Рогатый.

Автобус замер на нужной остановке, и целая толпа народа выплеснулась из него. Каждый спешил по своим утренним делам. Как никак, а трудо выебудни заставляли людей торопиться на работу или учёбу. И среди всей этой толпы неспешно двигалась высокая рогатая фигура, ловя на себе удивлённые и испуганные взгляды прохожих. Да, покой небольшого городишки нечасто нарушался такими представлениями, потому зрители не стесняясь рассматривали каждый сантиметр кожи, успевшей измениться почти полностью: теперь лицо было грязно-розового цвета, испещренное глубокими морщинами. Рога выросли и выглядели устрашающе. Ева (хотя от ее былого вида остались только одежда и рюкзак) брела к зданию школы, гонимая неизвестным порывом. Вахтёр на входе лишь с удивлением проводил её взглядом, не проронив ни слова. Зайдя в класс, она направилась к своему месту, сняла верхнюю одежду и плюхнулась на стул. Всё внимание одноклассников устремилось на неё. — О Господи, Ева, Хеллоуин был два месяца назад, зачем ты так вырядилась? — Анжелика, "местная достопримечательность", развернулась к вошедшей. Известная на всю школу, она была как из типичного сериала о старшеклассниках: блондинка, не блещущая интеллектом, но не обделённая вниманием парней, никогда не разлучающаяся со своим телефоном, снимающая по десятку историй на день для странички в Инстаграм. Как и у всех "популярных сериальных девчонок", у Лики была страшненькая подружка, а по совместимости и соседка по парте — Вика. Эта бестия надеялась урвать хотя бы кусочек внимания, которым была окружена её белокурая подруга, потому всегда крутилась рядом. Болтливая, крикливая и жутко раздражающая, она бесила абсолютно всех в классе. Мерзко хихикнув, как обычно повторила за Анжеликой: — Да, Хеллоуин кончился. Что-то ты опоздала с костюмом. Сейчас придёт Наталья Владимировна, ей это точно не понравится. Хи-хи. В такие моменты Еве всегда хотелось трахнуть эту мымру тяжёлым стулом по голове: уж так она выводила из себя. Кто знает, быть может, когда-нибудь это скромное желание сбудется? На удивление Маша, близкая подруга Евы не подошла к ней, чтобы обнять, как делала обычно. Она была занята общением со своим молодым человеком. Эх. — Чего это с тобой, Ев? Не вовремя ты решила стать готкой. Тебя ж математичка сожрёт. — Аксинья, соседка по парте обратилась к подруге, удивлённо рассматривая изменения во внешности. Когда она говорила о том, чтобы сменить имидж, наверное, не совсем это имела в виду. Знала бы она, что стоящее перед ней существо совсем не её подруга. Сущность проигнорировала и насмешки, и вопросы одноклассников, словно их и не было. Взгляд её только задержался на спине Ингвара, сидевшего впереди. Словно что-то в нём её заинтересовало. Внезапно дверь отворилась и в класс зашёл настоящий Сатана этой школы, страшнее Чумы, Войны, Смерти и Голода, пятый всадник апокалипсиса — пресловутая Наталья Владимировна. Характер этой женщины внушал отвращение. Мерзкая и злобная, считающая себя выше окружающих, она заставляла учеников бояться каждого урока математики. Не дай Бог ты ошибёшься у доски — билет в пучину унижения тебе обеспечен. Опустив очки на нос, Наталья Владимировна исподлобья осмотрела класс, внимательно вглядываясь в испуганные лица. Вдруг её взгляд остановился на монстре. Нарисованные брови удивлённо поднялись, а затем возмущённо нахмурились. Бросив сумку на стол, она своим мерзким, давящим на уши голосом, произнесла: — Это что за безобразие, Кравцова? Ты куда пришла? В цирк или школу? Сними это немедленно и умойся. Но рогатое создание даже не шевельнулось, продолжая сверлить пустым взглядом парту. — Оглохла что ли, Кравцова? — впервые в жизни ей не повиновались с первого раза, поэтому учительница, раздражающе громко цокая каблуками, подошла к парте и повторила: — Я тебе говорю, чтоб ты немедленно смыла и сняла это безобразие. Иначе сейчас приглашу на урок директора. — Снять, говорите? — впервые за все время существо подало голос. Он не был похож на привычный тихий Евин. Низкий и басовитый, перерастающий в утробное рычание, он заставил класс перешёптываться. Подорвавшись с места, "Кравцова" с диким рёвом начала разрывать на себе одежду. Кисти рук вытянулись и почернели, а ногти превратились в длинные острые когти. Ими она и начала царапать себе голову у основания рогов, словно пытаясь вырвать их с корнем. — Не снимаются они! Видишь, мразь? Не снимаются! — кричала она, всё сильнее видоизменяясь. Глаза почернели совсем, а вместо зрачков сияли две красные пентаграммы. На грязно-розовой спине один за другим вырастали крупные костяные пластины, похожие на гребень дракона, которые тянулись от затылка к копчику. Ноги вытянулись, изогнулись под неестественными углами. Теперь это были лапы огромного ящера с длинными когтями на пальцах. Там, где закончился гребень, появился хвост — длинный, драконий, с острым наконечником-стрелой. Финальным украшением образа стали четыре драконьих крыла, обтянутые кожей. В целом, как и всё тело: ни на голове, ни где-либо ещё не было ни волоска. — Sufficit! — в рёве монстра уже не осталось ничего человеческого. С этим рыком он выпрямился. В полный рост — а это было больше двух метров — он казался ещё более устрашающим. От увиденного преподаватель задрожала и прошептала: — Господи... Ошиблась... Демон резким движением когтистой лапы схватил