Мой мир - это ты

       — Скажи, что мы с тобой не спятили: ввязываться во всё это, когда исход столь непредсказуем?! — Элеонор подумалось, что-то стряслось, а эти слова Флинта уверили в этом ещё сильнее.       Возможно, зря она рассказала ему о миссис Барлоу. После выяснения отношений с этой ужасной женщиной Флинт не просто напился — он выглядел потерянным, пожалуй, даже раздавленным.       — Исход непредсказуем лишь для тех, кто не верит, — бросила она, не думая.       У неё не осталось времени на размышления. В голове крутилась лишь одна мысль: «Нужно немедленно вытаскивать его из этого состояния!»       Элеонор сделала шаг навстречу и продолжила:        — А я верю в это место! И верю, что если кто-то и может сделать его лучше, то это ты!       Наконец-то в его глазах прочиталось нечто, отличное от глубокого отчаянья. Он услышал её. Услышал то, что она хотела до него донести — он не один. А она в него верит. Несмотря ни на что и вопреки всему.       Флинт встал с койки, приблизился непозволительно близко — почти вплотную — и вдруг невесомо коснулся губами лба Элеонор. И отпрянул.       В ноздри ворвался его запах: рома и чего-то родного, знакомого. Правда, невозможно сразу определить, чего именно — аромат крепкого алкоголя перебивал всё.       Их взгляды вновь встретились. Элеонор неожиданно для самой себя окатила волна тревоги — что он уйдёт, испарится. Она, конечно, этого и добивалась: чтобы он снова отправился на поиски «Урки де Лима».       «Ну нет, не сегодня!» — мелькнула мысль в её голове.       Не мешкая, Элеонор прикрыла глаза и поцеловала его в губы. На секунду она подумала, что сглупила. Но лишь на секунду. Он ответил — обхватив её голову большими сильными ладонями. Поцелуй стал более настойчивым, глубоким. Дыхание перехватило. Она скрестила руки у него на шее.       Чёрт! Как давно у неё никого не было. С тех пор, как Макс сбежала от неё, Элеонор лишь однажды позволила себе расслабиться — в объятиях ублюдка Вейна!       Тем временем, она ощутила руки Флинта на бёдрах. Несмотря на несколько слоёв юбок, она почувствовала жар его рук, и хаотичные мысли о прошлых отношениях улетучились.       Джеймс посадил Элеонор на стол, хотя сам только что сидел на койке — и если намеревался трахнуть, то логичнее бы сделать это именно там.       Элеонор хихикнула. Они оба никогда не искали лёгких путей. И это их тоже объединяло! Почему тоже? Потому что оба знали, что могут построить Новый Мир в Нассау, потому что верили только себе и не верили другим, потому что всегда знали, что делать и какую сторону принять.       «Наверняка ты пробовал не только женщин, но и мужчин, — подумала Элеонор. — Тогда мы ещё болеее близки, чем думаем».       До Макс Элеонор получала удовольствие и от других женщин, и не склонна осуждать своего мужчину, если он пробовал нечто подобное. Ведь если так — она непременно это выяснит. Но чуть позже. Иначе она не Элеонор Гатри.       А ещё за обоими шли люди. И шли не потому, что хотели — иногда их уважали, иногда боялись, а зачастую просто считали более выгодными, чем кто-либо другой, союзниками.       Мысли о политике будоражили Гатри не меньше, чем жаркие поцелуи пирата. Она сдёрнула камзол с плеч Флинта — шурша, одежда с оружием скатилась и глухо ударилась о пол.       Флинт рванул жилетку Элеонор в разные стороны; несколько заклёпок отлетели, звякнули прямо о столешницу и тут же скатились под ноги. Он бесцеремонно задрал пышные юбки, и она призывно расставила ноги, потому что… хотела его. Да — она неистово желала Джеймса Флинта. И, возможно, не только сейчас, хотя и сама не отдавала себе в этом отчёт.       Флинт сорвал с себя ремень и отбросил в строну. Элеонор будто и не заметила, что ножны снесли горящую свечу — вновь настырно впилась в его губы, одновременно высвобождая восставший член из бридж.       Не прерывая поцелуя, Флинт вошёл в неё. Только потом оторвался от её губ, крепко прижал к себе и замер на пару мгновений.       Элеонор застонала, едва ощутила его в себе. Сейчас, поддаваясь инстинкту, она могла лишь расставить ноги шире, тем самым побуждая его продолжать. Она хотела, чтобы легендарный Джеймс Флинт обрёл в ней свою гавань, может, не тихую и спокойную, какую ищут другие моряки и пираты, но свою, подходящую только ему.       Их жаркое и страстное соитие продолжалось. Стол скрипел как бордельная койка. Кажется, двери в бар остались открыты, но Элеонор всё равно. Ей хотелось только одного: чувствовать его в себе — хотелось, чтоб это не заканчивалось. Ещё несколько толчков, и она почувствовала горячее семя.       — Хорошо, Джеймс!.. — простонала она и сцепила ноги у него за спиной, будто не хотела отпускать. Хотя в самом деле — не хотела.       Флинт перенёс её на койку.       — Я тоже верю в тебя, Элеонор Гатри. И мы сделаем это место лучше. Вместе.       Она вновь коснулась его губ — но на это раз нежно.       У них впереди целая жизнь, чтоб сделать Нассау лучше. А может, и не только его?