Never Fade Away

      Сбой в работе биочипа. Снова и снова. Чаще и чаще. Мигающая перед глазами красная строчка, подобная приговору. Даже непростая жизнь кочевницы была не столь страшна, как это. Желудок Ви словно в трубочку сворачивался, содержимое его просилось наружу — и вот тогда она боялась уже по-настоящему, так, как не приходилось бояться со времен того самого заказа для Эвелин, изменившего её жизнь и жизнь Джеки. А может быть, в большей степени у него всё осталось точно таким же — новые заказы, крупные суммы, уютные вечера с Мисти… Он ведь мог и не порвать с ней, верно? Впрочем, к чему думать об этом? Зачем ей думать вообще о чем-то?       Сбои причиняли боль, но не избавляли её от раздумий, которые были ничем не лучше — врезались осколками, казалось бы, в мозг с другой, со внутренней стороны. Смерть. Ей недолго осталось. Смерть.Чертовски, просто блядски сильно не хотелось оставлять этот мир, каким бы он ни был — грязным, несправедливым, покрытым пролитой корпорациями кровью, засохшей и похожей на ржавчину. Не хотелось уходить.       Во рту было сухо, как в пустыне. Ви приоткрыла глаза, скосила взгляд немного в сторону — рука беспомощно свесилась с постели, выронив головоломку, которую она пыталась вечером решать, чтобы не погружаться в свои мысли. Сейчас было за полдень и солнце, палившее уже не так жарко, лениво скользило золотыми лучами по стенам, улицам, заглядывало, быть может, и в самые темные переулки, куда не сунется приличный человек, зная, что он может там найти. Ви сейчас могла лишь предположить, каким оно было, это солнце. В её квартиру свет не проникал. Да ей было бы больно смотреть на него — она предпочитала холодную темноту. В этой темноте она сползала с кровати и еле как добиралась до ванной, ударяя по кнопке и подставляя спутавшиеся нечесаные волосы струям воды.       — Джонни?.. — позвала она слабым голосом.       Слишком давно вместе, слишком хорошо знали друг друга. Ви не ждала жалости — это чувство едва ли вообще было ей знакомо. Ей просто хотелось увидеть Сильверхэнда. Пускай он был живым напоминанием о её несчастье — так было лишь поначалу, не теперь. Она заскользила ладонями по промокшей футболке, чертыхнулась, вспомнив, что не успела раздеться перед тем, как забраться в душевую. Значит, лучше сделать это сейчас. Она безо всякого смущения стягивала с себя мокрую тряпку, когда наконец услышала его голос:       — Хуже?       — Задай уже какой-нибудь другой вопрос, а, — раздраженно отозвалась Ви, рассеянно ковыряя ногтем родинку над ключицей. — Ты живешь в моей голове, ты знаешь, что там происходит.       — Да нихуя я не знаю, — Сильверхэнд прошелся туда-сюда.       Она набрала в сложенные лодочкой ладони воды и плеснула себе в лицо.       — Джонни… Ты чувствуешь сбои?       Только бы убедиться, что у него все так же, все те же боль и страх перед будущим, которое стало еще более неопределенным — что это не ловушка «Арасаки», призванная свести её с ума от паники. Это паника, Ви не обманывала себя. Вялотекущая, и всё-таки… Она посмотрела на Сильверхэнда — сердце билось где-то чуть ли не в глотке, готовое выпрыгнуть наружу. А может быть, это снова тошнота подкатывала все сильнее и сильнее, вынуждая её дернуться и стиснуть зубы. Джонни медленно покачал головой, скрестив руки на груди.       — Нет. Ви, ты…       Его недосказанная мысль пронеслась в её голове. Жалкая. Ты выглядишь жалко, Ви. Когда-то давно ты так надеялась заполучить пропуск в Высшую Лигу, ты так хотела, ты из кожи вон лезла — и вот теперь сидишь, не обращая внимания на то, что вода холодная, как лёд. Ты так далека от той наёмницы, что ворвалась вместе с Уэллсом в Арасака-тауэр, перестреляв большую часть агентов, упокоив их навсегда, начинив их тела разрывными пулями. Не самая чистенькая и спокойная смерть, и всё же она смоет с них грехи. Да, ты держалась молодцом, Ви. Даже тогда, когда Джеки тащил тебя к Вектору, чтобы подлатать. Ты помнишь эту боль? Боялась ли ты её? Ответь же, Ви. Ты и не вспомнишь, потому что тебе было плевать. Ты думала лишь о том, чтобы выжить, ты не хотела терять время, которого у тебя и без того осталось мало.       — Ви, вставай, — протянул Джонни. — Вставай, пройдись, выкури сигарету. Еще ничего, блядь, не кончено.       — Нет, кончено, — отозвалась она устало. — Сбоит всё чаще и чаще. В следующий раз я даже до дома не доберусь.       — Ви, — его голос как будто бы смягчился, стал вкрадчивее, но она знала, что из-под бордовых стекол очков на неё смотрели глаза не простого человека, но террориста, который никогда не боялся поставить на кон всё, что у него есть.       