Christmas for two

Хосок зачарованно глядел во влюблённые глаза напротив, запоминая каждую маленькую деталь этого прекрасного лица. Ему не хотелось расставаться ни на секунду, ведь Юнги — весь его чёртов мир. «Вали к чертям собачим!» — Хосок раскидывал ноты, рвал на себе кожу, не сдерживал слёзы и орал в звуконепроницаемой комнате для записи. Юнги стонал, пока его любимый шептал нежности на ушко, называя его «своим котёнком», «любимым», «деткой». Только Чон Хосок мог себе такое позволить, и это доводило второго до фееричного оргазма. Ведь только Мин Юнги мог вот так цепляться ногтями ему в спину и гортанно рычать. «Ну и пошло оно всё в пизду!» Последнее сообщение от любимого слишком задевало и без того ранимое сердце Чон Хосока. Они не виделись с Юнги уже две недели и даже не перекинулись парой фраз в чате. Его маленькая заноза в заднице ни разу не позвонил за это время, хотя раньше наяривал целыми днями, не давая Хосоку даже нормально расслабиться. О том, чтобы поработать — вообще следовало бы забыть. Эти две чёртовых недели показались для Хосока слишком длинными, будто они тянулись целую вечность. Он успел записать демоверсию новой песни, помог выучить сложные движения Сокджину, переделать все домашние дела по десять раз на день, натыкаясь при этом везде на Мин Юнги. Этот придурок буквально заполнил всё пространство Хосока: его бельё валялось где ни попадя по всей квартире, впопыхах после очередной ссоры в углу стояла забытая одинокая гитара, а возле кровати пылились любимые игрушки Юнги. Хосок в полной тишине жарил любимое мясо своего парня — говядину в соевом соусе, мысленно представляя, как бы сейчас мог жарить самого Юнги. Отчётливо вырисовывалась картина, как бы он оставлял мокрые следы от нежных поцелуев, чередуя их с легкими укусами на светлой шее, а затем слушал бы громкие стоны от горячих прикосновений к члену Мина. И только тогда, когда услышит заветное «хочу твой член», он бы… — Блять, — мясо слегка поджарилось, покрываясь тёмной корочкой. Запах гари вывел Хосока из транса, заставляя вспомнить о предстоящих выходных и почувствовать приятное напряжение между ног. Праздничный ужин был готов, осталось только дождаться Мин Юнги. Хосок нервно переводит взгляд с настенных часов, которые медленно отбивают последние двадцать минут до прихода любимого, на возбуждённый член. Если Юнги увидит своего парня во всей красе — будет неуютно и про серьёзный разговор об их отношениях следует позабыть. — Я успею, — Хосок сломя голову, спотыкаясь об собственные ноги, мчит в ванную комнату и запирает за собой дверь. Он не может позволить Юнги увидеть такое зрелище, когда они в ссоре. Но зато отлично может представить зад любимого, надрачивая. Спустив черные боксеры, Хосок начал медленно проводить рукой по возбуждённому члену, также нежно, как это делает Мин Юнги. Воображение нарисовало чёткую картину того, как его парень сидит голый на коленях и легонько прикасается влажным язычком к головке члена. Сначала аккуратно и медленно, делая круговые обороты вокруг чувствительной зоны, прерывисто постанывая и отчаянно ища будоражащим взглядом одобрения. Хосок любит такого Юнги, но, блядь, как же он обожает, когда Мин глубоко сосёт, издавая гортанные стоны. В такие моменты он просто бесподобен: розовые щёчки, бровки домиком, глаза полные желания и слёз вперемешку, возбуждённый член. — Да, Юнги, — Хосок надрачивает всё быстрее, чувствуя, что скоро кончит. Тепло приятно окутывает тело, отдавая приятными импульсами в голове. Чон стонет, держится за край раковины так сильно, что костяшки пальцев