Christmas tales for those who love

— Ты невыносим! — я кричу на Алекса уже битый час, но он продолжает сидеть в кресле с самым невозмутимым видом, чем бесит ещё сильнее. Тут же озвучиваю свои мысли о его раздражающем воздействии на меня, подкрепляя парочкой не самых лестных эпитетов. И, кажется, чаша его терпения наконец начинает покрываться трещинами, рискуя выплеснуть весь праведный гнев взбешенного моими воплями шведа прямо сейчас. — Я подарю тебе тысячу ананасов на Новый год, — злобно пыхчу, придумывая прямо на ходу все новые и новые способы достать Нильсена, — Нет. Тонну! Тонну ананасов, выгруженных прямо под дверь комнаты! — Агата, ты больная, — тихо произносит Алекс, и у меня перехватывает дыхание от того, как пылает его взгляд, буквально пожирающий мою фигуру глазами. Он срывается с места, перехватывая меня за талию, и несётся куда-то вниз. Кричу, чтобы поставил на землю, но он не слушает. Вот же противная задница! Нильсен опускает меня аккурат напротив красиво украшенной к Рождеству елки и шикает, когда начинаю медленно пятиться. — Харрис, стоять! — рычит мужчина, глядя прямо в мои глаза своими голубыми лазерами, и я замираю, подозрительно сощурившись. Он срывает с ели большой красный бант, а затем кладёт мне на голову, вплетая атласную ленточку в волосы. Непонимающе наблюдаю за его сосредоточенным лицом, одновременно с этим мысленно составляя топ фраз, вызывающих у Александра наибольшее раздражение. Мужчина заканчивает манипуляции, в который раз отрывая меня от земли, и ставит ближе к ели. Чувствую, как пара особо острых иголок вонзаются в кожу на спине, но не рискую отстраняться, выжидая. Нильсен кивает, видимо, сам себе, а затем опять хватает меня, закидывая себе на плечо. — Не поняла, — хлопаю ресницами, мерно покачиваясь в такт его широких шагов. — Мой подарок, — сухо отвечает Алекс, но я слышу в его голосе задорные нотки, — забрал свой рождественский подарок. Начинаю чувствовать, как в груди разливается тепло, а руки неожиданно мягко оглаживают спину противного шведа, едва в голове складывается картинка: я под елкой с бантом на голове среди вороха таких же украшенных красными бантиками подарков. — И, знаешь, Харрис, больше твоих тупых шуток и ананасов меня раздражаешь ты. — Я тоже тебя люблю, дорогой, — фыркаю в ответ, когда Нильсен опускает меня на пол нашей спальни и прижимает к себе. — С Рождеством, придурок. — С Рождеством, любимая.