Love You

— Ты куда-то собралась? — вернувшийся с работы Джексон перехватывает меня в прихожей перед выходом и оценивающе пробегается взглядом по моему наряду. — Почему не предупредила? — Собралась. С каких пор это стало проблемой? — Этот вечер я планировал провести с тобой и с Юной. Мы могли бы заказать еду на дом и посмотреть фильм. — Не получится. Юна сегодня ночует у моих родителей. — Тогда мы можем открыть вино и посмотреть фильм вдвоем. Джексон по-прежнему делает вид, что мы счастливая корейская семья, для которой в порядке вещей уютно коротать домашние будни перед телевизором. Может быть, поэтому его так любит моя мама: им обоим нравится выдавать постановочный снимок с натянутыми улыбками за кадр семейной идиллии. При всех своих недостатках Джексон далеко не дурак, поэтому я не понимаю, почему он так старательно делает вид, что предложения провести романтический вечер вдвоем для нас в порядке вещей. Наши с ним отношения как рука, изъеденная гангреной — ноет и смердит, и сколько не смазывай антисептиком, результат останется один: кисть равно или поздно ампутируют. — Я пас, — я бросаю последний взгляд в зеркало и возвращаю в руку клатч. — Извини, мне пора. Лицо Джексона багровеет, и он делает шаг мне навстречу: — Я хочу знать, куда ты собралась. — Мы оба знаем, что я не буду перед тобой отчитываться. Я разворачиваюсь и расслабленной походкой иду к выходу, хотя каждая мышца скована ожиданием того, что Джексон догонит меня и схватит за руку. Тэхи, Юны и сотрудников «Manoban&Wang Company» поблизости нет, он зол, а значит этого вполне можно ожидать. Муж никогда не причинял мне серьезного вреда, но продемонстрировать физическое превосходство не гнушается вот уже пару лет. Еще одно доказательство в пользу того, насколько он слаб. Я расслабляюсь только когда оказываюсь сидящей в салоне своего автомобиля. Часы на приборной панели показывают половину седьмого, а значит через полчаса я увижу Тэхёна. Если в последнюю нашу встречу я не могла избавиться от ощущения волнения и адреналина, то сейчас над ними превалирует чувство отравляющей горечи. Он женится, и в его глазах я всего лишь шлюха, потому что до любовницы мой статус явно не дотягивает. Он и правда изменился. Тэхён, которого я знала, никогда не стал бы изменять своей избраннице. Лишнее напоминание того, что я убила бабочку. За все в жизни приходит расплата, а по тем, кто дольше остальных способен продержаться на ногах, она бьет особенно сильно. Знакомая парковка, тот же лифт, заинтересованный взгляд от мужчины по соседству. Я часто ловлю на себе такие — мой внешний вид всегда привлекал самцов, и в такие моменты как сейчас мне становится смешно: и двух минут разговора достаточно для того, чтобы они выкинули из головы похотливые мысли и сбежали. Поэтому в университете ни один парень, кроме Джексона, не решился пригласить меня на свидание — они не знали, как ко мне подступиться. Для чего возиться с колючей снежной королевой, когда можно найти кого-то приятнее и проще? Много лет назад Джексону придала решимости дружба наших семей и собственная популярность, но он так и не понял, как со мной обращаться. Я заношу руку над дверью с цифрами 503 и стучусь. Пока жду, даю себе установку не думать о том, что он женится. Что это меняет для меня? Я ведь не хочу отказаться от нашей договоренности. Вот так просто позволить эмоциям взять вверх и лишить сына будущего, которое он заслужил? Нет, ни за что. Открыв дверь, Тэхён с секунду пытает меня взглядом, после чего отходит в сторону. Из одежды на нем только рубашка, расстегнутая на две пуговицы, и брюки, и я с удивлением отмечаю, что на нем нет ни обуви, ни носков. Разглядывать его босые ступни я себе не позволяю и прохожу внутрь. Меня не было здесь три недели, и кажется странным, что за это время здесь ничего не изменилось: тот же стол, те же кресла, тот же диван. Как и обычно, остановившись по середине гостиной, я разворачиваюсь и смотрю ему в глаза. Когда-нибудь это