Отчаянные меры

Посвящение: yulllllllllllllllllll за связь и веру Билли нашла пульт от телевизора и следующие полтора часа бездумно пялилась в экран, где Лос-Анджелес Доджерс всухую громили Сан-Диего Падрес со счетом 15:0, одержав самую громкую победу в своей истории. Игра происходила в день открытия сезона и, разумеется, сейчас транслировалась в записи. Билли было плевать на бейсбол, но, глядя на орущих и суетящихся мужиков, она не чувствовала себя такой одинокой. Может, отец проводил все вечера перед телевизором тоже потому, что был одинок?.. Матч закончился. Восторженные комментаторы пожали друг другу руки. Билли выключила телевизор и пошла в спальню. Сколько времени отцу понадобилось, чтобы убедиться, что непослушная дочь опять сбежала? И на этот раз она не вернётся. «Да, папочка, ты хотел, чтобы я училась, закончила университет, и стала одним из миллионов тупых уродов, которые обсуждают налоги, инфляцию, ипотеку, а по воскресеньям играют в теннис или гольф? Так вот тебе сюрприз! Ты врал, что моя мать шлюха, которая бросила меня, чтобы укатить с любовником в Нью-Йорк? Как смешно! А вот я по-настоящему бросила тебя, чтобы укатить с любовником в Майами.» Что бы там ни произошло между родителями, отец не имел права лишать её нормальной семьи. Вспоминая фотографии в доме Финнеаса, Билли не верила, что та женщина с усталыми глазами и пышными рыжевато-коричневыми волосами могла совершить что-то настолько страшное, что заслужила остаться без мужа и дочери. Билли почувствовала запах этих волос, как будто она снова стала младенцем, и рыжеволосая женщина носит её на плече, напевая колыбельные. Бред! Либо взрослые обо всём договорились заранее и просто врали им с Финнеасом, либо её отец конченый мудак. Но Билли не могла долго злиться на отца. Патрик как большой ребенок. Да, иногда он мог быть жестоким, но никогда не причинял ей вреда по-настоящему, заботился, как умел. Нет, она не скучала по своей прошлой жизни. Там не было ничего, за что стоило держаться. Билли вспомнила, что обрывок ткани с единорогом тоже остался в её сумке на Лонг-Бич. Пусть прошлое катится к чёрту, она будет думать о будущем. Надо поговорить с ДиДи и выяснить его планы. Если ему необходимо закончить дела, она подождёт. Если он боится полиции, они вместе что-нибудь придумают. ДиДи должен с ней поговорить. Уже во сне Билли почувствовала, как ДиДи забирается в кровать и утыкается лицом ей между лопаток, притягивая к себе рукой... Мгновенно распахнув глаза, Билли увидела над собой пустое равнодушное лицо ДиДи, который толкался в неё, с упорством механического поршня. Она задохнулась от страха, не понимая, сон это, или происходит по-настоящему. Неужели она спала так крепко, что не почувствовала, как её раздевают ниже пояса? ДиДи прикрыл глаза, не меняя ритма, и Билли тоже попыталась раскрыться, расслабиться. Но ничего не почувствовала, кроме неприятного жжения — она была совершенно не готова. Измученное слабое тело ни за что не хотело возбуждаться, секс превращался в пытку, а тут ещё ДиДи наклонился низко, к самому её уху, и сказал: — Почему ты больше не стонешь подо мной? Не можешь забыть своего братца, с которым трахалась у меня за спиной? Билли вскрикнула, и рыдания против её воли вырвались из приоткрытого рта. Она больше ничего не видела и не слышала из-за слёз, которые текли неостановимым потоком. Едва заметив, как ДиДи откатился в сторону, Билли свернулась клубком — смертельно раненый зверь, содрогающийся в агонии. ДиДи обнял её сзади. Билли хотела этого утешения, ей надо было за кого-нибудь уцепиться, чтобы не потеряться во тьме. Шёпот парня