань работал по ночам и их графики стыковались так, что оба не видели друг друга. Поэтому в пояснице сейчас совершенно не тянуло и между ног не отдавало болью при каждом шаге. Ши Цинсюань мог сегодня себе позволить пройтись. Наконец мог.       Не сказать, что он скучал по боли или жестокости, но ему этого явно не хватало. Ши Цинсюань давно умер внутри, выгорел дотла. И теперь о том, что он живой человек, давала знать лишь боль. А с Хэ Сюанем он мог не только получать боль, но и приносить ее другому человеку. Самому ненавистному человеку в его жизни. О да, они прекрасно осознавали, что пользуются друг другом, и их это устраивало.       Не привыкшие к долгой ходьбе стройные ноги слегка тянули, когда Ши Цинсюань поднимался по лестнице к их квартире. Лифт как на зло не работал. Рассеянно закрыв за собой дверь, Ши Цинсюань стал стаскивать с себя обувь, а затем раздраженно зажигать очередную сигарету. Будучи отвлеченным на посторонние дела, он не заметил сидящего на кухне Хэ Сюаня, который блестящими черными глазами наблюдал за пришедшим юношей.       В руках мужчина держал бутылку вина, в которой алая жидкость была лишь на самом дне, а рядом на столе стояла точно такая же, но пустая. По алеющим щекам и слегка подрагивающим рукам было видно, что Хэ Сюань пьян. Он сидел на мягком пуфе в домашних штанах и без футболки — в квартире было довольно жарко. По груди катились несколько капель вина, по всей видимости недавно разлитого. Взгляд Хэ Сюаня слега помутился и он встал на ноги, слегка пошатываясь, и поставил бутылку на стол, громко ею стукнув. Ши Цинсюань несколько боязно обернулся на шум. Он сделал несколько шагов навстречу мужчине, но тот за мгновение оказался рядом.       Сильная рука прижала юношу спиной к двери в ванную, а губы впились в чужие, целуя жадно, ненавистно, с болью. Вторая рука Хэ Сюаня легла на шею Ши Цинсюаня. Так привычно. Но между кожей оказалось препятствие в виде нежно-голубого шарфа — очень давнего подарка Хэ Сюаня, еще с того времени, когда Ши Уду был жив. Ши Цинсюань носил его чисто из практичных соображений, чтобы закрывать метки, а не из-за какой-то сентиментальности. Хэ Сюань недовольно зарычал прямо в поцелуй и рывком сдернул легкий шарф, нежная ткань тут же порвалась под его натиском, оголяя усеянную синяками и укусами шею. Холодные пальцы коснулись теплой кожи и Ши Цинсюань невольно зажмурился из-за контраста температур. Заметив это, Хэ Сюань отстранился от припухших губ и надавил подушечками аккурат в старые отметины от своей же ладони. С губ юноши сорвался тихий стон боли.       Хэ Сюань любил слушать то, как кричит, стонет и хнычет под его руками этот мальчишка. Они почти никогда не говорили и лишь в такие моменты можно было услышать голосок Ши Цинсюаня. Слишком низкий для девушки, но и слишком высокий для мужчины. Ши Цинсюань вскинул подбородок и схватился за затылок Хэ Сюаня, притягивая его к себе и целуя. Еще более жестоко, чем сам Хэ Сюань до этого целовал. Кусая до крови и оттягивая зубами окровавленные губы. Металлический вкус разлился во рту у обоих. Кровь явно вкуснее любого вина, особенно если это кровь человека, которого ты ненавидишь.       Хэ Сюань подхватил Ши Цинсюаня за бедра, словно тот весил не больше пары килограмм, и с силой вдавил своим телом в твердую поверхность, продолжая целовать и принимать терзания своих губ и языка. Сдавленно охнув, Ши Цинсюань решил, что израненных губ недостаточно и прижал все еще горящую сигарету к бледному плечу. Послышалось тихое шипение Хэ Сюаня, который тут же впился зубами в шею, оставляя очередной след. Обычно довольно холодное тело Хэ Сюаня начинало гореть, словно у него была лихорадка. Ши Цинсюань иронично усмехнулся. Хэ Сюань обычно очень малоэмоционален, но вот стоит ему почувствовать в руках податливое тело, а под губами пульсирующую вену, как он сходил с ума, не в силах больше сдерживать. Этот чертов извращенец заводился, когда приносил Ши Цинсюаню боль, когда видел как расцветают синяки на нежной коже, а по щекам начинают течь слезы.       Поначалу Ши Цинсюань не противился действиям Хэ Сюаня, в то время его голова была забита совершенно не этим и довольно грубые первые ночи даже не запомнились. А вот через месяца три он сам пришел к Хэ Сюаню. Они не пересекались тогда целую неделю, и привыкшее к определенным ритуалам тело болезненно отзывалось. Не испытывая никаких ни стыда, ни неловкости, Ши Цинсюань в наглую забрался на спящего Хэ Сюаня. Тогда он получил помимо желаемого еще и довольно важный урок. Не надо будить Хэ Сюаня. Мышцы болели потом еще очень долго.       Ши Цинсюань прогнулся в пояснице, прижимаясь к мужчине по максимуму и запрокидывая голову. Он давно потерял весь стыд и научился удовлетворять свои желания телом Хэ Сюаня. С губ слетел требовательный стон и юноша стал тереться о мужчину бедрами, насколько это позволяла поза. Прижав парня к себе сильнее, Хэ Сюань отошел от двери и открыл ее, занося сожителя в ванную. Ши Цинсюаня усадили на узкий холодный бортик ванны и вновь стали целовать, с силой сжимая успевшие растрепаться волосы.       Через мгновение послышалось шуршание одежды, а вскоре громкий и развратный стон Ши Цинсюаня. Они все еще ненавидят друг друга, но зависимы один от другого. Они хотят смерти друг друга, они хотят обладать друг другом. Они слишком похожи и слишком «не такие» для этого мира, поэтому они будут до крови впиваться ногтями в кожу, не давая и шанса покинуть. Использовать друг друга легче, чем просто уничтожить. Когда-нибудь кто-то из них все же сделает первый и последний шаг, уничтожая другого, но пока что они слишком полезны друг другу и замену будет найти очень непросто.