Отчаянные меры

      Выйдя из маминой машины, Билли и Финн влились в толпу на Голливудском бульваре. Вместе с другими идиотами они тащились к месту премьеры, перегороженному баннером и металлическими стойками, оставляя золотые звёзды с именами актеров под ногами.       Финн был здесь не в первый раз, разумеется, поэтому легко отличал в толпе туристов, старательно избегающих наступать на именные знаки славы. Для жителей города вся эта голливудская мишура, покрытая дешевой позолотой, давно приелась.       Финнеас шёл впереди, поэтому не заметил, в какой момент Билли обогнала его с решительным видом, помахивая костылём, заставляя людей расступаться. Такой быстрый темп движения ей, ещё вчера не встававшей со своей кровати дольше, чем на десять минут, давался нелегко. Это Финн определил по тому, как пропитались пОтом её длинные волосы, частично забранные в пучок на затылке.       Вся затея изначально выглядела глупой. Хотя Финн и вынужден был поддержать маму, он сильно сомневался, что Билли в её теперешнем состоянии пойдёт на пользу пребывание в толпе. Он-то знал, какая давка бывает среди фанатов за право получить автограф или сфотографироваться с кумиром на премьере.       Они приехали рано, поэтому народу пока немного, есть возможность подойти к стойкам ограждения. Финнеас в нерешительности остановился, не зная, что лучше: пройти вперёд, рискуя попасть в давку, или оставаться поодаль от толпы, но тогда Билли ничего не будет видно с её-то маленьким ростом.       Сестра решает за него, уверенно продвигаясь дальше. Полицейский просит людей отодвинуться, чтобы дать Билли с травмированной ногой возможность встать у самого ограждения. Финнеас встаёт как можно ближе к ней, чтобы попытаться защитить в случае давки. Они ждут довольно долго. Толпа постепенно напирает со всех сторон. Кинотеатр пока закрыт. Сначала звёзды заполнят свои вип-места, потом пустят простых смертных. Нет, не простых смертных, а счастливчиков, которые смогут разделить с актёрами первые впечатления от просмотра блокбастера.       Билли устала, это видно по её посеревшему лицу, когда она крутит головой, как и все вокруг, высматривая на дороге машины звёзд, и по ссутулившейся спине. Она навалилась на Финна, стоящего позади, практически всем своим весом. Не задумываясь, он вытягивает вперёд руки, чтобы взяться за ограждение и заключить Билли в маленькое кольцо безопасности. Раньше ему никогда не приходилось заботиться таким образом о других, он чувствует свою ответственность за сестру. Если ей станет хуже после этой поездки, он себе не простит.       Неожиданно она поворачивает голову и спрашивает: — Как Дариус?       Финн не ожидал подобного вопроса, но отвечает, не задумываясь — ему скрывать нечего: — Он в коме. Так и не приходил в сознание, — говоря это, он не ощущает ничего, заставляет себя не чувствовать.       По толпе прокатывается шум, словно волна, сообщая о прибытии очередного актёра второго плана. Эти ведут себя гораздо скромнее, чем звёзды: быстро пробегая мимо поклонников, скрываются внутри кинотеатра, чтобы не задерживать основной состав. Чем-то похоже на футбольный матч, когда толпа, затаив дыхание, следит за очередной пробежкой, а потом разочарованно стонет — не то.       Поддавшись настроению вокруг, Финнеас и сам начинает оглядываться, вытягивая шею, будто в ожидании кумира, поэтому не замечает, как откуда-то сбоку на Билли налетает, как ураган, худая чернокожая девица на высоченных каблуках и с причёской с виде длинных выбеленных афрокосичек.       Девица толкает Билли и начинает, как умалишенная, орать что-то, чего Финн совершенно не понимает. Всё происходит так быстро, что в первую минуту он не может сообразить, что делать, застыв на месте.       Раздвигая столпившихся людей, к ним спешит полицейский. Видя, что сумасшедшая готова вцепиться в визжащую Билли, Финн толкает её вбок, просовывая руку между девушками. Из-за этого девица с афро теряет равновесие, и подоспевшему полицейскому легко удаётся скрутить ненормальную и оттащить в сторону. Прядь светлых волос остаётся у неё в руке.       Покачнувшись, Билли начинает заваливаться на бок с закрытыми глазами. Финну с трудом удаётся удержать её — упасть под ноги толпе равносильно смерти. Он просовывает руки подмышками сестры и держит, обнимая, пока Билли не приходит в себя.       