побелели, представляет на последних минутах, как жёстко трахает стонущего Юнги с кляпом во рту и красной попкой от шлепков. Хосок сквозь звон в ушах слышит, как пиликает входная дверь. Неужели уже прошло двадцать минут? Он слышит родной голос, который матерясь, ищет Чона. Но останавливаться уже слишком поздно, Хосок на пределе и не может вот так всё бросить и не кончить. Напрягаясь, он всё быстрее надрачивает, кусая губу до кровоподтёков, чтобы Юнги не слышал сдавленный стон. — Хосок, это уже не смешно. Выходи давай, — Юнги ходил по всем комнатам квартиры в поисках заносчивого урода, который обидел его и целых две, мать его, недели не вспоминал о своём парне. Ну да, пошёл он веселиться с бывшим лучшим другом, но они же не трахались. Юнги бы никогда не смог предать своё солнышко. Тем более, когда это солнышко охуенно горячее, — ты что там делал? С ванной комнаты вывалился Хосок, слегка растрепанный и несобранный, отчего казался Юнги ещё более сексуальным. Хотя, сейчас в нём говорит лишь лёгкое недомогание из-за отсутствия прикосновений любимого на протяжении двух блядских недель. — Что могут делать люди в ванной комнате? — С лёгким пренебрежением, Хосок откинул пряди волос назад, открывая любопытному взгляду Юнги прекрасное лицо. Но что-то Мина смущало в поведении парня и это что-то… — Ты что трахался с кем-то? Вопрос Юнги эхом пронесся по квартире, отдаваясь неприятными ощущениями по всему телу. Хосок чувствовал себя, словно нашкодивший ребёнок, который сейчас получит нагоняй от взрослого. — Что з… что за хуйню ты несёшь? — Хосок истерично засмеялся, пытаясь скрыть ладонями красные щёки. Лучше Юнги не знать о том, чем Чон занимался прямо перед приходом своего парня, — оглянись, нас тут двое. — Твоё лицо не выглядит так, будто ты просто готовил всё это для… — Юнги понял. Он присмотрелся лучше к окружению квартиры, пропитываясь атмосферой предстоящих новогодних праздников. В гостиной стоял приятный запах мандаринов вперемешку с любимым парфюмом Хосока, приглушенный свет вместе с переливающейся гирляндой только увеличивали уровень теплоты, а по-домашнему с любовью приготовленный ужин уже начинал остывать, — будто это всё для меня. Хосок испытывал двоякие ощущения: обидно, что любимый не сразу заметил старания Чона, но с другой стороны — сейчас он так мило выглядит с этим растерянным взглядом, полного ревности. Хотя по сути, Мин сейчас ревновал к самому себе. Хосок уже давно простил эту занозу за прошлые прогулки с Чимином, но гордость не давала шанса быстрее укутать любимого человечка в объятия, нежно поцеловать эти мягкие губы и смотреть фильм, накрывшись пледом. Они сидели вдвоём, в полном молчании и смотрели фильм «До встречи с тобой». Юнги не любил мелодрамы, но ради этого чуда, которое тихо забилось в углу дивана, он готов хоть двадцать раз посмотреть и каждый раз вытирать слёзы. Но сейчас атмосфера была не самой благоприятной. Картина маслом: двое взрослых парней в ссоре не могут адекватно оценить ситуацию и решить проблемы словесно. Вместо этого сидят как два идиота и смотрят, как главный герой дарит девчонке полосатые колготки. — Ну всё же, какого хера ты делал в ванной? — Юнги всё это время думал о том кровоподтёке Хосока. И хоть убей, он не понимает откуда он на этих чудесных губках? — Задел душем, когда купался, — отличная отмазка. Десять из десяти баллов, Хосок! Вот почему нельзя быть приличным до неприличия мальчиком в школе и никогда не врать. — Реально думаешь, что я поверю в это? — Юнги приглушил звук фильма и уселся поудобнее, чтобы рассмотреть ранку со всех сторон. Прищурившись, он