Отчаянные меры

Выйдя из комнаты, Финнеас застал маму одетой на работу, на бегу допивающей чай из чашки. Хорошо, что она уже собралась, но надо выяснить, во сколько ждать её возвращения — можно ли привести Ви домой, или им стоит поискать другое место для встречи. — Мам, ты уходишь? — Да, сегодня у меня занятия с утра до обеда. Раз она не предупредила, что собирается пойти куда-то после, значит, вернётся домой довольно скоро. После вчерашнего мама говорила с ним чересчур спокойно, даже отстранённо. Финнеас вдруг почувствовал вину за то, что нагрубил ей безо всякого повода, просто в ответ на глупый вопрос. Поклявшись себе, что будет сдерживаться, чтобы не испортить последние оставшиеся им дни, он немного задержал стремящуюся к выходу маму, нежно взяв ее за руку. — Я подумал, что вчера вёл себя как свинья. Прости меня. Финнеас даже не ожидал, что усталые глаза Мэгги вспыхнут такой радостью и любовью. — Все в порядке. Я понимаю, тебе тоже нелегко. Они обнялись. В его руках мама казалась девочкой, хрупкой, беззащитной. Жаль, что скоро она останется одна... На самом деле, нет, она никогда не будет одна — у неё есть любящие родственники, друзья. Ей помогут пережить потерю, как помогли пережить депрессию. Может, его отец наконец вернётся, и они утешат друг друга. У мамы останется ещё один ребёнок, о котором она сможет заботиться. Со временем она найдёт а себе силы двигаться дальше. Он бы справился, и она тоже справится. Финнеас понимал, что то, что он хочет сделать, жестоко по отношению к маме, но не собирался менять своё решение. В конце концов, он должен думать только за себя. Продолжать жить ради того, чтобы не огорчать свою маму, он не собирался. Это даже звучало, как строчка глупой песни: «он дожил до старости, чтобы не огорчать маму». Разве в этом смысл жизни? Услышав, как отъехала мамина машина, он достал телефон, собираясь написать Ви, что готов забрать её откуда угодно. Последнее сообщение во «входящих» было: «еду к тебе на метро». Отлично, значит имело смысл встречать её на станции. Финнеас не думал о том, что собирается прогулять школу, что маму непременно известят о прогуле, и ему придётся выдумывать какие-то жалкие оправдания. Сейчас его занимало только одно — где можно провести день с Ви так, чтобы не попасться на глаза никому из знакомых, и так, чтобы это стало чем-то запоминающимся. Он сразу подумал об одном месте, которое находилось недалеко отсюда, и где было бы сложно в такое время дня встретить кого-то, кроме туристов. Он был там один раз — конечно, с мамой — и всегда мечтал вернуться снова, чтобы проверить свои восторженные ощущения от первого посещения. Ви точно должно понравиться. Надев подходящую для прогулок одежду и собрав с собой в рюкзак уже привычно два сэндвича и бутылку воды, Финнеас вдруг забеспокоился, что может опоздать, и гнал до станции Хайленд-Парк, как сумасшедший, со всей возможной скоростью. Он представлял, как Ви приехала и стоит на платформе, одинокая и несчастная, вглядываясь с надеждой в каждого проходящего мимо. Откуда появились такие странные мысли, он не мог бы сказать, но чувствовал, что у Ви не все в порядке. Иначе бы она не поехала к нему, прогуливая школу. Что-то случилось. Метро в Лос-Анджелесе из-за сложного рельефа в основном было наземным, поэтому поезда прибывали к обычной открытой платформе, которая прекрасно просматривалась за железным забором. Ви нигде не было, скорее всего, она ещё не доехала. Финнеас спокойно запарковался и прошел к турникетам, решив ждать там. Когда поезд прибыл, он не сразу заметил Ви из-за ее небольшого роста. Только когда толпа рассеялась, а она осталась стоять на платформе, оглядываясь по сторонам, он позвал ее, махнув рукой. Ви не обрадовалась, не улыбнулась, но, пройдя через турникеты быстрым шагом, вдруг всхлипнула и бросилась к нему, обхватив руками. Финнеас опешил, совершенно не предполагая такого бурного проявления чувств. Он стоял, глупо подняв руки, и не решался