Какого чёрта они до сих пор здесь делают? Но выбраться невозможно. Задние ряды напирают, протягивая руки с плакатами, чтобы кто-нибудь из актёров расписался на них. Финн получает пару случайных ударов по голове, радуясь, что Билли в относительной безопасности, прикрыта его спиной.       Она откидывает голову назад, ему на плечо, и тяжело дышит, делая странные движения пальцами в воздухе, будто пытается за что-то ухватиться. Финн суёт ей в руки костыль, который кто-то из зевак подобрал и прислонил к ограждению, а Билли хватается за металлическую конструкцию, как утопающий за спасательный круг. — Мне плохо, — стонет она.       Это и так понятно. Она бледная до синевы, даже кончик носа побелел — вот-вот грохнется в обморок. Уговаривая сестру потерпеть, Финнеас лихорадочно пытается придумать, что делать.       Вариант «позвонить маме» он отбрасывает сразу, так же, как и вариант идти на премьеру во что бы то ни стало. Просто потому что. Мама станет суетиться, задавать слишком много вопросов... Сейчас им это совсем не нужно. До метро Билли в таком состоянии не дойти. Остаётся один выход — вызвать такси, когда внутри кинотеатра начнётся показ фильма, и толпа немного рассеется.       Такси до Хайленд Парк будет стоить космически дорого, он ведь не миллионер, зато Билли доедет до дома с комфортом. Решено, так он и сделает.       Едва сев в охлаждённый кондиционером салон такси, Билли закрыла глаза и, если бы не чуть слышное сопение, можно было подумать, что она в обмороке. Финн, прижимавший к себе сестру всю дорогу, вдыхал запах нагретой солнцем травы, исходящий от её волос, и ощущал тепло тела.       Её тонкая бледная рука безвольно лежала у него на коленях, а ему безумно хотелось, чтобы эта рука крепко сжимала его ладонь. Билли никогда не просила о помощи, но сейчас она явно в этом нуждается. Он готов достать для неё хоть Луну с неба, стоит только попросить.       Кто была та девушка, обвинившая Билли в аресте парня? Может, его сестра? Парня посадили за какое-то преступление. Неужели за ограбление их дома? Или Билли замешана в чём-то ещё?       Что произошло после ограбления? Каким образом отец узнал обо всём и вернул им вещи? Раньше Финнеас не задумывался над этим. Неужели Билли выдала своего подельника? Какое имя кричала сумасшедшая девица? ДиДи? Финнеас и хотел бы прямо сейчас получить ответы на вопросы, но с Билли разговаривать пока бесполезно: она даже на ногах не стояла, так что из такси до комнаты пришлось тащить её на себе.       Упав на кровать, Билли попыталась заползти под одеяло. Двигалась она скованно, словно боясь лишний раз пошевелиться. Внезапно все её конечности начали сотрясаться. Выглядело это жутко. Как в фильме, где демон овладел телом девушки. Билли начала кататься по матрасу, пытаясь закутаться в одеяло и дёргая себя за пальцы, пока её зубы громко стучали друг о друга. Кажется, она пыталась что-то сказать. Финн присел на кровать, наклонился ближе — бесполезно, ничего не понятно.       Может, сейчас ей не помешало бы ещё одно одеяло? Финнеас начал подниматься, чтобы сходить в свою комнату, но Билли вцепилась ему в руку со всей силы и, пытаясь удержать трясущийся подбородок, с трудом проговорила: — Мне надо выпить!       Сначала он подумал, что она бредит. А может, просит воды? Но Билли настойчиво пыталась поймать его взгляд с жалобным выражением лица, точно ребёнок, который выпрашивает в магазине игрушку. Она стала так похожа на ту свою детскую фотографию, которую Финнеас обнаружил на чердаке, что он невольно отодвинулся, встал с кровати, стараясь держаться подальше. Во всём этом было что-то ужасно неправильное, отвратительно неправильное. Он не мог понять, что не так, но внезапно захотел оказаться где-то в другом месте. — Даже не думай! — он не собирался спаивать ребёнка.       Билли отчаянно застонала, отвернувшись. Её снова начало трясти. Может, она притворяется? Разыгрывает тут целое представление для него одного. Но с какой целью? Получить выпивку? В голове не укладывалось, что его маленькая сестрёнка так изменилась. Она ведь ещё совсем малышка — должна играть в куклы с подружками, а не курить траву, пить алкоголь и трахаться с каким-то парнем.       Финнеас сказал в разговоре с Билли, что знает, как девушки попадают в банду, но на самом деле надеялся, что её участие в ограблении было случайным. Может, она была как младшая сестрёнка для кого-то из членов банды, и ей не пришлось спать с кем-то ради этого.       