Реакции персонажей «Токийский гуль»

Нимура Фурута       Мозг был забит, заполнен комьями густого и тяжелого дыма. Черного, давящего, удушающего. Он мешал нормально соображать, вырывал последние крупицы здравого смысла, находя их в самых хорошо спрятанных углах сознания; дым стелился перед глазами темными разводами, мешая видеть.       Тем не менее, бредя в потемках проклятой школы и даже невзирая на раздувающуюся, кажется, даже физически, голову, Фурута слышал детские голоса. Они были скребучими, иногда звонкими… потусторонними. Злорадствовали над ним, ударяли в уши и затылок, говоря что-то невнятное, так, словно их языки не просто онемели, а иссохли. Или их вообще не было.       Вначале это пугало: какие-то моменты выпадали из воспоминаний — Нимура мог открыть глаза и обнаружить себя в каком-то месте и не помнить, как он сюда добрался, все вокруг кружилось, его мутило.       Когда Фурута подходил к очередному трупу и переводил на него взгляд, не зная зачем, скрежет и хохот детей взрывался с такой силой, что несколько раз намерено он ударялся головой о стену, разбивая её в кровь. А после все черти резко затыкались и только-только Фурута успевал вздохнуть с облегчением — призрачным эхом от стенок сознания отбивался иной тон. Его собственный.       И чём дольше Нимура блуждал по школе, жалкими попытками пытаясь выбить, — в прямом смысле, — из головы все лишнее и чём больше смотрел на трупы погибших тут детей, тем чаще его голос что-то шептал, завлекал, подталкивал на что-то, иногда даже смеялся ехидно.       Это напугало лишь вначале, но когда Фурута привык к школе, обстановке, даже к дыму в голове и глазах, начал с интересом изучать все вокруг. Но искал он не способ покинуть Тендзин, попасть в собственный мир, а рассматривал изуродованные тела.       Нимура пытался запомнить их все, сохранить в памяти каждый труп и не испытывал даже обычного человеческого сочувствия к этим умершим в муках детям. У одной девочки голова была расколота чем-то тяжелым, трещина шла от затылка ко лбу, словно треснувшее стекло, и оттуда тянулся засохший след бурой жижи и виднелся серо-розовый мозг; у какого-то мальчика были переломаны руки и ноги, вывернута шея, лицо искажено в муках и боли, а изо рта торчали все кишки, размазанные по полу — совсем еще свежие, видимо, умер он недавно; какая-то девушка лежала на спине со вспоротым животом и грудью — из раны были видны все органы, голова её закинута назад, нижняя челюсть висела разрезанной, неестественно раскрывая рот, а языка там не было, верхняя часть лица — стоптана в кашу.       Было так же очень много других мертвецов — в здании школы, в дворе, в бассейне… там они были особенно ужасны, изуродованы водой — Нимура около бассейна на крыше школы целых два часа провел.       Иногда он специально раскрывал раны в телах и, горячо выдыхая, изучал богатый внутренний мир здешних умерших. В последний раз он остановился в гардеробной, рассматривая нескольких детей, которые были приколочены лбами к стене и висели на гвоздях, прям как одежда.       Ты переводила дух в каком-то очередном классе. Он, как и остальные, казалось, вот-вот развалится, все доски, парты, шкафы и еще много чего другого попадают в пропасть, а воздух был таким спертым из-за разлагающихся трупов, что мог проникнуть куда угодно и задушить насмерть.       Ты сидела на полу за какой-то опрокинутой партой — чтобы какой-нибудь подходящий мимо не заметил, и глубоко вдыхала гнилой воздух, скребущий горло. Ты не знаешь, сколько времени бежала от призрака мальчика со вспоротым животом, что летел за тобой необычайно быстро, но ноги болели так, словно это был целый марафон. Смертельный марафон.       Но призрак отстал, хотя, скорее всего, он где-то неподалеку, и нужно было думать, что делать дальше. Куда идти? Где найти тех, кто участвовал в этом проклятом ритуале вместе с тобой? Живы ли они вообще? Смерть в этой чёртовой школе поджидает живых на каждом шагу. Ты уже видела несколько тел детей, которые были разрезаны так, будто их что-то перерезало в один миг, а чуть не наткнувшись на острую, как лезвие, проволоку, поняла, что убило этих несчастных.       Нитей было несколько — незаметных, тонких, тянувшихся через какую-то часть коридора и после этого ты решила внимательно смотреть под ноги.       Стабилизировав дыхание, ты прислушалась к гробовой тишине. Странно, но это лучшее время, чтобы продолжить идти дальше. Только вот куда? Может, поискать тех, кто прибыл в Тендзин с тобой? Уже в который раз обходить все два крыла школы, чтобы занять себя хоть чем-то… Или можно попытаться найти какую-то зацепку, например, в библиотеке, тем более ты уже видела её. Тогда, проходя мимо, ты услышала какой-то шорох и осторожно зашла внутрь, чтобы проверить, но за одним из дряхлых стеллажей сидела какая-то девочка и рвала книгу. Ты подумала, что бедняге, сошедшей с ума, уже никак не помочь и быстро ушла. Нужно бы прихватить с собой хоть какое-то оружие, прежде чем снова наведаться в эту библиотеку.       