Она понимала, что это неправильно — валяться здесь, во мраке и среди разбросанных коробок из-под уличной еды, которая совершенно не нравилась Джонни, и всё же ей доставлял какое-то мстительное удовольствие тот факт, что даже он начал беспокоиться. Ви приоткрыла веки, медленно пошлепала ладонями по набирающейся вокруг воде.       — Как там поётся в твоей песне? — прошептала она. — Никогда не исчезнет?       — Ты слушала? — Джонни приподнял бровь. — Скажи, охуенно.       — Немного не моё.       — Это потому что ты нихера не понимаешь в музыке, Ви.       — Зато отлично разбираюсь в пушках. В Найт-Сити это умение куда важнее, чем твоё треньканье на гитаре.       — Ты меня дерьмом не обольешь, как ни старайся. Знаешь, иногда я чувствую себя ебучей куклой — ты со мной поговоришь и тебе как будто бы не так хуево. Даже улыбаешься. Профилактика.       — Я улыбаюсь, потому что ты идиот, Джонни. Ты столько лет просидел в кибер-пространстве и совсем не изменился. Твои рокербойские мечтания спустя пятьдесят с лишним лет похожи на какой-то вирус. Или демона, забравшегося в подсеть. Тебя надо… отторгнуть.       — А надо ли?       Она понимала, что надо — чтобы пресечь момент, когда расставаться будет слишком тяжко. Ви редко вспоминала о том, что выход для них обоих — это значит разъединение. Навсегда. Куда отправится Джонни? Будет ли он существовать хотя бы в сети или умрёт окончательно? Джонни словно потревоженный дух, хотя, по большому счету, он никогда и не засыпал. Ни на секунду.       — Я не хочу исчезать, — сказала она, поднимаясь и нашаривая рукой полотенце, чтобы обернуться в него. — И ты тоже не хочешь, признай.       — Я уже один раз исчез, — Сильверхэнд пожал плечами. — Не думаю, что разница будет большой.       — А, вот как… — Ви усмехнулась.       Она уже неплохо держалась на ногах — тело быстро восстанавливалось после острой боли и слабости. Ви не ждала, что Джонни появится сзади, но он появился, обхватив её руками и притиснув к себе так, что, кажется, затрещали ребра и полотенце начало опасно сползать вниз. Он был энграммой, и всё же его прикосновения были такими ощутимыми, хотя она каждый раз напоминала себе — Джонни жил лишь в её голове. И всё равно имел равный доступ как к телу, так и к разуму. Ему не нужно было прилагать много усилий, чтобы убеждать её в правильности тех или иных действий. Джонни Сильверхэнд был настоящим «демоном» — забрался в твой мозг и почти всё держит под контролем. Джеки никогда не умел делать нечто подобное, а может быть, и вовсе подходил ей лишь в качестве друга — этот друг дотащит тебя к риперу, прикроет в перестрелке, но не даст этого странного, приятного ощущения, когда Джонни везде. И при этом в какой-то степени его не существует.       — Знаешь, о чем я думаю? — произнес Джонни негромко, и Ви был знаком этот тон, не терявший вкрадчивости, но почти требовательный, которому едва ли можно противиться. — Нам нужно какое-нибудь дело. Тебе нужно. Вломиться куда-нибудь, дать кому-то пизды и забрать бабло у фиксера. Ты слишком долго сидела здесь.       — Джонни, я…       — И ты скажешь смерти что-то вроде «да пошла ты на хуй». И будешь права. Что и кого угодно можно в этой жизни послать. Даже смерть. Она не исчезнет, но ты нагнешь её — и этого уже достаточно, Ви. А потом мы займемся остальным. Всё будет на мази.       Его руки поднялись выше, от пояса к её плечам, сжав их, словно через прикосновение он стремился передать ей свою уверенность.       — Да и что-то я не припомню, чтобы в Высшей Лиге кто-то отсиживался в углу. Девочка, ты должна жечь. Помнишь, что тебе сказала та кукла в «Облаках»?       — Помню, — произнесла она негромко, закрывая глаза.       Сжигать, если придется. Убивать, если будет нужда. Ви имела опыт в подобных делах, могла встрять даже в самую крупную заварушку и выбраться из неё относительно чистенькой, но куда больше её пугала не возможная неудача, а то, что после всех усилий не останется ничего. Её след потеряется в этом городе, как мог бы потеряться след Джеки, если бы она не спасла его, отчаянно покрывая матом Деламейна, чтобы тот поскорее вёз их к риперу. И только он, а еще, может быть, Мисти и Вик будут помнить, что была когда-то такая наёмница по имени Ви, которая предпочитала называть себя лишь так. Валери… Звучало так чуждо. Нет, она оставалась Ви большую часть своей жизни. Умереть так, чтобы никто после не вспомнил… Она не допустит такого конца. Сильверхэнд, кажется, тоже.       