Но вот такая Билли — со спутанными волосами, распухшими губами, умоляющая его достать алкоголь — пугала... Эта Билли выглядела, как шлюха после бурной ночи, заставляя вспомнить жаркие стоны в тесном пространстве его машины и нежную плоть под пальцами — то, что он так старательно пытался выкинуть из головы... — Что смотришь? — вдруг заорала Билли. — Вмазаться ты мне всё равно не дашь, так хоть выпивку достань!       Финнеас, опять подошедший к кровати, невольно отпрянул. Алкоголь она не получит, наркотик тем более, а если ей так плохо, он может вызвать скорую. Почему-то в тот момент ему и в голову не пришло позвать родителей, хотя мама наверняка была в саду.       Билли закричала так, что Финн испугался. Она извивалась на кровати и вопила, как будто умирает. Он не знал, куда ему бежать: к ней, совершенно потерявшей голову от истерики, или, может, вообще уйти из дома, и пусть она сама разбирается со своими проблемами. Но что-то внутри подсказывало: он никогда её не бросит — просто не сможет жить после этого. Если Билли нужно выпить, он достанет алкоголь, лишь бы она снова стала прежней, и боль, которая так безжалостно скручивает её тело, прошла. В конце концов, если она уже пила виски в своей прошлой жизни, он ничем ей не навредит...       Билли начала биться головой об изголовье кровати, и это стало последней каплей. — Я съезжу! Куплю тебе алкоголь!       Внезапно ему в голову пришло кое-что, и он добавил: — Если пообещаешь в это время ничего с собой не делать и не сбегать!       Билли простонала что-то невнятное, а он уже выбегал из комнаты, вспоминая, где оставил ключи от машины.       По дороге в супермаркет, которая занимала от силы минут десять, Финна снова начали грызть сомнения: что, если он поступает неправильно? Билли было по-настоящему плохо, но, может, он должен решить проблему каким-то другим способом? Засунуть её под горячий душ, например. Заварить чай. Просто крепко обнять и не выпускать, пока она не успокоится...       Что, если мама узнает, как он купил несовершеннолетней сестре алкоголь? Это будет катастрофа. Он не хотел бы утратить доверие мамы, но, с другой стороны, и Билли тоже потерять не мог. Помня, как застал сестру с кухонным ножом, Финн вдавил в пол педаль газа.       Предъявив в магазине водительское удостоверение, он оплатил самую маленькую бутылку виски из тех, что там была.       Припарковав машину на подъездной дорожке у дома, Финн уставился на свои руки, лежащие на руле. Пальцы подрагивали. Это что, заразно? — Успокойся! — приказал он вслух сам себе, надеясь, что громкий голос подействует.       Вправду стало легче. Спокойным твёрдым шагом он направился на кухню за стаканом. Билли получит один глоток, не больше.       Она лежала, скрючившись в своей кровати, и, едва услышав шаги Финна, приподнялась, нетерпеливо уставившись на него красными воспалёнными глазами.       Пальцы его снова начинают дрожать, из-за этого в стакане оказывается куда больше виски, чем он рассчитывал. Пока Финн раздумывает, стоит ли вылить половину обратно в бутылку, Билли выхватывает у него из руки стакан, тут же делая большой глоток, словно это вода.       Она судорожно вдыхает, расширив глаза, а потом заходится в кашле. Билли совершенно не умеет пить, значит, она не настолько испорченная, какой хочет казаться. Просто маленькая девочка, возомнившая о себе слишком много. Финн делает первое, что пришло в голову: крепко обнимает сестру, прижимая к своей груди, прямо напротив сердца, которое бьется слишком быстро. Кажется, всё происходит слишком быстро — у него нет времени подумать.       Когда приступ кашля заканчивается, Билли отталкивает его, выливая себе в рот всё, что осталось в стакане. И даже переворачивает донышком вверх, ожидая, пока последняя капля стечёт ей в рот.       В этот раз ей явно стало лучше: на щеках загорелся румянец. Губы, которые она непрерывно облизывает, влажно заблестели. Прищурив глаза, Билли смотрит оценивающе, потом тыкает пустым стаканом прямо в него: — Ещё!       Финнеасу страшно. Кажется, он боится такой непредсказуемой и неуправляемой Билли. Она придвигается слишком близко, смотрит слишком пристально, без тени страха или смущения. А он вынужден испытывать страх за двоих. Что будет, если она не получит того, чего хочет? Её губы так близко, что он сходит с ума. Запах алкоголя намекает на то, что ему можно всё: Билли ничего не вспомнит назавтра.       