Названия нет, но вы почитайте

«Я люблю одиночество. Но… или я убедил себя, что мне так лучше». — Доктор Грегори Хаус.

Куча серых туч стягивалась над маленьким сером городишке, пока такие же серые люди шли по своим скучным серым делам, ступая по асфальту, на котором кто-то написал «Выходи за меня». Всегда ненавидела эту надпись, как и саму мысль о браке. Так бы подумала главная героиня, если бы увидела её, но в этот момент девушку интересовало нечто большее, чем разглядывание надписей пяти годовалой надписи около её дома. Алиса, о которой пойдёт речь, бежала в этот момент, запинаясь о собственные ноги, за машиной, от которой остались только клубы пыли и земли. Поняв, что машина уже не остановится, блондинка просто упала коленями на асфальт, царапая хрупкие ноги о грубую поверхность, а по щекам юницы потекли горькие капли отчаяния, которые та непременно вытерла, чтобы никто не увидел, хотя эту сцену наблюдал весь дворик, в котором собрались трое бабушек, сидящих у подъезда на лавочке, сосед, который вышел покурить на балкон и какая-то девушка, которая проходила мимо. — Вот ведь бедняжка… А что случилось-то? — подала голос одна из бабушек, переводя взгляд с девушки на собеседниц, которые тут же начали галдеть, обсуждая сцену, которую тут устроили им на радость. Ведь принято же у соседей — обсуждать беды других. Как выяснилось, кто-то слышал крики из их квартиры, кто-то выстрелы, а кто-то просто стоял и слушал эти приукрашенные богатой фантазией уже не самых молодых дам, которым явно было нечем заняться. — Нечего судачить о том, чего не знаете, — откликнулся сосед, хмуря брови и туша сигарету о пепельницу, ушёл с балкона. Не любил Элиот, а его звали именно так, беспочвенные слухи. Раньше Элиот работал военным, но после потери одной ноги ему дали вольную и тот уехал в родной Сант-Домино, где живет до сих пор. Элиот знал Алису. Всегда считал её умной, но очень вспыльчивой девочкой, но вообще любил её, как собственную дочь, хоть детей у него не было. Не сложилась вообще у Элиота семья, ведь за инвалида мало, кто хотел идти замуж. Алиса часто помогала ему подняться на его этаж или донести сумки, хоть тот не просил и вообще всегда отказывался от помощи, говоря что-то про самостоятельность и мужскую силу, но Алиса была бы не Алисой, если бы не пропускала мимо ушей всё, что тот ей говорил, беря в руки сумки и поднимаясь на его этаж. Наверное, девушка так бы и осталась стоять, если бы её не вытащил из своих мыслей голос соседа, отчего блондинка встала, отряхнув коленки, и убежала к себе домой. Уже дома она устало села на пошарпанный диван и, взглянув в зеркало, ужаснулась. В голову врезались слова уже бывшего парня, который говорил про её отвратительный внешний вид. «Он был прав…» подумала Алиса, рассматривая в зеркале себя. Выцветшие волосы цвета пшена, усталый взгляд голубых глаз, которые уже казались не голубыми, а серыми, будто кто-то взял и высосал все краски из них. Под глазами были синяки, а между чуть заросшими бровями уже появились первые морщинки от стресса. Одета та была в растянутое синее платье и коричневые осенние ботинки, которые та наспех нацепила на худощавые ноги. Вообще вся одежда висела на ней, как на вешалке, а всё из-за недовеса и недавнего нового «приобретения» в виде заключения врача «Анорексия». — Если я себя не люблю, то кто меня полюбит, — жалостливо протянула блондинка прежде, чем залилась снова слезами, уткнувшись головой в коленки. Наверное, в этот вечер все соседи впервые не хотели вызывать полицию из-за шума, потому что попросту сочувствовали девушке. Алисе всегда было тяжело отпускать людей, к которым она успела привязаться. Может быть, именно поэтому та никогда не удаляла никого из друзей в соцсетях и всегда здоровалась даже с теми, кого видела впервые, хоть и самой было чуть неловко обнимать незнакомого человека. Но оставшись наедине с самой собой, ей стало казаться, что все отвернулись от неё. Бросили в тот самый переломный момент, когда она больше всего нуждалась в поддержке. Так она проревела до самого утра, пока её не вытолкнул из