громом отдался у неё в голове: — Ты шлюха и извращенка! И тогда Билли закричала. Она набросилась на ДиДи и принялась колотить его кулаками куда придётся. Даже ответный удар по голове не заставил её остановиться. Крики вырывались из неё сами собой, вместе с яростью, которая придавала силу. Один раз она точно попала ему по лицу, и тут же ощутила, как кулак парня врезается ей в переносицу. Резкая боль, а потом из носа хлынула соленая жидкость, в которой Билли стала захлебываться. Она не могла остановиться, она готова была убивать. Новый удар в лицо — и Билли потерялась: всё вокруг, и так размытое, бешено закружилось. Хрипя, она упала на кровать, по-прежнему способная защищаться. Но ДиДи оставил её в покое: он ушёл, а потом вернулся с мокрой тряпкой и стал вытирать ей лицо. Силы постепенно покидали Билли. Она вытянулась на кровати, ощущая себя трупом. Похуй, что она была без трусов — вряд ли ДиДи в ближайшее время захочется секса. Он набросил на неё край простыни, а потом ушёл окончательно. Билли остывала, начиная дрожать. Скоро дрожь колотила её неостановимо, как припадок. Трясущимися руками она сгребла к себе простыню, одеяло, подушку и там, в тесном коконе, попыталась забыться. Болело лицо и всё тело, но зато она чувствовала себя живой, как будто скорлупа, которая не давала раньше дышать, начала трескаться. Она побила ДиДи! Вот это да! Пусть он ударил её тоже, но это была практически честная схватка. Она больше не могла терпеть и дала выход ярости, которая, возможно, копилась в ней годами. Сейчас на месте ярости прорастало что-то ещё — нежное, слепое и беззащитное, и Билли изо всех сил хотела сохранить в себе это новое чувство. Она высунула голову из своего гнезда, прислушиваясь. В доме было тихо. Значит, ДиДи опять ушёл. Ничего, он всё равно рано или поздно вернётся, и тогда они поговорят. Билли не считала, сколько часов пролежала в постели. Кровь на лице, стёртая кое-как, засохла и стянула кожу. Билли потихоньку отколупывала её — и это было самое приятное, чем она занималась за последние несколько дней. Есть не хотелось совершенно, даже думать о еде было противно. Она бы не отказалась от воды, но вставать и идти куда-то — нет, невозможно. Она облизала пальцы, вымазанные в засохшей крови. Такой приятный солоноватый вкус! Может, она превращается в вампира? Было бы забавно получить вампирью силу и неуязвимость. Нос распух, и дышать теперь Билли могла только через рот. А ещё один глаз почти не открывался. Но это не страшно, на ней всё быстро заживает. Хлопнула дверь. ДиДи вошёл в спальню, не включая свет, и склонился над кроватью. Билли немного высунулась, посмотрев на него одним глазом. ДиДи стремительно рванулся к выключателю, а потом, при свете, начал разглядывать её лицо с ужасом, будто перед ним неожиданно возник Фредди Крюгер. Это продолжалось буквально минуту, затем он отвернулся, порылся в сумке с одеждой и бросил Билли одну из своих футболок. — Умойся. Билли послушно выползла из своего убежища. Когда, спустя полчаса, она вышла из ванной, ДиДи показал на коробочку с китайской едой: — Поешь. В коробочке была жареная курица с картошкой. Палочки Билли отложила сразу. Каждое движение челюстей отдавалось болью. Она начала отламывать маленькие кусочки и складывать в рот, чтобы жевать как можно меньше. ДиДи включил телевизор, усевшись рядом. По спортивному каналу шёл футбольный матч. — Какие у тебя планы? — спросила Билли, прожевав кусочек. — Тебя не касается, — ответил ДиДи, не поворачивая головы. — Разве мы не вместе? — она всё ещё сохраняла спокойствие. ДиДи развернулся и посмотрел на неё долгим непроницаемым