чувство станет тише? Может быть, будь Тэхён чуть менее мне знакомым, чуть менее статным и высоким, тоска по нему была бы чуть меньше. — Мы можем сделать это в спальне? — это предложение — абсолютный экспромт, но я довольна собой, потому что голос звучит спокойно. — Можешь не беспокоиться: смена локации не создаст у меня ложных иллюзий. Я просто хочу делать это по-человечески. Только после того, как я это говорю, в голову приходит мысль, что он откажет. Наверняка, его невеста остается ночевать у него, и он захочет сохранить их общую постель нетронутой. Однако, Тэхён делает лишь легкий кивок головы мне за плечо: — Спальня налево. Это всего лишь очередная комната, и я сама предложила заниматься сексом в ней, но ноги вдруг становятся тяжелыми и непослушными. Наверное, потому что место для сна ассоциируется у меня с чем-то интимным: подушки, хранящие след от головы, простыни, впитавшие запах кожи. Надеюсь, за те астрономические суммы, которые Тэхён платит за проживание, белье меняют здесь каждый день, и я не уловлю аромат женского парфюма. В спальне царит идеальный гостиничный порядок: постель заправлена, на прикроватной тумбе ни пылинки, а из вещей лежат лишь мужские часы, стоимость которых я машинально оцениваю в сто пятьдесят тысяч долларов. Я останавливаюсь рядом с кроватью, спиной к двери и по традиции сбрасываю туфли. Тэхён находится совсем близко, я знаю это по ощущению покалывания на затылке и исходящему он него теплу. — Поможешь раздеться? — спрашиваю, не оборачиваясь. — Сегодня сама. Я пожимаю плечами и, потянув молнию на юбке вниз, позволяю ей упасть. Покалывание перемещается мне на ягодицы, и вопреки всему в животе разливается знакомый жар. Пальцы кладу на пуговицы рубашки, расстегиваю одну за другой. Не тороплюсь, чтобы не выглядеть неуверенной малолеткой и заодно успеть подавить легкую дрожь в руках. После того как рубашка оказывается лежать на полу, переключаюсь на бюстгальтер, сбрасываю его и следом стягиваю узкие стринги. Неожиданно меня настигает ступор, и я застываю, глядя в идеально ровную стену напротив. — Ложись на кровать, — голос Тэхёна задевает мои лопатки совсем близко, тепло дыхания щекочет кожу. Отмерев, я делаю небольшой шаг вперед и, уперевшись руками в прохладную ткань одеяла, осторожно переворачиваюсь на него спиной. Пульс окончательно сбивается с ритма: сейчас все слишком ново. Тэхён возвышается надо мной, стоя чуть поодаль: его взгляд изучает мое тело, отчего мне хочется закрыть глаза. Грудь начинает вздыматься чаще, повинуясь толчкам сердца, живот и соски ощутимо жжет. Находиться голой перед ним даже в первый раз было проще, потому что мои чувства к нему были не настолько ранены и не настолько обнажены. — Сними рубашку. Тэхён отрицательно качает головой. — Ты здесь на моих условиях, Лиса. Раздвинь ноги. Я сглатываю разочарование напополам с волнением и развожу бедра шире. Даже когда я делала ему минет, не чувствовала себя настолько незащищенной. Тэхён несколько секунд изучает открывшийся вид, после чего снова находит мои глаза. Как и всегда, выражение его лица нечитаемо. — Что делать дальше? Трогать себя? Следует очередной отрицательный кивок головы, и Тэхён начинает расстегивать молнию на брюках. Не дыша, я прослеживаю, как обнажается загорелая полоска его кожи, контрастирующая с белизной боксеров, и как он обхватывает рукой эрегированный член, чтобы надеть презерватив. Он придвигается к изножью кровати, и кожа начинает ныть от внезапной потребность ощутить его на себе. Вместо этого Тэхён обхватывает мои бедра, рывком придвигая к краю, головка, покрытая латексом, упирается мне во влагалище. Я затаиваю дыхание в ожидании проникновения и вскрикиваю, когда оно происходит. Перевожу дух, смаргивая с ресниц набежавшую влагу, всхлипываю, когда он погружается в меня до упора. Лицо Тэхёна каменное, и он по-прежнему на меня смотрит: как с каждым толчком распахивается мой рот и искажается лицо. В сексе у меня недостаточно опыта, чтобы