приблизился к лицу Хосока настолько близко, что чувствовал тёплое дыхание парня, — я точно уверен, что ты прикусываешь губу… — Мин, мать твою за ногу, Юнги! — Хосок гневно смотрел в глаза парня, пуская мысленно в него все проклятия. А Юнги как на зло, смотрит так обеспокоенно и влюблённо, смешивает внутренний гнев, ревность и страсть в жгучий коктейль, — ты за кого меня принимаешь? — За сладкую булку, — Юнги неторопливо провёл взглядом по лицу любимого, останавливаясь на губах. Как же он хотел поцеловать его, до жгучей боли в горле хотелось кричать о любви, задыхаться в объятиях, чувствовать тёплые прикосновения и слушать нежные слова. Мин подался вперёд, замечая только свою единственную цель — родные губы. — Нет! — Хосок закрыл рот парню ладонью, отодвигая от себя. Не поймите неправильно, Чон очень этого хотел. Он желал этих прикосновений две недели, мучая себя воспоминаниями и успокоительными. Но Хосок хотел разобраться в их отношениях. Любит ли его Мин Юнги так же сильно, как он его? — Да какого хера, Хосок? — Юнги взрывается новой вспышкой ярости и теперь уже ходит кругами по гостиной, пытаясь прийти в себя, — что не так? Хосок молчит, потому что не знает, как спросить. А если быть точным, он боится ответа. А если не любит? Что тогда Хосоку следует сделать? Выгнать Юнги за дверь и забыть или стоит умолять его на коленях, чтобы полюбил? Первый вариант казался Хосоку правильным, но он точно знал, что в критический момент выберет второй. — Ты любишь меня? Хосок боится смотреть в глаза Юнги, но первый шаг уже сделан и вернуть слова назад уже нельзя. А Мин молчит, пытаясь подобрать правильные слова. Те самые, которые так важны для этого солнышка. — Конечно я люблю тебя, Хосок, — Мин Юнги садится рядом с парнем и заглядывает в тревожные, темные глаза. Обнимает за плечи и легонько целует в плечо, — я люблю всё в тебе. Твой голос, твои родинки, шрамы и твою улыбку. А ещё обожаю эту твою гребаную сторону импульсивного придурка, которая заставляет тащиться в магазин посреди ночи и покупать рамен. А от твоих прикосновений я просто схожу с ума. А ещё когда целуешь и гладишь меня по волосам, прижимаешь к стенке, легонько проводишь рукой по телу. И когда не легонько тоже… Хосок не выдерживает и целует Юнги. Жарко, мокро, требовательно. Блять, как он вообще мог сомневаться в своём котёнке? Конечно же он любит. Юнги впивается ногтями в спину, усаживаясь на руки к любимому, а Хосок не может оторваться от сладких губ. Проводит языком по нижней, легонько прикусывает и оттягивает. — Мхм, — Юнги стонет от возбуждения и покалывающего ощущения в месте укуса. Как. Же. Охуенно. Юнги чувствует, как возбудился Хосок даже сквозь серые штаны парня. Мин начинает ёрзать, заставляя своего парня приподнимать бедра навстречу. Но ещё одна секунда наслаждения и Хосок сталкивает Мина с себя, остужая свой пыл. — Нет, — Хосок легонько целует кончик носа разъяренного Юнги, который распластался на диване с возбужденным членом и неудовлетворённым задом, — это твоё наказание за двухнедельный игнор. — Это ты меня игнорил! — Юнги не мог поверить в то, что его добрый и любвеобильный Чон Хосок сейчас вот так запросто оставит его и пойдёт есть рис с говядиной. Ну уж нет, он так не оставит это. Юнги идёт следом за любимым, который уже насыпает себе рис, сидя за столом. И как только Хосок переводит взгляд на Мина, тот сразу же встает на колени и ползёт всё ближе, сводя с ума. Чон нервно сглатывает, не дышит и наблюдает за тем, как его горячий парень целует член сквозь штаны и смотрит прямо в глаза. Взрыв. Короткий стон Хосока