взглядом. На скуле у него была небольшая ссадина, ему тоже досталось от Билли. — Будешь делать, что я скажу, если не хочешь вернуться домой, — наконец ответил он. Билли, проглотив слёзы, которые опять подступили к горлу, молча кивнула. Потянулись дни, холодные и пустые, как покинутое гнездо с яйцами, из которых никогда не вылупятся птенцы. Каждое утро ДиДи уходил и запирал её, каждый вечер возвращался и приносил еду. Спал он на диване. Билли думала: а что, если однажды он не вернётся, и она останется одна в этом доме, из которого нет выхода. Возможно, ей придётся умереть от голода. Но пока ДиДи возвращался, и они практически не разговаривали. Большую часть дня Билли спала. Она просыпалась, оглядывалась вокруг и засыпала снова. Как ни странно, ей ничего не снилось. Пока не спала, она думала о разных вещах: вспоминала всякие смешные моменты из детства, из школьной жизни, но никогда не думала о Финнеасе или о родителях. Она тщательно избегала всего, что могло её разрушить. Например, в начальной школе у них в классе был паренёк. Каждый раз перед тем, как выйти к доске, он читал молитву «Отче наш» на испанском. В конце концов учителям это так надоело, что они перестали его вызывать. Билли с удовольствием посмотрела бы, кто из него вырастет. Если он будет читать молитву каждый раз перед тем, как вытащить пистолет, недолго проживёт. А может, станет священником, сутулым очкастым падре. А вот один раз Билли гуляла с подружкой, Латашей, когда им было лет по семь-восемь, и к ним пристала стая бездомных собак. Они рычали, были настроены агрессивно. Латаша завизжала и спряталась за Билли. Тут из соседнего дома выскочил мужик с ружьем и одним выстрелом уложил самую большую собаку. Стая бросилась бежать в одну сторону, а они с Латашей — в другую. Потом они обе ржали, как ненормальные, над тем, что Латаша описалась от страха. Сейчас Билли улыбалась и старалась не смотреть в зеркало в ванной, откуда на неё глядело чьё-то чужое распухшее лицо. Однажды вечером ДиДи вернулся раньше обычного и велел Билли собирать вещи. Собирать было нечего. Она давно выбросила свою испачканную футболку и ходила в одежде ДиДи. Он снова уложил её на заднее сиденье, прикрыв покрывалом. На этот раз дорога не казалась такой ухабистой, они ехали по шоссе. Билли даже задремала. Они остановились в каком-то жилом районе, среди однотипных участков с одноэтажными старыми домиками, на улице, название которой в темноте не было возможности прочитать. В отличие от предыдущего раза, ДиДи позвонил в калитку. По раздолбаным ступенькам крыльца спустился незнакомый чернокожий парень, с которым ДиДи стукнулся кулаками, а потом плечами, приветствуя, как брата. Парень посмотрел на Билли, но ничего не сказал. ДиДи занёс сумки в дом, и Билли поняла, что они останутся здесь на какое-то время. Неожиданностью было то, что из одной двери выглянула миниатюрная кудрявая девушка. Девушка уставилась на неё с таким испугом, что Билли чуть не рассмеялась — всё не может быть настолько плохо. — Ей надо в больницу, — это было сказано шёпотом. Кого она боялась? ДиДи? Парень, не обращая на кудрявую никакого внимания, распахнул одну из дверей, и ДиДи занёс туда сумки. Это был самый обычный старый дом с двумя спальнями, похожий на тот, в котором жил ДиДи на Лонг-Бич, только планировка другая. Парень с девушкой — Рианой или Лианой, Билли не расслышала имя — жили в одной комнате, а им с ДиДи предоставили другую. Когда Билли подсчитала дни, вышло, что с того момента, как она сбежала из дома, не прошло и недели. Странно, ей казалось, что позади целая вечность. Она понимала, что и в этом доме они