История Старлайт

      Хлопнула входная дверь. Ну, вот и всё. Старлайт осталась по-настоящему одна. Босая, в домашней одежде, с горящей спичкой в руках, десятилетняя девочка осталась наедине с холодной тёмной зимней ночью. Звать на помощь некого — в посёлке друзей у неё нет. А вернуться в дом она не сможет по крайней мере пока отец не протрезвеет. Конечно, мама попытается помочь ей, но шансов у неё немного. Отец сильнее физически, и, если припрёт жену к стенке — ей придётся пойти на уступки.       Ночь становилась всё холоднее. Старлайт уже не чувствовала ног. Ей приходилось сидеть на снегу, прислонившись спиной к стене дома и прижимая колени к груди. Девочка чувствовала, как по её щекам помимо воли бегут слёзы. Она замерзала и тихо звала маму и папу, наивно надеясь, что они услышат и впустят её.       Послышались глухие шаги и голос:       — Святые Богини! Кто мог так жестоко поступить с девочкой?       Старлайт увидела, как к ней подошёл мужчина высокого роста с широкими плечами и длинными руками с узловатыми сильными пальцами. Она узнала бродягу, остановившегося в деревне. Его знали и любили все: кому-то он починил дверь в доме, кому-то законопатил щели в стенах, кому-то поправил крышу. За работу его кормили. Жил бродяга в старом сарае, который ему подарили жители. За последний месяц осени он превратил маленький сарайчик в небольшой, но тёплый и уютный дом.       Бродяга присел на корточки перед Старлайт. Девочка смотрела на его широкое небритое лицо с квадратной бульдожьей челюстью и маленькими буравящими глазками. Несмотря на неказистую внешность, бродяга был известен своим добрым и отзывчивым характером.       — Что произошло, Старлайт? В такое время детям твоего возраста давно пора быть в постели…       Старлайт всхлипнула. В ту же секунду из дома раздался громкий мужской голос и звук удара. Бродяга помрачнел:       — Ах вот оно что… — и взял девочку на руки: — Пойдём. Нам пора домой.       Сарайчик бродяги располагался всего в двадцати ярдах. Сняв с двери амбарный замок, бродяга зашёл внутрь. Обстановка оказалась простой — койка с соломенным матрасом, старинный деревянный стул и глиняная печка. Положив Старлайт на койку, бродяга завернул её в одеяло и начал возиться возле печки. Приоткрыв окно, он что-то крикнул, после чего вернулся к печи.       Хлопнула входная дверь. Старлайт почувствовала, как кто-то приподнимает её с койки и быстро, но внимательно осматривает.       — Обморожение первой степени. Можно сказать, что и вам, и ей ещё повезло.       Бродяга достал что-то из печки. Это оказалась помятая железная кастрюлька с каким-то горячим напитком. Налив его в деревянный стакан, бродяга поднёс его к губам Старлайт. Та машинально начала пить. Напиток оказался пряным и неожиданно приятным на вкус.       — В общем, — фельдшер поправил очки в железной оправе, — волноваться не о чем, но посмотреть за ней стоит. Где она получила обморожение?       Бродяга кинул взгляд на Старлайт. Поняв, что он имеет в виду, девочка помотала головой.       — Я её на улице подобрал. Без понятия, как она там оказалась.       Фельдшер довольно долго молчал, потом холодно ответил, явно не поверив:       — Ваше право.       Тихо закрылась дверь. Бродяга снова повернулся к койке. Старлайт тем временем допила странный напиток и держала в трясущейся покрасневшей от холода ручке стакан.       Бродяга пододвинул к койке стул и сел.       — Неужели родители так жестоко с тобой поступили?       — Да, — тихо сказала Старлайт, вздрагивая. Мысленно она была всё ещё там, на холодной тёмной улице, где рисковала замёрзнуть насмерть.       — Не бойся, — бродяга положил поверх одеяла широкую мозолистую ладонь. — У меня ты в безопасности. А родители твои пусть разбираются друг с другом сами. Стражу вызывать не станем, раз ты так не хочешь.       Старлайт почувствовала, что у неё слипаются глаза. Бродяга, улыбнувшись, забрал у неё стакан и поправил одеяло, а сам сел возле печки и начал что-то строгать из куска деревяшки.

