Часть 1
17 декабря 2020 г., 15:35
— Храни наши отношения в секрете, — говорит он.
— Будь осторожен в словах, — говорит он.
— Никто не должен узнать, Наруто.
«Не говори, не делай, не чувствуй».
Наруто встречается с Какаши уже несколько месяцев, если это можно так назвать. По факту же это секс за наглухо закрытой дверью. Какаши не говорит о чувствах, Какаши никогда не возьмёт его за руку. Какаши никогда станет встречаться с Наруто всерьёз.
Сначала Узумаки был рад — он всегда был неравнодушен к своему сенсею, ему пришлось стать сильным, действительно сильным, чтобы Хатаке просто обратил на него внимание: смотри, я молодой, я сильный, меня не стоит недооценивать.
И тогда Какаши стал тренировать его лично: он был мягкой глиной, и Какаши сделал из него лучшее, на что тот был способен.
Он не заметил, как это случилось: в один миг он оказался прижат к двери, а настойчивые руки ласкали его везде. Чёрт, как же он был хорош. Глаза Какаши пожирали его, он целовался так, будто бы его учил сам дьявол: мокро и горячо. Он знал, что хочет и брал это всегда.
Пожалуй, Хатаке был его слабостью: он трепетал перед ним и боялся — если тот захочет покончить с их недоотношениями, то Наруто даже возразить не сможет. Хотя, у него была такая мысль: он понимал, что это не очень здоровые отношения, когда тебя трахают, а ты даже не можешь остаться на ночь. Когда вы оба притворяетесь никем друг для друга.
Его это удивляло — мир шиноби принимал абсолютно всех, многие пары были однополые и усыновляли детей, чьи родители гибли на заданиях и войнах. Так что, видимо, Какаши Хатаке просто боялся за свою репутацию: таким идиотом Наруто можно опозориться и это факт.
Но однажды Какаши стало не хватать Наруто. Казалось, он сам забыл про осторожность. Когда они сидели за столом, напротив друг друга, Узумаки почувствовал прикосновение к внутренней стороне бедра: он изо всех сил старался не застонать: довести своего партнёра до предоргазмного состояние одной лишь ступней было пиздецки извращённо. На это был лишь способен один мужчина, и он с абсолютно безразличным видом общался сейчас с остальными за столом, пока Наруто кидало то в жар, то в холод.
Пожалуй, именно такого Какаши он и любит: хладнокровного, но страстного. Он пытался сам инициировать небольшие приставания: задевать его руки ладонями, смотреть больше, чем требуется, но в таких случаях Хатаке делает страшное лицо.
— Не стоит, — шепчет Какаши ему на ушко, и Наруто сгорает со стыда.
Чёрт, это так нечестно. Почему только сенсей имеет право делать, что хочет? Почему он может поймать его, утащить в какой-нибудь переулок и заставить перебирать в уме все ругательства, пока Хатаке вылизывает его рот, не давая двигаться?
Доводить до дрожи в коленях, до быстро колотящегося сердца и обезумевших бабочек в животе. Оставлять горячие поцелуи на животе и делать такой минет, что Наруто царапает себе кожу: лишь бы не застонать и не закричать от нахлынувших волной чувств.
Если бы Какаши не проявлял такую животную страсть, он бы подумал, что Наруто совершенно ему безраличен. Но стоит ему увидеть, как до Наруто кто-то дотрагивается, пускай и с дружеским подтекстом, он слышит, как скрипят зубы, а дома накидывается на него ещё активнее.
Какаши шепчет: «мой, только мой», кусая его за шею и зализывая крохотные ранки, пока Узумаки хрипло стонет под ним. Ответ не требуется, лис любил только его. Стоит открыть глаза и он видит лицо Хатаке — без маски оно безумно красивое. Тонкие черты лица и бледная кожа напоминают ему внешность аристократии, а родинка вовсе не портит картину — и он целует его в родинку, а потом в шрам: огрубевшая кожа приятно ощущается под губами.
Наверное, это выглядит слишком слащаво, так что Какаши удивлённо смотрит на Узумаки, а потом медленно покрывается румянцем. Что-то внутри Наруто надрывается: он готов убить кого угодно, лишь бы увидеть это смущение ещё раз, но ему требуется лишь продолжать целовать его лицо.
Лис подмял его под себя, держа голову Какаши в своих руках и целует, целует, целует, пока лицо сенсея не становится красным, а пальцы не рвут простынь от столь простой ласки.
— Ты просто пиздец какой красивый, ты знаешь это? — шепчет Наруто, растягивая себя пальцами.
Какаши запоздало кивает — затуманенные глаза жадно ловили каждое движение Наруто, каждый его вздох и покусанные, опухшие от поцелуев губ. А после впивается в губы, чтобы почувствовать стон, когда Наруто аккуратно опускается на член.
