So what you doing tonight?

Расставляю на столе посуду и приборы, раскладывая её, как самый истинный перфекционист. Поджигаю свечи, и Эда прищуривается, заподозривая в этом ужине, на котором присутствуем только мы, скрытый подвох. Однако она не задаёт мне лишних вопросов, а лишь смущенно улыбается, наблюдая за моими стараниями. Наконец сажусь за стол и сразу же примыкаю ладонь к бокалу с красным вином. Жена поступает также, и мы вместе отпиваем глоток перед тем, как насладиться едой. Кстати о ней. Перед Эдой находится тарелка с жареной рыбой, а я довольствуюсь свежим салатом, который приготовил собственными руками. Приступаем к еде и спустя несколько минут девушка неожиданно останавливает меня, протягивая насаженный на вилку кусок лосося. Я мотаю головой и догадываюсь, что мой отпор для неё ничего не значит. – Серкан, ты так никогда не познаешь вкус жизни! – хмурится, опуская руки. Обиженно надувает щеки, и я поддаюсь на ее уговоры, воскрешая внутри девушки воинский дух. – Очень вкусно, здоровья твоим рукам, – хвалю ее за попытки и весьма искренне. Мне действительно понравилась рыба, однако мой организм привык к салату. В перерывах между разжевыванием еды, мы о чем-то болтаем, не слишком заморачиваясь о важности тем. Эда делится со мной своими мыслями, а я в ответ внимательно слушаю, боясь упустить хотя бы одну крохотную деталь. Она энергично жестикулирует руками, и я задерживаю взгляд на ее обручальном кольце. Пурпурные камни иногда ослепляют своим ярким блеском. Самым верным решением тогда было купить именно это украшение. Вдруг нашу идиллию прерывает мама, внезапно приблизившаяся к столу. Позади неё как обычно стоит Сейфи, но в этот раз на его лице читается явное беспокойство, вместо привычной радости. Мама с грозным и наполовину страдательным видом спрашивает у меня: – Серкан, то, что сказала мне Селин это правда? Вы с Эдой разведетесь через шесть дней?! – чуть ли не бьётся в истерике, и до моей жены доходят слова Айдан Болат. Она сначала не понимает происходящего, а потом потихоньку осознает. Девушка хмурится и слегка закусывает губу от нарастающей злости. Кажется, Эда с трудом держит равнодушное выражение лица. А я уже сто раз успел поругать себя за совершенную глупость. Большой ошибкой было доложить Селин о скорых событиях. Да, именно доложить. – Мама, это правда. Мы разведемся, – с трудом отвечаю сухим голосом. – Не можете! Ты не можешь отпустить ее! Благодаря ей наша жизнь преобразилась! Твоя мама впервые за столько лет смогла выйти за пределы дома... Эда, не уходи, – молит она и хватает ладонь девушки. Жена закрывает лицо и встаёт из-за стола. Я уговариваю маму, чтобы она сейчас ушла и мы смогли бы поговорить в более спокойной обстановке. Она соглашается и уходит, а иду следом за женой. Эда заходит в спальню и открывает шкаф. Выхватывает пальто, поворачивается и сталкивается со мной. Обхватываю ее локти, пока есть возможность. – Отпусти! Отпусти меня, Серкан! Я больше не хочу оставаться с таким человеком, как ты! – кричит так, что у меня закладывает уши. Я знаю, в ней свирепствует монстр, которого предали. – Какой я? – обрываю ее, и она ненадолго замирает. – Ты бесчувственный робот, холодный мужчина! – кричит от гнева и бьёт меня в грудь, – Самый ужасный человек, которого я встречала в своей жизни! Ты, зная, что являешься моей слабостью, использовал меня! – выкрикивает она и замолкает. Хватается ладонью за губы, словно не веря, что произнесла мысли вслух. Уже поздно что-то менять, милая... Приближаюсь к ней и впиваюсь в губы. Игра подошла к завершению, но совсем не к тому, к какому предполагалась. В итоге мы стали победителями, отвоевав сердца друг друга. Отрываюсь от ее губ, чтобы сказать кое-что действительно важное: – Я люблю тебя, Эда. И весь этот план со свадьбой был только из-за тебя, чтобы ты не улетела в Италию, – шепчу на ухо, обжигая кожу своим распаленным дыханием, – Я не смогу жить без тебя, да и ты, как понял, без меня, – она качает головой и соглашается со всем сказанным. Я собираюсь сказать еще много чего, но она прерывает меня, одаривая поцелуями. Мои руки спускаются на ее талию и чуть сжимают. Теперь все по-настоящему... Нет фальши, только истинные чувства, которые берут верх над всем остальным и таким бессмысленным. Веду ее к кровати, и она ложится на неё, а потом обводит мою шею руками, притягивая к себе. Я, насытившись губами, решил попробовать вкус ее румяных щёк. Эда улыбается: мои прикосновения доставляют ей удовольствие. Она зарывается пальцами в мои волосы, пока я вдыхаю запах ее локонов. Во мне долго горело желание сделать это без каких-либо стеснений, не прикрываясь договором. Однажды Эда сказала мне, что мечты сбываются, надо только верить. Я без тени сомнений верил ей, полностью даря контроль сердцу, а не разуму. И не ошибся, не разочаровался. Жена сжимает в ладони ткань моей рубашки, стирая в пыль все мои старания держать ее в идеальном состоянии. Я дотрагиваюсь до лямок ее изумрудного платья, подаренного мной ещё в начале нашей супружеской жизни. Тяну их вниз и вижу, как ее грудь часто вздымается от волнения. Успокаиваю Эду своей лаской и шепчу слова любви. Она расслабляется. Ощущение, словно ее тело таит под моими руками, совсем как зимний снег под лучами солнца. Верх платья скатывается, оголяя напряжённую плоть. Руки приближаются к груди, и до моей кожи дотрагиваются твёрдые малиновые горошины. Из Эды вырывается вздох. Я спускаюсь лицом к соскам и те пропадают в моем жарком рту, вводя девушку в феерическое состояние. Тем временем моя рука поднимает вверх подол платья, и проворные пальцы примыкают к кружевному нижнему белью. Вино затуманивает наш разум, заставляет вытворять немыслимые вещи. Эда извивается подо мной, и я смело продолжаю, чувствуя на своей шее ее жаркие поцелуи. Голову срывает от ее прикосновений, таких нежных и одновременно пламенных, жгучих. Моя ладонь проскальзывает к ее бёдрам и невольно сжимает. Еще немного и пальцы медленно входят внутрь и девушка дёргается. С ее уст вырывается стон, который еще сильнее сводит меня с ума. Своими движениями я открываю для неё новые неизведанные ощущения. Я хотел доставить ей то удовольствие, которое она ещё не испытывала. Девушка часто вздыхает и уже не закусывает губу, а без смущения кричит мое имя. Эда раздвигает ноги шире и мнёт в кулаке ткань рубашки. Понимаю, что она близка к финалу. Довожу ее до эйфории. Внутри разрываются «петарды», и ее тело содрогается от первого в жизни оргазма. Мышцы расслабляются, и она закрывает веки, пока я целую ее где только возможно. И теперь понимаю, что познал вкус жизни. Он здесь, на кончике ее языка, на опухших от поцелуев губах...