***

      Уже наступала весна. Снег начинал таять, да и небо очищалось от низких свинцовых туч. Словом, природа, а вместе с ней и вся деревня, оживали.       Старлайт по-прежнему жила у бродяги, заменившего ей отца. Её родной отец за прошедшую зиму спился до белой горячки, по пьяни убил жену и подоспевших на крики соседей, но скрыться не успел — стража схватила его на выходе из дома. Суд был сверхскорым — отца Старлайт повесили всего через час после ареста. Ещё через час он был похоронен.       Старлайт так никогда и не оправилась от смерти родителей. Она несколько раз пыталась вернуться в свой дом, но ей казалось, что там на неё давят даже стены. В конце концов бродяга запечатал дом при условии, что Старлайт сможет вернуться в него или продать, когда вырастет.       Старлайт продолжала жить как прежде. Она ходила в школу, училась магии, но друзей так и не завела. Кроме бродяги она не доверяла больше никому. Он единственный был добр к осиротевшей девочке.       Бродяга, которого звали Мэджик Триккер, многому научил Старлайт длинными зимними вечерами. Девочка училась столярному делу, вырезала из дерева, много читала и занималась магией. У неё был невероятный талант и любовь к учёбе, так что Старлайт училась, училась и училась. А в перерывах помогала Триккеру работать.       Триккер происходил из какого-то древнего народа, жившего к северу от Эквестрии. Когда-то давно он путешествовал по Эквестрии, но давно уже осел в старой деревне, хотя за ним всё же закрепилось прозвище «бродяга». Когда-то давно, в своей деревне он работал плотником, но за годы, проведённые в скитаниях, научился ещё многому. Ему доводилось побывать в шкуре столяра, колоть дрова и класть печи. Словом, в деревню он прибыл уже мастером на все руки. По словам самого Триккера он путешествовал уже пятьдесят с лишним лет, но для него, человека из числа древнего народа, это было не так уж и много.       Триккер оказался именно тем, кого не хватало Старлайт. Любящий, хотя и строгий, отец, честный труженик, добрый, мягкий, но при этом надёжный. Кажется, он один по-настоящему любил Старлайт и желал ей добра. Её единственный друг, Санбёрст, уже был в Кантерлоте.       В тот день Старлайт вернулась домой из школы гораздо позже обычного. Она задержалась, чтобы задать учителю несколько вопросов по непонятой теме. На самых подходах к дому Старлайт внезапно увидела стоящего у входа стражника. Это был плохой знак. Девочка зашагала быстрее, прошмыгнула мимо стражника и вошла в дом.       Комната была перевёрнута вверх дном. Триккер лежал возле кровати, упираясь окровавленной головой в одну из её ножек. Около него сидел на корточках фельдшер, спешно вливающий в рот мужчине тёмно-лиловую густую жидкость.       — Что… Что тут случилось?! — с порога выпалила Старлайт.       — А тебя кто сюда впустил?! — ощерился, обернувшись, фельдшер. — Стража! Увести!       Отчаянно упирающуюся девочку с силой вытолкали на улицу. Один из стражников, проявив излишнее рвение, дал ей такого пинка, что Старлайт улетела в густые кусты, растущие напротив дома Триккера.       Старлайт встала. По её лицу размазались земля, листья и слёзы. Триккер, человек, заменивший ей родного отца, ставшего законченным пропитухой… Неужели его больше нет? Такого просто не может быть! С кем же она теперь останется?..       Из дома вышел фельдшер. Вытерев лицо шапочкой-таблеткой сомнительной чистоты, он что-то сказал стоящему рядом стражнику. Старлайт разобрала только слова «Жить будет, не помрёт». Девочка рванула к дому, но снова оказалась в сильных грубых руках двух стражников.       — А с этой что делать?       — Решит староста, — равнодушно бросил фельдшер. — Мне недосуг заниматься такими мелочами.       Стража поволокла Старлайт к дому старосты.       Деревней уже много лет управлял Грейт Доминион — сравнительно неплохой староста. Года сделали его опытным руководителем, хотя мудрости он так и не набрал. Но Старлайт Доминион знал лично, и даже был хорошим другом её семьи. А потому можно было не сомневаться, что он позаботится о девочке.       Доминион молча выслушал сидящую перед ним на круглом деревянном табурете всхлипывающую девочку. Постучал пальцами по столу. Глубокомысленно изрёк:       — Судя по тому, что мне доложили — Триккер выживет и скоро выздоровеет. Но тебе нужно какое-то время у кого-то пожить… Вот что. Я сниму тебе комнату в нашем кабаке. Поживёшь пока там. Я всех предупрежу.       — Спасибо, сэр, — Старлайт вытерла слёзы. — С Триккером точно всё будет хорошо?       — Абсолютно, моя девочка. Он скоро поправится. А пока что тебе стоит вернуться к нормальной жизни.       Старлайт кивнула, по инерции всхлипывая.       — Пойдём.

