Love You

— Суён, мистер Ким появлялся в офисе? — поравнявшись со стойкой ресепшена, я вопросительно смотрю на секретаршу. Она прерывает разговор и, прикрыв телефонную трубку рукой, быстро тараторит: — Был здесь еще до того, как я приехала. Сейчас он в своем временном кабинете, вызвал мистера Кана. Отметив, что Тэхён с первых же дней решил не оставлять свои вложениям без присмотра, прошу Суён сделать мне кофе, иду в свой кабинет. Вчерашние слова Тэхёна о новой встрече в отеле застали меня врасплох, но за ночь я собралась с мыслями и теперь полна решимости прояснить ситуацию относительно нашей договоренности. Мне необходимо понять, к чему быть готовой и чего ждать, потому что я ненавижу неизвестность. Сквозь стеклянную дверь я вижу, как в вестибюле появляется Джексон. Спрашивает о чем-то Суён и, развернувшись, мечет гневный взгляд в дальний кабинет, чем вызывает мою мысленную усмешку. Сейчас мне его жаль. Джексон никак не научится с достоинством принимать последствия своих решений: будь то наш брак, либо потеря абсолютного контроля над Manoban&Wang Company. Я не снимаю с себя вины за то, что наша совместная жизнь не сложилась, но и он внес в ее развал немалую лепту. Впервые он упрекнул меня связью с Тэхёном после празднования юбилея мамы. Мы ехали домой из ресторана, Джексон выпил, я в то время кормила Юну грудью и сама была за рулем. Дорогой он стал отпускать раздражающие шутки на тему студенческих лет, и так как тогда я еще не до конца рассталась с идеей стабильного брака, то никак не реагировала. Джексон воспринял это как проявление вины и слабости с моей стороны, лишний раз напомнив мне, почему еще в школе я стала той, кем являюсь, и начал допытываться занимались ли мы с Тэхёном сексом в машине. На следующее утро я забрала Юну и уехала к родителям, чем вызвала возмущение мамы, прямо заявившей о том, что мое поведение она не приветствует и проблемы должны решаться внутри семьи. Джексон приехал через день с извинениями и уверениями в том, что этого больше не повторится. Я не слишком поверила, но на тот момент было удобнее обмануться, и я вернулась. Через два месяца это повторилось снова, потом еще раз и больше не прекращалось. Если бы нас двоих посадили за стол и попросили обвинить партнера в том, почему наш брак оказался провальным, моим приговором Джексону стало бы неумение нести ответственность. Каждый раз нарушая данное мне обещание, он терял мое уважение как мужчина и как партнер, и с очередным годом совместной жизни обнаруживал все больше слабостей, которые я, в силу своей натуры, не считала нужным щадить. В итоге мы оказались там, где мы есть. Приговор себе у меня тоже имеется, и он еще более суровый, но его я предпочитаю не разглашать. — Мистер Ким освободился, мисс Манобан, — услужливо говорит Суён в трубку, чем вызывает мой одобрительный кивок. Она стала моей личной находкой, почти как в свое время Кристина: предвосхищает запросы, которые не были озвучены. Я благодарю ее и, поднявшись из кресла, мельком бросаю взгляд на свое отражение в стекле двери. С одеждой порядок, а утренний макияж вряд ли успел поплыть. Я выхожу из кабинета и, на ходу здороваясь с прибывающими сотрудниками, иду к временному пристанищу Тэхёна. В здании не предусмотрено кабинета, соответствующего его статусу члена правления, а потому вчера для него освободили офис главного юриста и в срочном порядке занялись его благоустройством. Распоряжение Марка, ассистенту Джексона, отдала я от его лица, потому что сам он наотрез отказался это сделать. Дважды постучавшись и, не дождавшись ответа, я открываю дверь. Тэхён, сидящий за небольшим столом, явно не соответствующего ему по размерам, отрывает взгляд от бумаг и смотрит на меня. И я вновь отмечаю, что холодность в его взгляде — вовсе не нарочитая демонстрация, предназначенная лишь мне. Он понятия не имел, кого увидит — в отличие от моей его дверь не стеклянная, но его глаза все такие же серые и равнодушные. — Я хочу поговорить. Много времени у тебя не займу. — О чем пойдет речь? Я прикрываю за собой дверь и прохожу внутрь, останавливаясь по центру кабинета. — О том, что ты вчера сказал на совещании. Хочу внести ясность. Тэхён щурит глаза и, оттолкнув кресло назад, поднимается. Я прослеживаю, как он огибает стол и движется в мою сторону. Останавливается