обнять в ответ. А Ви словно приклеилась к нему и не собиралась отпускать. Это было приятно. Они обнимались без всякого сексуального желания, как брат с сестрой, как два человеческих существа, способных утешить друг друга. Ее макушка удобно упиралась ему в подбородок, так что Финнеас рискнул и коснулся губами светлых волос. Он не помнил, чтобы чувствовал такую близость ни к одной из своих девушек. Правда, Ви не его девушка. А кто они друг другу? Просто знакомые? Они слишком разные, даже чтобы быть друзьями. — Что случилось? — Финнеасу не хотелось прерывать объятия, но все-таки в этом районе у него и у мамы множество знакомых, их могли увидеть, лучше уехать в более безопасное место. Ви снова шмыгнула носом или вздохнула, но ответила в своей обычной манере: — Отвали. Он улыбнулся: если Ви ругается, значит, все не настолько плохо. — Опять поссорилась с отцом? От резкого толчка Финнеасу пришлось сделать пару шагов назад. — Я же сказала отвали, — для убедительности Ви смерила его сердитым взглядом своих пронзительных глаз, и Финн вынужден был заткнуться. Молча они сели в машину, и он сосредоточился на дороге, которую плохо помнил. Спустя какое-то время Ви спросила обеспокоенно: — Мы едем не к тебе домой? — Нет. Финну показалось, что она тихо прошипела «блять», и он улыбнулся. — Так ты расскажешь, что случилось? — Тебя не касается, — Ви никак не собиралась сдаваться. — Знаешь, мама нашла твои «подарочки», когда делала уборку, — Финн смотрел на дорогу, но был уверен, что Ви улыбается. — И что? — Рассердилась, конечно. Прилепить жвачку на ее любимый антикварный столик — это было плохой идеей... Ви засмеялась. — ...Пришлось сказать, что в этих тапочках пришёл Робби и спрятал под диваном, чтобы меня разыграть. Она захохотала, сгибаясь пополам от смеха, наверно, тоже представила Робби в розовых тапочках с помпонами. Финнеас был рад, что наконец-то смог поднять ей настроение. Он тоже считал, что это была смешная шутка. — Верни мне тапочки! — потребовала Ви, когда отсмеялась. — Мама их выбросила. — Блять, — теперь Ви выругалась в голос, — Я не такая богатая, как ты, чтобы покупать себе каждый день новую пару обуви! К тому же, это был подарок! Финнеас не стал говорить о том, что и он не настолько богат. — Я куплю тебе новые. — Да-да, конечно, — проворчала она, обиженно отвернувшись к окну, — Куда ты меня везёшь, твою мать? — Скоро увидишь. — Ненавижу твои чертовы сюрпризы! Они снова замолчали. У самой обсерватории находилась платная парковка, а бесплатно запарковаться можно было ниже по дороге. Финнеас выбрал второй вариант. Пришлось немного пройтись пешком, но оно того стоило. Машин было немного, значит, туристов наверху тоже. Он помнил целое столпотворение туристических автобусов, но сейчас на этом месте стояла только белая машина с эмблемой парковых рейнджеров. Белое здание с классическим греческим орнаментом по периметру показалось ему меньше, чем раньше, и большой купол уже не вызывал такого благоговейного восторга. Это немного разочаровывало. Возможно, Ви, которая здесь в первый раз, своей непосредственностью поднимет ему настроение. Он скосил глаза, пытаясь уловить эмоции девушки, Но Ви тоже выглядела недовольной. — Что это? — буркнула она. — Обсерватория Гриффит. — Я умею читать. Зачем ты меня сюда притащил? — Здесь очень красивый вид. Обсерватория Гриффит оказалась закрыта — открывалась она только с пятницы по воскресенье, а Финнеас уже успел об этом забыть. С тех пор, как он был здесь в последний раз, прошло слишком много времени. Финн помнил, что внутри находится гигантский маятник, музей, камера обскура и планетарий — жаль, что Ви всего этого не увидит. Но, не заходя в само здание, можно было попасть на многоуровневую смотровую площадку, где в любое время года толпились туристы. Оттуда по-прежнему открывался потрясающий вид на город и небоскребы даунтауна в центре, Голливудские холмы со знаменитой белой надписью тянулись по правую руку. Тёплый