***

      Три недели, проведённые в местном кабаке среди пьянчуг и работяг стали для десятилетней девочки самым настоящим адом. В комнатах стоял неистребимый запах перегара и дешёвого спиртного, а по вечерам нижний зал заполнялся до отказа. Рекой текло вино, вспыхивали и быстро разгорались ссоры, нередко переходящие в потасовки. Нередко доходило и до поножовщины, которую никто даже не пытался останавливать.       Старлайт поселили на третьем этаже, в лучшей комнате. Там было не столь грязно, как в остальных, но на этом отличия заканчивались. Единственным источником света был страшно коптящий светильник, трещащий и поглощающий масло как ребёнок сладости. Еду девочке в комнату приносила стража — два молчаливых здоровых мужика, никогда не снимающих доспехов и не расстающихся с копьями. Ещё двое непрестанно стояли у двери комнаты Старлайт; на ночь их сменяла третья двойка солдат.       В тот вечер Старлайт, как обычно, занималась единственным, что ей оставалось — читала. Солнце уже шло на закат, так что в комнате быстро темнело, а светильник был слишком слабым, но девочка всё равно упорно поглощала вековые знания из толстого магического фолианта. Неожиданно дверь с тихим скрипом приоткрылась; Старлайт обернулась и едва сдержала вскрик: на пороге стоял Мэджик Триккер. С его плеч свободно стекал длинный широкий плащ, а на намозоленных широких руках были кожаные перчатки.       — Триккер! — вскочив, девочка кинулась к бродяге. Тот прижал её к себе:       — Я тоже рад тебя видеть, Старлайт. Удивляюсь, как ты только тут выжила…       — Мы идём домой? — спросила Старлайт, отпустив Триккера.       Бродяга вздохнул и промолчал.       — Триккер?       — Нет у нас больше дома, моя девочка. И меня, считай, тоже нет. Уезжаю я отсюда.       — Но почему?! — поразилась Старлайт; по её щекам снова бежали слёзы.       — Долгая и грустная история. Скажу лишь, что мне придётся уехать, а тебе остаться.       — Я поеду с тобой! — заупрямилась девочка. Бродяга положил ей руку на плечо и присел на корточки:       — Прошу, не надо. Останься тут. Учись. Я… я клянусь тебе всем, чем хочешь, что я вернусь, и мы с тобой снова станем семьёй.       Старлайт так и не узнала одного — Триккер умирал. Он уже давно тяжело болел, а после недавно перенесённого инсульта жить ему оставалось самое большее пару недель. Он успел всё подготовить к своей смерти, и только присутствие Старлайт, которая стала для него как дочь, тревожило Триккера. Пришлось пойти на ложь во благо её, своей приёмной дочери.       Старлайт ждала. Она давно закончила школу, и даже смогла стать сильным магом, но по-прежнему продолжала ждать того, кто стал ей вторым отцом. Она ждала, так и не узнав страшной правды. Никогда. Возможно, она ждёт возвращение Триккера и сейчас, где-то в глубине души осознавая, что он уже никогда не вернётся, но продолжая верить.