лишь временно, поэтому старалась избегать общения с невольными соседями. Как назло, у Рианы или Лианы были выходные в салоне, где она работала, к тому же девушка оказалась ужасно болтливой. Она таскалась за Билли по дому и рассказывала, кому и какой маникюр делала, что сейчас в моде и сколько это стоит. Она и Билли предложила сделать наращивание, бесплатно, но та, взглянув на свои обкусанные до мяса ногти, отказалась. Билли понимала, что всё это лишь прелюдия к тому, что Риана хочет узнать на самом деле, слишком уж жалостливо та на неё поглядывала. Хотя опухоль с носа и глаза почти спала, переломов не было, только синяки постепенно меняли цвет от багровых к желто-зелёным. Выглядело это и правда страшнее, чем ощущалось на самом деле. Когда Билли в очередной раз зашла в кухню, чтобы попить воды, девушка загородила ей дорогу, глядя в упор своими круглыми ореховыми глазами. — Чего тебе надо, Риана? — спросила Билли, мысленно уже приготовившись отбиваться от чужого любопытства. — Меня зовут Сиена! — возмутилась та. — А, ну извини, не расслышала в первый раз, — Билли равнодушно пожала плечами. — За что он так тебя? Лучший способ отвязаться — сказать правду, решила Билли. — Я ему изменила. Она не стала добавлять, что изменила с собственным братом, это было уж слишком. Сиена помолчала. — И всё равно так нельзя. Почему ты не уйдёшь от него? — Отвали. — Ты совершеннолетняя? Билли разозлилась. Ей не нужна ничья забота. Тоже мне, мамочка нашлась! — Может, тебе помощь нужна? — приставала Сиена. Отодвинуть её с дороги было не сложно. — Отъебись! — нарочно грубо сказала Билли. — Не лезь в наши дела! — добавила она. Получилось как-то вяло. Эта перепалка забрала у неё последние силы. Билли потащилась в спальню, упала на кровать и мрачно уставилась в стену. Вчера ДиДи на целый день исчез куда-то вместе с парнем Сиены — Билли не запомнила его имя. Вернулись они оба под кайфом, потом ещё напились пива и врубили музыку, перекрикивая друг друга. Дело чуть не дошло до драки. Спать ей теперь приходилось в одной комнате с ДиДи, поэтому она со страхом ждала, что разборки продолжатся. Но тот сразу завалился в кровать, не давая ей уснуть полночи своим храпом и мерзким запахом. Парни в компании определенно ведут себя более отвратительно, чем поодиночке. Когда они уже снова куда-нибудь поедут? Пара дней в компании Сиены и её парня заставили Билли почувствовать раздражение. Пусть лучше они переезжают с места на место в ожидании неизвестно чего. Все перемещения происходили примерно в одном районе, так казалось Билли, даже несмотря на то, что ДиДи каждый раз не давал ей следить за дорогой. Она понимала, что могла бы спросить у Сиены, где находится, попросить помощи, сбежать, наконец, выбрав момент, когда входная дверь была не заперта. Но всё это не имело смысла. Билли продолжала надеяться, что, как только ДиДи решит свои проблемы и немного успокоится, они уедут отсюда, и в их отношениях всё будет по-старому, как до этой дурацкой затеи с ограблением. Она скучала по тому ДиДи, который заботился о ней, а не зависал с парнями, укуреный до икоты. Может, если бы она забеременела, то он бы перестал вести себя как мудак. Билли представила, как держит на руках крошечного человечка, который будет только её. Он будет нуждаться в ней, слабый и беспомощный, и она бы никогда не бросила своего ребёнка. ДиДи тоже полюбил бы малыша, он ведь не злой — внутри он просто несчастный и запутавшийся мальчик, которому не хватило материнской любви. Если у него будет своя семья, возможно, он успокоится и поверит, что не все люди вокруг плохие, что его кто-то тоже любит.