ветер дул со стороны океана, который угадывался вдалеке за розово-голубой дымкой. Солнце только недавно встало, и в воздухе ещё ощущалась прохлада. Сегодня должен быть прекрасный день — как почти всегда в Лос-Анджелесе, небо было ясным, только справа висело одинокое пушистое облачко, непонятно каким ветром занесённое сюда. Финнеас почувствовал, что дышит полной грудью, как будто его проблемы остались далеко внизу, как будто, поднимаясь, по склону холма, он постепенно, слой за слоем, снимал с себя какую-то липкую грязь. Где ещё можно быть ближе к небу, как не здесь. Ему казалось, что вот так ощущают себя ангелы, сидя на облаке, и, проткнув пальцем дырочку, наблюдают сверху за всем, что происходит на земле. Он посмотрел на Ви, гадая, чувствует ли она то же самое. Ви легла головой на каменный парапет, свесив распущенные волосы вниз, и откровенно скучала. Конечно, будучи ангелом, она наверняка насмотрелась на эти невероятные пейзажи. Солнце поднялось выше, дымка понемногу рассеялась, и Тихий океан заблестел вдалеке, отражая свет, как осколок зеркала. Это продолжалось какое-то мгновение, потом Финнеас отвернулся, привлечённый шумом неподалёку. Ви подпрыгнула и легла животом на бетонный парапет, свесив верхнюю половину тела. От испуга, что она сейчас потеряет равновесие и полетит головой вниз, он дернул ее назад возможно слишком сильно, так что девушка вскрикнула от боли, едва устояв на ногах. — Ой, прости! Я испугался, что ты можешь упасть! Ви посмотрела на него сердито, и — что такое — в её глазах блестели слёзы! Ему тут же захотелось провалиться сквозь землю. Неужели он сделал ей ТАК больно? Что за неудачный день! И он сам всего лишь чёртов лузер! — Пойдём прогуляемся, — предложил он, — Здесь вокруг парк, где множество пешеходных троп. Можно дойти до самого Голливудского знака. — Не собираюсь я никуда идти! — Ви повысила голос, — Я вообще не собиралась мотаться по этим чертовым горам! Ненавижу твои чертовы сюрпризы! Тем не менее, она побежала к одной из пешеходных троп, которая начиналась прямо за обсерваторией. Финнеас едва успевал за ней. Минут через пять она выдохлась и уселась прямо на каменистую землю, обхватив руками колени и уткнувшись в них. Он постоял рядом, не зная, что делать, но потом тоже присел и стал смотреть вниз, на город, ожидая, пока она успокоится. Ему казалось, что во всем Лос-Анджелесе с его небоскребами не найти места, где небо и звезды ощущались бы такими близкими, как здесь. Хотя днём солнце затмевает звезды, они все равно есть на небе, и это прекрасно. Он взглянул на Ви и увидел то, чего раньше не замечал, как будто сквозь это простоватое лицо проступали другие черты. Этот ангел под прикрытием сумел обмануть остальных, но только не его. Ви подняла голову и тоже смотрела на город. — Если бы я могла видеть будущее... Ему захотелось её утешить: — Я и так вижу будущее и знаю, что ты покоришь весь мир. — Придурок. Она помолчала. — Почему, интересно, тебе в голову пришли такие идиотские мысли? Финнеас, конечно, не мог сказать правду. Что она ангел, а ангелы не могут остаться незамеченными среди людей. Кто-нибудь обязательно распознает её сущность, и тогда она получит все, о чем мечтала. И даже больше. — Ну... ты очень напористая, — и получил кулаком в чувствительное место по колену. Нога дёрнулась, и Финнеас подумал, кто научил ее, куда надо бить. Возможно, у Ви был парень, она что-то упоминала про своего бывшего. Не может быть, чтобы она, такая юная, уже с кем-то встречалась. Первый раз в жизни Финнеас ощутил в сердце болезненный укол, похожий на ревность. Он никогда не ревновал своих девушек, ему было всё равно, все они сами на него вешались, так что ревность была скорее их проблемой. Он не мог представить Ви с кем-то другим, но должен будет ее отпустить. Вдруг ему захотелось остаться в одиночестве. Финнеас вскочил и начал подниматься обратно прямо по склону, не разбирая дороги. Уйти от этого соблазна как можно дальше, но ничего