Пока есть возможность насладиться этой страстью, этой нежностью — Наруто использует её. Потому что потом, когда они помоются и оденутся, когда Какаши наденет на лицо маску — его глаза станут вновь стеклянными, и он проводит его до двери, как будто он просто случайный гость.
Следующее утро обещало быть таким же, как и любое другое, но по пути на тренировку ему преграждает дорогу толпа людей: в лицо летят вспышки фотокамер, а он, дезориентированный, слышит вопросы:
— Как давно вы встречаетесь?
— Снимал ли он перед вами маску?
— Ваши друзья знают о ваших отношениях?
— Вас не смущает разница в возрасте?
У Наруто сердце ухнуло вниз. Конечно, люди будут их преследовать. Копирующий ниндзя Хатаке Какаши и Наруто Узумаки — джинчуурики девятихвостого демона-лиса. Очевидно, журналисты съехались со всех стран. Но как они узнали? Где они прокололись? Что же делать? Он пытается сбежать от настойчивого внимание по крышам домов, но они преследуют его с рвением, почти не отставая.
Внезапно, его ловят чьи-то руки и оттаскивают в тихое, а главное, незаметное место между крышами.
— Какаши-сенсей, как это могло произойти? — Наруто трясёт, но Хатаке, кажется, не злится на него.
— Не знаю. Меня они преследовали с самого утра, — сказал Какаши, сморщившись от раздражения. — Ма-а, вот людям жить скучно.
Они незаметно проникли в его кабинет через окно. Какаши защёлкнул замок на двери.
— Нужно рассказать, даттебаё.
— Надо продолжать отрицать.
Сказали они одновременно.
— Какого чёрта, Какаши-сенсей? Разве вы не видите, что от них не избавится просто? — закричал он, но потом, подумав, добавил шёпотом. — Или вам так стыдно встречаться со мной? Боитесь, что над вами будут смеяться?
Он зажмурил глаза, стараясь не заплакать, но тут же оказался прижат к чужому телу:
— Идиот, в тебе нет ничего постыдного, ты самый потрясающий человек, разве ты не видишь? С тобой хотят переспать, как минимум, половина деревни! Ты сильный шиноби и я рад, слышишь, рад, что мне удалось получить тебя, хоть и ненадолго.
— Но почему, даттебаё, ты не хочешь раскрыться? — сжал кулаки Узумаки, трясясь от гнева.
— Потому что я не пара тебе. Посмотри на меня: скоро я стану старым и слабым, а ты можешь найти себе девушку, такую же молодую, как и ты. Создать с ней семью. Что ты можешь создать со мной? Я хочу, чтобы ты был счастлив, пойми наконец.
Какаши обхватил его лицо руками и целомудренно поцеловал в губы.
— Сам ты идиот, даттебаё! Зачем мне кто-то ещё, если я, чёрт возьми, люблю только тебя? — оттолкнул его Наруто, — вокруг столько пар, таких как мы, а ты выбрал ебать мне мозги. Я сейчас же всё расскажу и делай, что хочешь, ясно? Пути назад не будет.
Наруто выпрыгнул через окно прямо перед журналистами. Чёрт. Одно дело говорить, а другое действительно собраться и объявить на весь свет. Узумаки поднял руку вверх, заставляя замолчать целую кучу людей.
— Я знаю, зачем вы здесь. И я хочу признаться: мы-, — Наруто обрывается на середине предложения, потому что рядом с ним спрыгнул Какаши, кладя руку на его плечо.
И прежде, чем он решил продолжить, Хатаке поцеловал его на глазах у всех. Поцелуй был настоящий и очень чувственный: он медленно проник языком к нему в рот, крепче прижимая к себе и не обращая внимания на вспышки камер.
— Я хочу представить вам Наруто Узумаки, он — мой спутник жизни, — громко сказал Какаши.
— Как вы познакомились?
— Вас не смущает отношения ученик-учитель?
Мужчина сердито взглянул на них, затыкая одним лишь взглядом.
— Отвечать на вопросы мы не будем, и если вы хотите остаться целыми, то вам лучше оставить нас в покое.
Одна секунда — и их уже нет. Наруто смотрел на Какаши и не верил. Но безумно нежный взгляд Хатаке говорил о том, что лис не спит, Узумаки, заворожённый теплотой, протянул руку, чтобы прикоснуться к его лицу. Какаши перехватил её, оставляя сухие горячие поцелуи на ладошке, медленно переходя на запястье.
Больше они никогда не будут стесняться. Только осталось пережить допрос от Гая, Цунаде и Сакуры. Но их счастью больше ничего не помешает.
