Старинная открытка

Ты открыла письмо именно сегодня, как и было задумано с по-наполеоновски далеко идущими планами, аж в конце осени. Прямо сейчас! Из конвертика выпала открытка. Плотная, такая непривычно тяжеленькая на вес, и сразу же видно, что старинная. Сделанная больше века назад фотография запечатлела во времени двух девочек, о чем-то увлеченно разговаривающих на мостике посреди крымского парка в самый разгар летнего денька. Конечно же, фотограф сделал свой снимок до того, как бабахнула «Аврора» и все пошло по звезде – достаточно взглянуть на девчушек, чтобы понять это. Шляпки, платьица под стать Бекки Тэтчер, говорили об этом яснее, чем даже «Ъ» в конце нескольких напечатанных сбоку слов. Вспомнишь ли ты ее? Решительно невозможно, чтобы отправившая письмо взрослая женщина не показывала ее тебе в детстве, когда обе мы были их сверстницами. Мне представлялось, что это мы с тобой там. Говорила ли я это раньше? Говорящее письмо. Это я. Заговоривший листок бумаги, вырванный из блокнота, который тоже был вложен в конверт и выскользнул за открыткой следом. «Я!», «Ты!». Наперегонки тыкая указательными в картинки любимых книг, заливисто хохоча, когда торопился и мазал, объявляя себя не Прекрасной Дамой, а какой-нибудь бабой-ягой. Ты и я - на этой фотографии-открытке одного давным-давно минувшего летнего крымского дня. Вместе. Всю жизнь. Не удалось послать ее Почтой России. Хоть так, но все-таки она до тебя дошла. Наполеон в отправительнице поправил на затылке треуголку и закладывает руку за обшлаг сюртука, горделиво выкатывая колесом грудь. А довольная улыбка до самых ушей. - С днем рождения, Надин! Мон шер ами. Иохоэхи!