Лучше, чтобы ей нечего было вспоминать, поэтому Финн наливает ещё виски в стакан, и Билли радостно смеётся. Она сумасшедшая, а он сошёл с ума вместе с ней.       Билли пьёт маленькими глотками, потом начинает плакать. Слёзы текут безостановочно, как вода, рот кривится в беззвучном крике. Финн не сказал бы, что она жалкая, скорее отчаянно смелая. Кто знает, сколько ей пришлось пережить, а рядом не было никого, кто мог бы помочь. Сейчас он рядом, и готов утешить...       Снова прижимая Билли к груди, как своего ребенка, Финн позволяет ей вытирать сопли широким рукавом его футболки. Эта такая ерунда по сравнению с той горечью, что выходит сейчас из неё вместе со слезами.       Билли сама обнимает его, вцепляясь двумя руками. Она так близко, но все неправильные мысли куда-то ушли — она просто горюющий ребёнок, который нуждается в утешении. Финн гладит её по голове, слова вряд ли сейчас будут услышаны. Хорошо, что он рядом, и Билли больше не одна — никогда не будет одна, поправляет он себя.       Начиная успокаиваться, Билли вслепую шарит по постели вокруг. Что она ищет? Ответ на этот вопрос приходит, едва Билли нащупывает бутылку, отвинчивает крышку и начинает глотать прямо из горлышка.       Постепенно движения её замедляются, глаза закрываются, и она застывает, раскачиваясь взад-вперёд, как маятник, но бутылку из рук не выпускает. — Билли! Билли! — зовёт Финн. — Как ты?       Она не реагирует, даже когда он берёт легонько за плечи, начиная трясти. Как вывести Билли из этого состояния, он не знает. Может, если продолжать разговаривать, она придёт в себя? Или хотя бы окончательно отключится, заснув наконец. Может, сейчас самое время, чтобы задать свои вопросы. Даже если Билли не ответит, по её реакции он сможет понять кое-что. — Кто была та девушка на Голливудском бульваре?       Билли приоткрыла глаза, взглянув на него безо всякого выражения, и продолжила свои раскачивания, бормоча под нос что-то вроде «сука».       Очевидно, девушка с длинными афрокосичками была хорошо знакома с Билли раньше. — Что она хотела? Почему набросилась на тебя? Ты из-за неё так расстроилась? — Финн пытался разобраться, что произошло.       Билли только фыркнула в ответ.       Так как сестра не отвечала, Финн решил сам сделать выводы, пусть даже ошибочные. — Она твоя подруга.       По тому, как сжались плечи Билли, Финнеас понял, что скорее наоборот. Не подруга. Кто-то, кого она боится. Почему бы ей бояться той девушки? Что эта ненормальная орала после того, как вцепилась в Билли? Что-то о тюрьме. Кого посадили в тюрьму? Он вспомнил имя: ДиДи. — Кто такой ДиДи?       Билли не то вздохнула, не то всхлипнула. — Парень. Мой бывший.       Наконец она начала отвечать. — Ты встречалась с ДиДи? — Да! Он... он...       Билли снова заливается слезами. — Ты спала с ним? — Финн и сам понимает, какой ужасный вопрос задаёт. Ему не должно быть дело до того, с кем встречается сестра. Но удержаться он не может. — Он заставил меня раздеться, — бормочет Билли, — а потом велел наклониться... А потом он трахал меня...       Каждое слово, вылетающее из её рта, вонзается в грудь острой стрелой. Значит, всё правда. У Билли был парень — урод, который издевался над ней. Боль пульсирует в районе лопаток, мешая дышать... В тюрьме этот подонок получит по заслугам! Но как помочь Билли? Она была ребёнком, когда над ней надругались, отняли детство и возможность жить счастливой жизнью. Сможет ли он исправить то, что было сломано? Ну, хотя бы попытается!       Финн решительно тянет из рук Билли бутылку, но та не отдаёт: отбирает обратно, снова начиная заливать в себя крепкий алкоголь. Хватает её от силы на пару глотков, потом бутылка выскальзывает из ослабевших пальцев — Финн едва успевает подхватить её. Сама Билли медленно опускается на подушку, улыбаясь во сне.       Финнеасу до безумия хочется остаться с ней рядом, прижать к себе и не отпускать никогда. Но тут он вспоминает о маме, которая может войти в любой момент. Один раз ему удалось оправдать своё пребывание в постели сестры, сейчас вряд ли она поверит в братские объятия.       Укрывая сопящую Билли одеялом, он чувствует сожаление.