Голос

Рэю шесть, и он уже знает, что что-то идёт не так. Это голос. Сначала — обычный шепот, хотя посторонние звуки в своей голове никак нельзя назвать обычными, он пытается это хоть как-то объяснить. Смутно знакомый, будто где-то он уже его слышал. В свои шесть у Рэя отличная память, но кому принадлежит голос, что так настойчиво пробирается ему в голову, он вспомнить не может. Ему говорят что-то, возможно, кричат, требуют, молят о спасении, но Рэй разобрать не может. В первую неделю. Дальше слышно все чётче и чётче, кажется, ещё немного и этот голос затмит его собственный. А он его разве слышал? Уже тогда Рэй хотел потерять способность слышать. Рэю семь, и он немного уловил суть этого явления: голос плавно появляется после того, как мама отводит очередного ребёнка на смерть, а потом так же и стихает, тягуче медленно и пока что безболезненно. Но почему этих детей он помнит только по рассказам ребят, Рэй так и не понял. Как такое можно забыть? Когда ему исполняется десять, голоса утихают, словно их никогда и не было в его мыслях, голове. Но легче не становится, будто перестало чего-то хватать, какого-то дополнения, нужной детали, без которой он не может нормально функционировать. Иногда Рэй путал этот голос со своим собственным. Как звучит его голос? Рэй думает, что он больной. Это ненормально, у кого бы он ни спросил, все бы так ответили. Рэй не спрашивал и не собирается. Просто терпит, с усилием трёт виски после очередного обвинения Эммы. Им одинадцать, и они знают все. Рэй знал всё с самого начала, а вот Эмма и Норман узнали правду, неизменную истину, лишь несколько недель назад. Но они все так же не могут отойти. Когда забрали Конни, Рэй слышал только шипение, больше ничего. Мелкие помехи, которые иногда появлялись, на них даже внимания обращать не стоило. Это же пройдет. Раньше ведь проходило. Эмма обвиняет Рэя. Он ведь погубил столько невинных детей, лица которых он даже не помнил, а вот их голоса — четко и ясно. И с этого самого обвинения всё идёт наперекосяк. После сказанных ею слов Рэй не спит, его мучают сильные головные боли. Во двор он не выходит, а на вопросы отвечает кратко и холодно. Даже если спрашивает Норман. Особенно если он. Одной ночью боль была настолько сильной, что он решился. Ненавязчивая, совсем мимолётная идея пойти к нему. Тогда Рэй даже попросился поспать в его кровати, в кровати Нормана, а тот сразу же без вопросов согласился. И это была самая спокойная и теплая ночь в его жизни. Голоса больше не били изнутри, а Норман крепко его обнял и прижал к себе. Рэй подумал, что он это сделал случайно, пока был во сне, но на самом деле Норман не смог заснуть до тех пор, пока тот не успокоился. Даже когда веки слипались, а тело он уже практически не чувствовал. Сейчас голова Рэя готова взорваться. Все голоса резко решили напомнить о себе, и его мысли превратились в какое-то месиво. У него очень плохое предчувствие. Он не может сосредоточиться, хотя пытается, ведь успеваемость нарушать нельзя. Пальцы немеют при каждой вспышке боли, а в голове резко все стихает. Приближается Норман. Это единственная закономерность, которую ему удалось исследовать. Когда к нему приближается Норман, то голоса вмиг стихают, причиняя перед этим едва ли выносимую боль, от которой тот сильнее жмурит глаза до черных пятен. Иногда у Рэя идёт кровь из носа, не сильно, просто несколько капель, — об этом никто и не знал, кроме него, Нормана; стоило ему так же подойти ближе, как с каждой минутой остановить кровотечения становилось все сложнее. Рэй падает в обморок, и это становится очередным тревожним звоночком для Нормана. Во время игры в прятки Рэй почти его поймал, но потом внезапно грохнулся на землю, тогда Норман его ещё на плечах тащил. Странно все это. Пока Рэй списывает все на усталость, Норман пытается разобраться. Получается, мягко говоря, не очень, хотя на что он надеялся. Норман злится из-за того, что решить это не получается, а Рэй упорно молчит, что-то скрывает. На все его вопросы он ничего не отвечает, ловко переводя тему, и это до жути бесит. Он ведь хочет помочь. В один день Норман признаётся, говорит, что считает Эмму красивой, и что она самое светлое для него в этой жизни. Так он сказал, но все равно не может отвести от Рэя взгляд. Последний только порадовался за друга, оставив его одного возле дерева. Такого же одинокого как и он. Кто он? Рэй скручивается на кровати, накрывая голову подушкой. Это не помогает. Ещё чуть-чуть и его мозги сварятся. Голоса что-то настойчиво ему говорят, но Рэй не понимает, что именно. Возможно, если бы он знал о чем они пытаются ему сказать, то все было бы проще. А может и нет… И в тот же вечер к нему приходит Норман, молча садясь на его незаправленную кровать, сжимая в одной руке простынь. И смотрит. Так выразительно, четко, хочет передать что-то одним лишь взглядом, но Рэй может смотреть только на его лицо, на его пухлые губы, яркие глаза, аккуратный нос, совсем не сосредотачиваясь на каком-то послании от Нормана. В ту ночь они просто смотрят друг на друга. Руки неистово чесались, а губы жгло. Возможность была упущена. Когда они узнают об отправке Нормана, то в голове у Рэя пусто. Словно вакуум, в котором не может быть ни звука. И от этого совсем не хотелось радоваться. Скорее разрыдаться от безысходности. Но Рэй не будет показывать свою слабость на людях. Все последующие дни его никто не беспокоит, никто никого вообще не трогает, так думает Рэй, хотя потом узнает обратное. Он был слишком беспечным. Когда на часах уже показывает двадцать минут, какого часа Рэй даже не помнит, Норман с шумом врывается в их общую комнату, даже не запирая дверь. Наверное, пришел попрощаться перед отправкой. Тогда они обсудили много чего, а главное, что сейчас вообще твориться. Впервые у них состоялся настолько откровенный разговор, без секретов, без умалчиваний, просто кто-то поочередно спрашивал, а другой честно отвечал. В последний миг, перед уходом, Норман припадает своими губами к его, немного сухим, шершавым. Втягивает в лёгкий поцелуй, совсем уж невинный, такой невесомый. Прощальный. На лице Нормана — улыбка, а у Рэя — испуг. Он не знает, что делать дальше, хотя чего там таить, они оба не знают. Потом Рэй сам касается таких мягких губ парня, снимая с него шляпу, и стараясь задержать хотя бы на немного дольше. Норман измученно ухмыляется, оставляя его в комнате одного. А у Рэя в голове навсегда отпечаталась в памяти эта улыбка. Её он точно не забудет. Рэй смотрит в окно на то, как мама провожает Нормана к воротам, таким большим, массивным. Они вселяют ужас, но теперь от него осталась только апатия и чувство безысходности. И Рэй молится всем богам, в которых он даже не верит, лишь об одном… Когда в его голове появляется голос, Рэй сразу понимает, что это Норман. А ещё он наконец-то понял, что окончательно сошел с ума.