Итак, за пару минут в твоей голове уже появился небольшой список действий:       Первое: еще раз обойти школу, поискать друзей.       Второе: найти оружие.       Третье: сходить в библиотеку и поискать зацепки.       Ты осторожно вышла из класса, боясь того, что какая-то гнилая доска под твоим весом прогнётся и издаст режущий мертвую тишину звук. Идя воровато и оглядываясь вокруг, ты обошла весь второй этаж, начиная с того кабинета, где была, и осматривала каждое мертвое тело. Было мерзко, неприятно и жутко это делать, каждый раз хотелось блевать, тем более при виде особенно изощренно убитых жертв, но иного выбора не было и приходилось всматриваться в лицо и одежду, боясь, что вон у того парня с разбитой челюстью и оторванной ногой будет лицо кого-то из твоих знакомых.       Уже к тому моменту, когда ты спускалась со второго этажа, более-менее увесистая палка была в твоих руках, как предмет самозащиты. Ты с опаской всматривалась в каждый угол, выискивая там что-то смертельное и пыталась замечать небольшие детали, но даже после нескольких землетрясений ничего особо не поменялось: сразу около лестницы детские шкафчики, с правой стороны виднелась какая-то непонятная жижа с фиг знает откуда взявшейся здесь вязкой кислотой, слева — гардеробная. Разве что прибавилось досок и дыры в полу сменили свое местоположение.       Оглядев все между детскими шкафами с раскинутой, прогнившей обувью, ты пошла в сторону гардеробной и как только заглянула в неё, чуть поодаль заметила движение.       Ты застыла на месте; сердце заколотилось, как бешеное, а дыхание собиралось комом в глотке. Взяв себя в руки за пару секунд и крепче сжав палку, ты вытянула шею, с опаской приглядываясь и пытаясь понять, кто перед тобой — призрак или живой человек.       Мужская статура, черный перепачканный костюм и волосы, как орлиное крыло…       Фурута сидел на корточках около одного из трупов и выглядел так, словно какой-то ботан-извращенец во время просмотра порно: его щеки алели, в глазах целый ураган тумана, а дыхание горячее, чем пламя во время пожара.       Он не слышал ничего вокруг, от мира словно лезвием отрезало, а в голове было сплошное монотонное гудение. Зато Нимура слишком ярко ощущал холод крови давно умершего на своих пальцах, будто она еще оставалась жива, слышал чваканье кишок, когда он перебирал их и чувствовал ненормально ускоренное сердцебиение. Грудь распирало изнутри, а улыбка грозила разорваться, чтобы ничего ей не мешало растянутся до самых ушей.       О боже, как же это прекрасно. Почему он не оказался в этом мире раньше? Почему находился среди живых идиотов всю свою никчемную жизнь? Почему не оставлял попыток завоевать сердце Т/И, если можно было просто оказаться здесь, найти её и… подчинить себе?       Фурута потерял счет времени и не знал, сколько прошло — секунды или часы, когда за спиной услышал чей-то голос. Несмотря на то, что тон показался ему детским, все равно обернулся. И в следующий миг увидел…       …как Т/И отскочила от него чуть ли не на несколько метров.       Он действительно выглядел так пугающе?       Ужас и страх застыли на лице и сползи только через несколько секунд, когда Нимура понял, что от улыбки болят щеки, а глаза слезятся непонятно от чего.       — Фурута? — надломанным голосом спросила Т/И, а её дрожащие от кошмара зрачки медленно обводили окровавленные руки и пальцы Нимуры.       Тот почти физически мог ощущать этот забитый страхом взгляд; воздух вокруг стал спёртым, а осознание медленно заползало в мозг.       Что она теперь подумает? Она испугается и убежит, возненавидит меня такого!       Фурута не мог оторвать взор от того, как Т/И, все поняв, медленно отходила и отходила от него. Шаг за шагом. По её красным щекам текли слезы, она закрыла рот руками так, словно молится, хотя, кому тут молится? Точно не тому, кто с маниакальным блеском в глазах и отвратительной улыбкой, словно потекший пластик, обернулся на неё, откликнувшись на собственное имя раза с третьего. [Тебе просто нужно свести её с ума и она поймет, почему твоя натура проявилась]       Тон, отвратительный и скребучий, но глубокий в своей жути и неизменно детский, появился где-то в голове. Слова давили на неё стальной балкой. Нимура замер, распахнув глаза.       — Зерно темной стороны — обиды, боли, сумасшествия… есть в каждом. Если ты поможешь ей стать настоящей, Т/И будет с тобой, Нимура Фурута, — Сачико за спиной парня отчетливо шептала слова, завлекающие, ужасные, и смотрела на Т/И с колкостью ножа, а та, напуганная внезапным появлением призрака, будто приросла к земле и тряслась от страха.       И Фурута был слишком слаб, чтобы воспротивиться этому соблазну. Выключатель щелкнул.       Отвратительная улыбка вновь исказила красивое лицо Нимуры. Сачико исчезла с оскалом, оставив все на самотек, а тот, напоследок сказав лишь губами «Прости», бросился на девушку…