на расстоянии вытянутой руки, являющимся вполне безопасным, но сердце все равно панически ускоряет ход. — Мы с тобой не обсуждали периодичность или регулярность моих услуг, поэтому предлагаю сделать это сейчас. Мне бы не хотелось, чтобы в будущем ты окликал меня после совещаний и отдавал распоряжения таким образом. — Что ты хочешь узнать? — Я хочу быть готовой. У меня есть дочь и мои вечера посвящены ей, и если в дальнейшем у тебя есть планы пользоваться мной на регулярной основе, я бы предпочла, чтобы ты назвал конкретный день. Тэхён не спешит с ответом и, слегка склонив голову, изучает мое лицо. Я понятия не имею, о чем он думает, потому что в теперешнем статусе он хорош в сокрытии своих мыслей. Думаю, даже не хуже, чем я. — Я не предполагал документально оформлять твои так называемые услуги и выносить это отдельным пунктом договора с указанием дня. Технически мог бы, но решил отдать дань уважения твоему замужнему статусу. — Это очень мило с твоей стороны. И? — Пусть это будет четверг. — Почему именно он? — Потому что четверг сегодня, — Тэхён делает шаг ко мне, сокращая расстояние между нами, металл его взгляда жалит холодом мои губы. Я незаметно сглатываю. Он хочет заняться этим сейчас? Звук открывшейся двери заставляет меня резко обернуться. Будь я на шесть лет моложе, то провалилась бы сквозь землю, сейчас же спокойно удерживаю ошарашенный взгляд мужа. Тэхён тоже остается стоять на месте, не делая попытки отодвинуться на безопасное расстояние. — Я искал Марка, — бормочет Джексон и с грохотом захлопывает дверь. Дав себе секунду, чтобы оценить произошедшее, я вновь поворачиваюсь к Тэхёну и успеваю поймать короткий миг, когда невозмутимое выражение на его лице размывается и в нем мелькает намек на недоумение. — Значит, четверг в семь вечера, я правильно понимаю? — Да, Лиса, — медленно произносит Тэхён, оглядывая меня. — Хорошо. Твой кабинет будет готов к субботе. Пока ты здесь со всем не разобрался, по любому вопросу можешь обращаться ко мне или к Суён. Раз мы все выяснили, оставляю тебя одного. Не дожидаясь его ответа, я разворачиваюсь и иду к двери. Ноги слегка подрагивают, но не настолько, чтобы Тэхён смог это заметить. Из офиса я как и обычно уезжаю после обеда, чтобы забрать Юну из школы и отвезти на танцы. О ней она дважды напоминала мне сама, из чего я сделала вывод, что танцы не постигнет печальную судьбу большого тенниса. Переждать свободное время я решаю дома: сразу после занятия пройдут показательные выступления учителей танца, которые Юна хотела посмотреть, а значит у меня есть дополнительные полтора часа, чтобы привести себя в порядок перед поездкой к Тэхёну. Возле дома я вижу припаркованную машину Джексона, который по времени должен находиться в офисе, и когда прохожу внутрь, с удивлением обнаруживаю его на кухне со стаканом виски в руке. — Не рано для выпивки? Рабочий день в самом разгаре. Джексон не удостаивает меня взглядом и, отвернувшись к окну, делает глоток. Навязываться ему у меня нет ни времени ни желания, поэтому прохожу в свою комнату и начинаю раздеваться. Когда остаюсь в нижнем белье, дверь позади меня хлопает, привнося свежий запах виски, смешанный с ароматом парфюма, который я дарила Джексону на Рождество. — Я переодеваюсь, — сообщаю из-за плеча очевидное. — Выйди. Шаги не стихают, а напротив приближаются, и через пару секунд Джексон останавливается за мной. Горячие пары алкоголя опаляют шею, шершавые ладони обхватывают мою талию, заставляя вздрогнуть, а в правую ягодицу утыкается затвердевшая ширинка. — Сука Лиса, — раздается глухой шепот, и губы мужа прижимаются к моему плечу. Неприятие его близости и даже призрачная возможность наличия сразу двух половых партнеров за один вечер, наполняет меня отвращением и гневом. Я сбрасываю с себя его ладони и разворачиваюсь: — Я попросила тебя уйти. — Я хочу секса от своей законной жены. — Ты его не получишь. Иди к Нане, или как зовут ту дурынду с нарощенными волосами, которую ты трахаешь. — Она мне никто, а на тебя я имею право. — Ты ни черта не имеешь. Если ты сейчас же не выйдешь, то завтра я подам бумаги на развод. Глаза Джексона становятся злыми, челюсть сжимается, и помедлив, он отступает назад. — Я не дам тебе развода, — бросает он, разворачиваясь. — Сиди в своем ледяном замке одна, снежная королева.