послужил отличным сигналом для Юнги, который уже не мог дождаться, когда сможет отсосать ему, наслаждаясь вздохами. Мин стягивает штаны и боксеры с него, открывая глазам возбуждённую плоть. Он прикасается самим кончиком языка к головке, заглядывает в глаза Чона и хитро улыбается. Испорченный за три года отношений, Юнги знает, как довести это солнышко до ядерного взрыва. Он пускает маленькую дорожку слюны на головку члена, наблюдая за тем, как белеют костяшки пальцев напряженного Хосока. Чон не может и шевельнуться, словно зачарованный, он наблюдает за действиями Юнги. Чувствуя мокрый холодок на члене, Хосок уже представляет, как будет приятно, а чёртов Мин только улыбается и подмигивает. — Блять! — Хосок цепляется за край стола, когда Юнги резко начинает отсасывать, чувствуя наступающее тепло после холодка. В глазах появляются искры, а мозг больше не способен ни на что, кроме как любить этого чёртового Юнги. А этот проказник всё сосет и сосет, проводит языком по стволу члена, заставляя Хосока сходить с ума и стонать, — да, детка. Эти слова словно мёд в уши, отчего Юнги возбуждается ещё больше. Он уже хочет этот член в себе, ощущать смазку и руки на своей попке. Мин проводит языком от основания члена до головки, массируя рукой яички. — Трахни меня, — шепчет Юнги, срывая крышу Чону. Тот уже не в силах сопротивляться сексуальному котёнку и, быстро раздевая его, несёт на руках до комнаты. Аккуратно укладывает его, а сам думает о том, как бы не взорваться и не присунуть член Юнги прямо сейчас. Но безопасность для них — самое главное. Юнги ложится на спину и оттопыривает свой зад, надрачивая самому себе. О, это блаженное чувство, когда холодная смазка касается анального отверстия. Хосок тяжело дышит, массирует и готовится вставить один палец внутрь. — Ммм, Хосок, да, — Юнги вскрикивает и рычит, когда Хосок вставляет палец, вгоняя смазку внутрь. Чон покрывает его спину мелкими поцелуями, шепчет слова о любви. Ещё одна минута — и внутри Юнги уже два пальца. Хосок осторожно и нежно водил пальцами внутри, подготавливая очаровательную попку. — Детка, — Хосок шепчет на ушко, обдавая Юнги горячим дыханием, — я люблю тебя, Юнги. Юнги хотел ответить тем же, но смог выдавить из себя только рык, когда Хосок медленно начал вставлять член в подготовленную попку. Мин может поклясться всем святым, что это так нежно никто не умеет делать, как Чон. Аккуратно, заботливо, цепляясь пальцами за задницу и оставляя красные следы от ногтей. Юнги стонет, чувствуя новый прилив возбуждения. Руки и ноги уже затекли, но менять позицию не хотелось, ведь этот плен так мучительно прекрасен. Когда с прелюдией было покончено, Хосок словно одержимый, трахал Юнги, ловя каждый стон и напряжение парня. Юнги не мог подобрать слов настолько ему хорошо. Он чувствовал каждое движение, каждый шлепок, ощущал всем естеством любовь Хосока и был просто до безумия счастлив. В глазах заблестели звёзды, а в голове остался один туман. Юнги кончал, пока Хосок заполнял его зад своей спермой и ласкал его член свободной рукой. Мин отчётливо слышал каждый стон и тяжелый вздох любимого на ушко, чувствовал горячее дыхание и прикосновение раскочегаренного тела. — Эй, Хосок, — Юнги водил пальчиком по груди любимого, пока тот спокойно смотрел продолжение фильма, — так что ты делал в ванной? — Дрочил, вспоминая о тебе, — Хосок больше не мог скрывать это. Закатив глаза, он честно признался в своём маленьком грешке Юнги, который, казалось, был не особо удивлён. — Пиздец, не мог меня уже подождать, — Юнги рассмеялся, оставляя легкий поцелуй на щеке Хосока.