этого состояния будильник, который оповещал, что уже 7 утра и пора собираться на работу, куда Алиса максимально не хотела идти, чтобы не столкнуться с уже бывшим парнем. Девушка убрала волосы в небрежный пучок и взяла дрожащими руками телефон, набирая знакомый номер той самой подруги, которая ехала за Алисой в участок и прикрывала перед родителями и парнем, когда та косячила. — Джесс, — дрожащими губами произнесла блондинка, удивляясь хрипотце в своём голосе, который та благополучно проорала во время ночной истерики. — Я знаю, детка… Я уже сказала, что ты заболела и плохо себя чувствуешь, так что не переживай и приводи себя в порядок, — заботливым и сочувствующим голосом договорила за девушку подруга. — Спасибо, Джесс, — сказала Алиса и отключилась, убирая телефон на рядом стоящую тумбочку. Хмыкнув и посмотрев в стену 5 минут, Алиса нашла в себе силы встать с кровати и дойти до душа с холодильником, хоть есть ей сейчас и не очень-то хотелось, но врач сказал, что нельзя пропускать приёмы пищи, а особенно с её диагнозом. После завтрака девушка приняла витамины и стала убираться дома, чтобы отвлечь себя от мыслей о расставании и заодно заняться делом, а не сидеть на месте. Через час блондинка услышала дверной звонок, которому очень удивилась, ведь она никого не ждала. Так что, натянув на себя футболку со спортивными штанами, которым уже лет семь, она отправилась открывать входную дверь, в которую настойчиво кто-то звонил. Щёлкнул замок и глаза Алисы округлились. — Я за вещами, — сообщил ей Дэмиен — её бывший молодой человек. Наверное, если бы в их городе были модельные агентства, то Дэмиена бы определенно позвали туда, ведь он был достаточно хорош собой. Спортивное подтянутое тело без единого шрама и царапинки, красивое лицо, на котором ярко выделялись острые скулы и чёткая линия подбородка, широкие тёмные брови и средней длины волосы цвета тёмного шоколада. Но Алиса любила в нём его глаза. Они напоминали ей сосновый лес, в который та часто ходила летом вместе со своей компанией друзей детства. Он всегда был симпатяшкой, за которым гонялась вся больница, где он работал начинающим хирургом. Этакий спортсмен, красавец, комсомолец, как выразился бы Элиот, которому никогда не симпатизировал Дэмиен. Элиот часто говорил, что от него за милю веет сомнениями и лицемерием. Но сейчас на пороге их бывшего с Алисой дома стоял именно Дэмиен, который даже бровью не повёл, когда они расставались. — Да, я как раз делаю уборку. Думала выбросить весь лишний хлам, а потом вспомнила, что это не хлам, а твои вещи. Ты вовремя, — ответила девушка, отходя от прохода, чтобы парень зашёл внутрь до боли знакомой ему квартиры. Кинув кожаную куртку на комод в прихожей, тот прошёл в их общую комнату, складывая вещи в большой чёрный чемодан, пока Алиса стояла в дверях, опираясь плечом о косяк, и смотрела, как Дэмиен собирает свои вещи. Не знаю почему, но в тот момент та даже не пискнула. Не хотела показывать, как ей больно, чтоб этот урод не радовался. — Где теперь будешь жить? — достаточно спокойным, но интересующимся голосом спросила блондинка. Ей правда было интересно, куда тот съехал, ведь родственников в Сант-Домино у него не было, как и собственного жилья. — Снял однушку недалеко от больницы. Хоть и хлипкая, но дешево и недалеко от работы, — так же спокойно ответил брюнет, складывая чемодан и пару коробок около выхода. Алиса даже не шелохнулась, пока не услышала, что Дэмиен закрыл за собой дверь, оставив ключи от квартиры на комоде. Навсегда покинул их дом, разрушив своими действиями и её и свою жизнь. Блондинка осмотрела свою полупустую квартиру, в которой она стояла одна и смотрела в одну точку, завороженная и испуганная резкими переменами в её жизни, но вдруг вспомнилась старая знакомая, которая всегда говорила, что мужчины приходят и уходят, а бутылочка белого сухого всегда рядом с тобой. Усмехнувшись, та прошла на кухню, беря в руки бутылку вина и, открыв её, налила в свой излюбленный бокал. — За прекрасное начало моей новой и свободной жизни, — произнесла Алиса, осушив бокал до дна.