Ханахаки

Острые шипы багрово-красного не раскрывшегося бутона розы медленно прорастали на небольшом стебельке, своими кончиками мучительно пронзая лёгкое. Пятый скрючился от боли в груди над раковиной. Слёзы медленно подступали к глазам и предательски щипали, но парень зло смахнул их, пытаясь утихомирить неприятное чувство в груди. Почему бы тебе просто не признаться ей? Потому что я размазня… Трус… Слабак… Боль снова пронзила грудь парня и Номер Пять закашлял. Кровь медленно вытекала изо рта касаясь белой поверхности. Прекрасная роза выходила прямо из размеренно бьющегося сердца, повторяя его изгибы и медленно разрастаясь дальше. Их уже три… Маленькие аккуратные, раскрывшиеся пышными лепестками, розы заполонили своими большими бутонами, стеблями и пушистыми листьями каждый уголочек сердца, всё норовя вырваться наружу, дальше, прямо потягиваясь длинными и цепкими руками к лёгким. И одному повезло вырваться. Тому, третьему, открывающему проход последующим, которые могли заполонить собой всё тело изнутри. Поначалу все цветы появлялись медленно, неторопливо, бутоны раскрывались спустя несколько дней и не были такими большими. Это была первая стадия, только начало… Через несколько дней состояние Пятого ухудшилось. Виновница его мучений была Стефани. Парень случайно увидел её способность материализовывать предметы и привёл девушку в Академию Амбрелла. Стеф очень вспыльчивый и одновременно ранимый человек. И она заняла место в грубом, не умеющем любить сердце Пятого. Киллера. Лучшего убийцы Комисии. Который никогда не проявлял чувств. Никогда… В глаза бросили жгучие искры горячей стали, разъедающей их в кровь. Вылез первый шип. Болезненный, тянущий, мучительный. Он едва ощутимо коснулся своим кончиком правое предсердие, но Пятый чувствовал его каждой клеточкой тела. Хотелось срезать его, вырвать, убрать подальше, чтобы не чувствовать изнывающую тяжесть образованной гаммы горечи. Первый шип, словно клеймо на всё существование, породил спустя несколько часов ещё несколько иголочек, так «правильно» занимая нужные места в сердце, вызывая горящую агонию муки и заставляя тело сгорать изнутри. Ночи для парня стали мучительнее, дольше. Он не смыкал глаз ни на миг, пытаясь пересилить боль, но безуспешно. Под глазами появились неестественные ему синяки. Осанка перестала быть идеальной. Еда не лезла в рот. Братья и сёстры стали что-то подозревать. Через несколько дней утром, Пятый заметил маленький бутон красной розы, прорастающий на тыльной стороне правой руки. Дышать становилось все тяжелее, как и ходить. Вероятно, внутри уже был целый куст прекрасных роз, которые пронзали болью уже всё тело. Парень сморщился от подступающей тошноты и осел на пол. Еле «вытолкнув» из организма один цветок, Пять понял, что сидит посреди зала. Ему было уже всё равно, увидит его кто-нибудь или нет. Хотелось взять нож и перерезать горло. Забыть эту боль. Начать жизнь заново. Звуки окружающего мира постепенно отдалялись. Глаза закрываются. Тело становится невесомым и разум Пятого окутывает пелена спокойствия. Упал в обморок.

*

Парень медленно открывает глаза. Всё тело вновь пронзает ноющая боль. Он лежит на кровати в своей комнате. Рядом с постелью стоит стул, а на нем спит та самая девушка, которая заполнила весь разум парня. Голова Стеф лежала на краю кровати. Короткие волосы красиво обрамляли безмятежное лицо Восьмой. Тошнота вновь подступила и Пятый сдавленно закашлял, стараясь не разбудить сестру. Девушка проснулась и подала ёмкость, чтобы Харгривз не запачкал постель. Облакатившись на спинку кровати, парня стало рвать. Кровь, смешанная с желчью и красными лепестками выходила из организма Пятого. Лицо Стефани озарило нескрываемое беспокойство за брата. Когда приступ тошноты закончился, Харгривз попросил свою девочку лечь рядом. Он понимал, что любовь не взаимна и хотел попрощаться, чувствуя, что конец близок. Стеф легла на грудь парня, обнимая его. Девушка заметила красный цветок на руке Пятого. Она бережно дотронулась до растения, заглядывая в глаза парня. — Кто она? — на глазах Стефани появились едва заметные слёзы. Мокрая дорожка появилась на щеке девушки и Пятый смахнул каплю. Снова болезненный кашель. Закинутая голова, закрытые глаза и хриплый стон. Харгривз сильнее прижал девушку к себе. Это конец… Глаза закрываются. Хватка слабеет. Вдали слышится крики боли. «Пятый, нет! Я… я люблю тебя, Пятый! Я не смогу без тебя, не умирай…» — девушка громко рыдала и заикалась. Разум отключился окончательно.

*

Неприятный холодок прошелся по коже Пятого. Парень открыл глаза. Глубокая ночь… Ночная рубашка прилипла к груди от слёз девушки, которая спала на Харгривзе, сильно сжав его в объятиях. Номер Пять аккуратно поднялся, параллельно сплёвывая оставшиеся окровавленные цветы и отдельные лепестки роз. «Стеф?» — тихо позвал парень. Девушка промычала что-то нечленораздельное и вскочила, опираясь руками на грудь парня. Глаза красные от пролитых слёз. Губы опухли. Волосы запутаны. Стефани резко обняла Пятого, уткнувшись ему в ключицы. Обняв девушку, Харгривз стал успокаивать сестру, поглаживая её по шелковистым волосам. Тело Стеф сотрясалось от всхлипов и слёз. Она спасла его. Их любовь взаимна... Как камень с плечь... Подняв лицо девушки, Пятый прильнул губами ко лбу Стефани и подвинулся на кровати, этим разрешая лечь с ним. Стеф легла рядом с парнем и прижалась всем телом. Руки Пятого скользнули на талию. «Я люблю тебя» — тихий шепот Харгривза изменит жизнь этих обоих навсегда. Любовь — вот что больше всего нужно человеку, который убивал людей, не жалея их и обретая всё новые грехи на свою душу… Любовь…