научиться скрывать эмоции также как за дверями этого номера, поэтому я по-крайней мере заставляю себя удерживать его взгляд. Тэхён не торопится увеличивать темп, двигается неспеша, глубоко и равномерно, и мне в очередной раз приходится усмехаться собственной реакции: я полностью накалена. Он женится на другой, а мое тело по-прежнему открыто для оргазма. Проходит пять минут, семь, десять. Изменения в поведении Тэхёна почти незаметны, но они есть: зрачки почти полностью поглотили свинцовую радужку, на скулах рельефом выделяются желваки, ладони сжимают мои бедра крепче. Растущее вожделение туманит мне мозг, раздвигает рамки стыдливости и смущения. Я хочу больше его изменений, поэтому позволяю себе не думать: опускаю ладони ниже, сжимаю и глажу грудь. — Я хочу, чтобы ты лег на меня. Скулы Тэхёна напрягаются сильнее, брови съезжаются к переносице, и он толкается в меня резко и сильно, заставляя громко вскрикнуть. — Хочу, чтобы лег на меня, Тэхён. Мне приходится зажмуриться, потому что с каждым моим новым словом он ускоряет темп. Я захлебываюсь потоками воздуха, бессвязно мычу, но продолжаю повторять: — Ляг на меня. Хочу, чтобы ты лег сверху. Когда его тело, кипящее даже через рубашку, накрывает мое, меня пробирает озноб. Я распахиваю глаза и встречаюсь с Тэхёном взглядом. Его лицо всего в нескольких дюймах от моего, дыхание теплое и частое, с привкусом мяты. Эмоции топят меня и я, ни секунды не думая, обнимаю его шею руками. Сейчас между нами все по-другому, я это не чувствую, я знаю. Потому что он смотрит на меня, словно хочет уничтожить, потому что глаза соскальзывают на мой рот, потому что ресницы трепещут, а по виску стекает капля пота. Я отрываю голову от кровати и тянусь к его губам, и когда прикасаюсь, они горячие и солоноватые. Скольжу между ними языком, задевая плотно сжатые зубы. Тэхён двигается во мне сурово, словно наказывает за самовольность, но я слишком давно не была к нему так близко, чтобы сейчас не испытывать настоящую эйфорию. Каждый свой новый стон я выдыхаю ему в губы, отчего его плечи под моими пальцами превращаются в камень. В животе становится теснее и горячее, и внезапно я чувствую влажное касание его языка, от которого в голове и в груди рассыпаются искры эйфории. Я успеваю насладиться ими не больше секунды, потому что на моем горле с силой смыкается его ладонь, и Тэхён толчком пригвождает мою голову к кровати. Его глаза черные и пугающие, между бровей залегла глубокая складка. Воздух начинает стремительно покидать легкие, потому что он и не думает меня отпускать. Я распахиваю рот в попытке ухватить спасительные глотки кислорода, но они не попадают внутрь. В ушах начинает шуметь от крови, прилившей к лицу, вновь очнувшееся сознание атакует паника. Я пытаюсь уловить мутнеющую картинку лица Тэхёна, чтобы обнаружить в нем подтверждение того, что он действительно решил меня убить. Сконцентрироваться не получается, мысли путаются, но вопреки умиранию тела, горячее давление внизу живота крепнет с каждой секундой. Сознание вспыхивает в последний раз и полностью гаснет, оставляя мне единственную способность — остро чувствовать происходящее: как член Тэхёна погружается вглубь меня, скользит толщиной по стенкам, ударяется в матку, выходит, задевая клитор и толкается снова. Последняя связная мысль: «Он никогда не сможет меня убить» проносится в голове и бесследно стирается обрушившимся на меня оргазмом. Он настолько сокрушающий, что я полностью теряю контроль над своим телом: содрогаюсь, выгибаюсь, рву ногтями рубашку Тэхёна и кричу. В эти секунды я забываю даже о его близости — существую только я и мое взорвавшееся тело, отделившееся от рассудка. Я прихожу в себя через несколько мгновений, жадно и часто ловя ртом воздух. Тэхён больше не сжимает мою шею, его влажный лоб прижат к моему виску, хриплый мятный звук глохнет у меня в волосах, его член сильно и часто пульсирует внутри меня, пока собственный оргазм растекается подо мной на одеяло.