не подозревающая Ви последовала за ним. Он не мог сказать ей «уходи». Просто сел на землю, прислонившись спиной к камню и глядя вдаль, на небо. Ви начала что-то говорить, но, видя, что он не реагирует, присела прямо перед ним, помахав рукой перед глазами, чтобы привлечь внимание. Он машинально схватил ее за руку, и Ви замерла, затаив дыхание. Финнеас разглядывал все вокруг, только чтобы не встречаться с ней глазами. — Эй, очнись, что с тобой? - крикнула Ви. Финнеас дернулся, как будто получил пощечину, но так и не выпустил ее руку. Он потянул на себя, безмолвно умоляя, чтобы она стала ближе. Глаза Ви расширились, но она подчинилась. Она слишком невинна, она не видит зла, не видит, что он болен. Он хотел бы выпить ее всю, как голодающий тарелку супа, как страдающий от жажды капли дождя. Хотел, чтобы она подчинилась и позволила делать с собой все, что он хочет. Но это было бы неправильно. Он уйдёт, скоро уйдёт навсегда, но перед тем... Он не собирается делать ничего противозаконного, только поцелует. Его ведь скоро не станет, так какое значение будет иметь для Ви один поцелуй. Он не уверен, что сможет забрать эти воспоминания с собой туда, куда собирается отправиться. Но пусть они хотя бы просто будут. Может быть, хоть что-то из этого: сладко-соленый вкус ее губ, биение пульса на шее, шершавая твердость камня под пальцами — там, где должна ощущаться ее гладкая кожа, но он не смеет, нет, нельзя прикасаться... Что-нибудь из такого важного, но мимолётного останется с ним в посмертии, чем бы оно ни было. Пусть весь мир сгинет, солнце погаснет, камни разрушатся в прах... Нет, пусть камни стоят вечно, как молчаливые свидетели их поцелуя. Финнеас поклялся этим камням, что больше ничего не будет. Но этого было недостаточно. Кажется, в какой-то момент они сплелись настолько прочно, что уже никогда больше не смогут расцепиться. Это внезапное чувство было настолько сильным, что Финнеас испугался, что даже после ухода часть его останется рядом с Ви, станет привидением, как в том фильме с Патриком Суэйзи. Она дышала тяжело, как будто задыхалась, как будто ей было нестерпимо больно. Внутри разгорелся пожар, и все осветилось. Если бы хоть немного остановиться и подумать, но время понеслось какими-то скачкАми. Неужели Ви не чувствует того же, что и он? Похоже, она была в шоке от поцелуя, но уже пришла в себя, и теперь разглядывает его так пристально, словно хочет о чем-то спросить. — Так ты не гей? Ну вот, лучше бы она молчала. — Ммм... нет, — Финнеас знал, что прозвучало это немного неуверенно, потому что как раз в тот момент он вспомнил Дэйва. Ну и пусть Ви думает, что хочет. Поцелуй никогда не повторится — Финнеас не собирался разрушить очарование, пытаясь стать ближе к этому странному созданию. Все слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Она привалилась боком к его плечу, и Финнеасу ничего не оставалось, как обнять её. Сразу вспомнился день, когда они вот так же сидели на холодном пляже. Ветер так же бросал ему в лицо ее волосы. Только здесь пахло не солью, а сухой травой и теплом нагретых скал — дождя не было уже так давно, а в этом районе дожди не выпадают, кажется, никогда. Постоянный ветер сдувает пыль, и делает свою работу миллионы лет, придавая форму молчаливым камням. Теперь он смотрел на нее совсем по-другому, они как будто узнавали друг друга заново. Что-то поменялось, это были не розовые очки, но нечто похожее. Он как будто разрешил себе чувствовать то, что раньше считал неуместным и неправильным. Он и не думал, что то, что теперь смотрело его глазами, была любовь. Даже на исповеди он не согласился бы дать ей имя. Он считал, что просто волнуется за Ви, переживает, как будто она была его настоящей сестрой. Он не вынесет, если с ней что-то случится. Скоро он не будет ничего чувствовать, но перед тем ему хотелось почувствовать так много, как он мог себе разрешить. Пусть эти чувства будут обжигающими и отчаянными, он сам хотел этого.