женщину за горло, поднял над землёй. Среди ребят поднялось волнение. Это всё меньше походило на спектакль. — Господи-и-и... — повторила несчастная сквозь слёзы, тщетно пытаясь разжать руками пальцы мучителя. Хватка была железной. Разразившись громким хохотом, больше напоминающим рёв медведя, Рогатый поднёс её лицо к своему, разомкнул губы. Тело математички постепенно сжималось и иссушалось — из неё высасывали жизнь. Кончилось все достаточно быстро — безобразный труп, превращённый в мумию, был отброшен в сторону. Тут-то и началась паника. Девчонки подскочили, схватились за головы, завизжали. Парни сидели, не в силах пошевелиться. Всю жизнь им твердили, что магии не существует, и всему можно найти научное обоснование. Но это не поддавалось объяснению. — Vos. — длинный чёрный палец с острым когтем-лезвием указывал в сторону Анжелики. По привычке или из соображений логики, чтобы потом иметь доказательства, она не придумала ничего лучше, как достать телефон и снимать происходящее. Это и стало её роковой ошибкой. Оттолкнувшись от пола мощными лапами, Демон перепрыгнул через ряд, очутившись перед растерянной девушкой. Она не успела даже взвизгнуть, как одна когтистая лапа легла ей на лоб, крепко обхватив голову пальцами, а вторая схватила за нижнюю челюсть. — Peccatum tuum est, sui ipsius amorem. — прошипел палач и резко дёрнул челюсть вниз. Раздался громкий хруст, звук разрывающихся мышц и душераздирающий стон, наполненный болью. На глазах у мученицы выступили слёзы, она хотела вырваться, хотела бить чудовище руками и ногами. Но тело словно окаменело. Будто это не её точёная фигура, длинные ноги, изящные руки, которыми она сводила с ума многих юношей. Безвольной куклой она только продолжала плакать и кричать. А монстр меж тем отпустил челюсть, взяв в лапу её телефон, рассмотрел. Видеосъёмка продолжалась. Ухмыльнувшись на это, он воткнул аппарат ей прямо в разорванный рот, проталкивая глубже в глотку. Хрусь — вот, кажется, разорвались хрящи гортани. Шмяк — несколько мышц растянулась до предела. Вот уж и одноклассники могут видеть, как широкий дорогой телефон с трудом продвигается под нежной кожей всеобщей любимицы. Только она уже не в силах была кричать — болевой шок и разорванные связки позволяли только сипеть и кашлять. Вдоволь насладившись процессом, Рогатый с завидной лёгкостью швырнул ещё живую девушку о стену с такой силой, что на слоях краски появились трещины, а позвоночник блондинки стопроцентно был раздроблен. Паника только усилилась. Вика, глядя на казнь подруги, закрыла глаза руками. Лицо её исказилось в гримасе ужаса. Отвлечённая эмоциями, она не заметила, что взгляд угольно-черных глаз упал на неё. — Longum est peccatum vestrum lingua. — Нет, нет-нет-нет, пожалуйста, не надо! — умоляюще заскулила она падая на колени, когда к ней сделали шаг. Но напрасно: видоизменённая рука-лапа схватила её за волосы и оттянула голову назад. Длинный острый коготь провёл по горлу, неспешно, словно даря надежду. В следующее мгновение резким движением снизу вверх, Демон разорвал нежную кожу. Из раны горячим потоком хлынула алая кровь, стекая на грудь и пачкая белоснежную школьную блузу. Громкий измученный стон вырвался изо рта, сопровождаемый фонтаном кровавых брызг. А рогатый палач, казалось, наслаждался мучениями и страданиями: в горящих неистовой ненавистью глазах не было ни капли сострадания. Его длинные пальцы впились в плоть несчастной, нащупали глотку и стали медленно вырывать её из тела. От вида таких истязаний некоторых невольных свидетелей казни вырвало прям на парты. Гортань, а вместе с ней и голосовой аппарат болтались на тонкой трубке в лапе монстра, а Вика не могла больше голосить: вместо криков из её распотрошенного горла вырывалось бульканье и глухое клокотание. Она буквально задыхалась в собственной крови. Вдоволь налюбовавшись содеянным, Рогатый резким движением лапы свернул девушке шею и отбросил тело в сторону, прямо на труп подруги. Две главные сплетницы школы лежали вместе, истекая кровью и своим видом провоцировали одноклассников на новые рвотные позывы. — Чёрт побери, это же латынь... — нарушив воцарившееся молчание, произнёс Ингвар, задумчиво глядя в парту. Сложилось ощущение, что жестокая расправа над девушками оставила его равнодушным. Ну померли и померли, чего бубнить? Демон развернулся к сидящим на своих местах ребятам и хищно оскалился. Что тут началось! Подростки повскакивали со своих мест и рванулись к выходу из класса. Ещё пару шагов — и вот оно, спасение! Но... Дверь не поддавалась. Совсем. Она словно приросла к стене, слилась с ней и стала её частью. Сзади раздался громкий хохот, похожий на завывание гиены. Толпа дружно развернулась. Рогатый поднялся на учительский стол, присел на мощные лапы и заливался таким диким рёвом (эти звуки с большим трудом можно было назвать смехом), от которого боевой настрой и искра надежды у ребят пропали. — Погодите-ка, я что, зря оккультизмом увлекался? Мертвый язык, мёртвый язык. — Ингвар вышел вперёд, словно не боясь за свою жизнь и, вопросительно глядя на существо, произнёс: — Quid hic agis qui estis? Демон перестал смеяться, спрыгнул со стола, подошёл к юноше почти вплотную. Школьники напряглись: вот-вот на один труп станет больше. Но атаки не последовало. Вместо этого монстр растянул пасть в кривой ухмылке: — Значит, поговорим.