Но…       — Прости, Джонни, — тяжело произнесла она. — Сбой в чипе может всё нам похерить. Я могу откинуться в самый ненужный момент. Позорная смерть с поднятыми кверху лапками. Я не…       Но Джонни Сильверхэнд был не согласен. Джонни был зол на неё в эту секунду и Ви, пожалуй, могла его понять. Только вариантов не было.       Вода еще капала с её влажных волос, когда она попыталась дойти до постели, но ощутила толчок — такой сильный, что он заставил её упасть на кровать. Полотенце раскрылось, его края сползли, открывая её нагое тело — немного поджарое, но все же не потерявшее своих мягких прелестей. Прелестей, которые так нравились Джонни Сильверхэнду. Ви потребовалось лишь несколько секунд, чтобы осознать, что он уже рядом — он накрыл её собой так, что по всему телу до самых кончиков пальцев пробежали искорки тепла. Она столкнулась с ним взглядом, рыкнула, попытавшись высвободиться — неудачно. Как она давно знала, ему ничего не стоило взять над ней контроль.       — Джонни, блядь…       Ей хотелось наорать на него, оттолкнуть, чтобы он понял, как это подло на самом деле — нападать на неё таким образом, пока она еще слаба. А потом Ви вспомнила — в Найт-Сити ни от кого не следовало ждать благородства или справедливости. Даже от энграмм отчаянных рокербоев.       — Джонни, нет!       — У тебя каждая клеточка твоего мозга кричит «да», Ви, — Сильверхэнд усмехнулся ей в лицо. — Не пизди, умоляю. Иронично, что даже когда тебе хуево, ты думаешь о сексе. Ни у одной моей фанатки такого рвения не было.       — Я не твоя фанатка. И уж точно я не Альт Каннингем. И не Бестия…       Джонни усмехнулся почти снисходительно, и она сама поняла, какая глупая это была попытка парировать его удар. Разумеется, ни Альт, ни Бестия были здесь ни при чем — биочип оставался лишь их с Джонни проблемой. Проблемой, которая сплотила их, а потом дала им нечто большее, чем некое подобие хрупкой дружбы. В общем-то, с Джонни невозможно было дружить — с таким редкостным мудаком можно было только трахаться, потому что Ви вечно тянуло на мудаков. За это она себя терпеть не могла.       — Я боюсь исчезнуть, Джонни… — призналась она, чувствуя, как изнутри жжет легкие — потому что она забыла дышать. — Как в твоей песне…       Повинуясь его мыслям и его ответному желанию, рука потянулась ниже, от груди к крепкому животу, до самого лобка. Ноги чуть раздвинулись, пальцы дотронулись до клитора медленно и дразняще — так, как ей всегда нравилось делать, чтобы растянуть удовольствие. Джонни сказал ей как-то, что у неё охуенные ноги. Сама Ви не была в этом так уверена, но теперь, ощущая на себе его взгляд, знала, как чертовски сильно он жалеет, что не может прикоснуться по-настоящему. Ты не наскучиваешь, Ви, говорил он. Ты всегда разная. То озлобленная, то покорная, то уверенная, то погруженная в себя. С тобой приятно иметь дело. Тебя саму приятно иметь, что уж тут скрывать. Скромником Джонни Сильверхэнда трудно было назвать.       Он был рядом с ней, в ней, на ней — и он чувствовал то же, что и Ви. Чуть ли не с цепи рвался, чтобы вывалиться в этот мир уже не энграммой, а живым человеком. Но он не сможет. Эта мысли просачивались в голову Ви даже тогда, когда она заскользила пальцами быстрее, ввела один и дернулась, сжалась и задрожала всем телом.       В апартаментах было душно и темно, не хватало воздуха, однако это перестало её заботить. Она снова слилась с Джонни, снова дала ему возможность почувствовать, как ей хорошо, как ей насрать на тот факт, что каждая лишняя минута их совместного существования убивает её. Это цена. Цена за Сильверхэнда, за возможность остаться его девочкой.       — Ты боишься не исчезнуть, Ви.       В глазах Джонни зажегся дьявольский огонек.       — Ты боишься, что исчезну я.       Она захлебнулась стоном, выгнулась, невольно смяв ступнями одеяло, ставшее бесформенным комком, царапнула ногтями по внутренней стороне бедра. В голове отчаянно металась одна и та же мысль, одно и то же имя — Джонни, Джонни, Джонни…       Словно кроме него в этом мире вообще ничего не осталось.       Тело отказывалось подчиняться, а послеоргазменная дрожь все еще не уходила. Сильверхэнд исчез. Ви, медленно сев на постели, отбросила прядь волос со лба.       — Да ни хуя, — произнесла она в пустоту. — Ничего я не боюсь.       Завтра. Завтра же она непременно возьмется за какой-нибудь заказ. Съездит к Реджине или, может быть, к Вакако — будущей легенде Найт-Сити, даже если она умирает, все равно нужно что-то есть и платить за свой угол.       — Умный нашелся, пиздец. Боюсь, как же…       Ви почти услышала, как спрятавшийся в её голове Сильверхэнд смеётся над ней.