Последний танец

Бункер. Тайная комната. Та самая душераздирающая сцена. Смерть буквально ломится к ним. Каждый ее толчок о дверь сопровождается жутким звуком ломающейся защиты. Кас знает, что у него осталось ничтожно мало времени. Но он продолжает говорить. Выговаривать все, что не решался сказать долгие годы. Обнажал душу, потому что знал, что это его окончательные последние слова. Он всегда знал, что умрет, чтобы спасти Дина. Именно это сейчас и должно было случиться. Но перед этим Винчестер должен услышать, сколько он значил... нет, значит для своего ангела. — …Ты изменил меня, Дин. Кас замолк. То ли пытаясь правильно собрать слова в предложения (что, на самом деле было не так-то просто в такой момент), то ли давая Дину время осмыслить происходящее, то ли... хрен вообще знает почему, да и имеет ли это значение? — Почему это звучит как прощание? — спросил Дин. Вот оно. До боли знакомое выражение лица, полное неверия, отчаяния и отрицания. Такое характерное для охотника, потерявшего практически всех, кто был ему дорог. — Потому что это оно и есть, — Кас не стал отрицать очевидной правды. В очередной раз раздался скрежет ломающейся защиты, и что-то в его голове щёлкнуло. Будто давно стоявшая там стена рассыпалась в порошок, освобождая маленькие потаённые желания. Кас понимал, что не сказал главного. Того, без чего весь его план с геройским спасением Дина пойдет ко дну, но это оказалось неважно. По крайней мере, не прямо сейчас. Прямо сейчас он хотел другого. И, раз ему все равно суждено умереть, почему бы не перенести эту хотелку в реальность? Он быстро смахнул скатившуюся по щеке слезу тыльной стороной ладони и подошел к человеку почти вплотную. Винчестер неровно выдохнул. «Личное пространство, Кас» — вдруг вспомнил ангел слова Дина, и отошел на полшага. Дин смотрел на него влажным взглядом. Никаких человеческих слов бы не хватило, чтобы описать все эмоции, которые отражались в его глазах. Кас протянул руку в приглашающем жесте: — Станцуешь со мной? Глаза Дина чуть расширились. Он непонимающе приподнял брови. — Ч-что? — его голос дрогнул. — Я приглашаю тебя танцевать. — сказал Кас и посмотрел прямо в изумрудные омуты на лице Винчестера, — Пожалуйста, иди ко мне. Тот отвел взгляд. Выдохнув, он неуверенно протянул ладонь и коснулся чужих пальцев. Защитная печать снова вздрогнула. «Кас наверняка знает, что делает» — подумал Дин, принимая приглашение. Но Кас не знал. Он не знал, зачем притянул охотника ближе, отводя их соединенные руки немного в сторону. Не знал, зачем кладет окровавленную (от рисования знака) ладонь на плечо Дина, оставляя новый отпечаток параллельно старому поверх нескольких слоев одежды. Не знал, зачем уткнулся головой в ключицу охотника, повернув лицо к его шее. Им просто двигали какие-то неведомые инстинкты. И, кажется, Винчестер был совсем не против. О, даже больше, чем «не против» — он осторожно положил руку на талию Каса, уткнувшись носом в его макушку. Кажется, эти же инстинкты завладели и им. Они начали танцевать. Хотя, танцем назвать это было сложно, — они просто переминались с ноги на ногу, медленно кружась. Но им было плевать. Казалось, ничего кроме них сейчас не существовало. Даже Билли, пытающаяся пробить дверь мысленно отошла на второй план. Они двигались пару минут, а может часов, прежде чем Кас наконец нарушил тишину: — Дин., — его голос бы тихим и еще более хриплым, чем обычно, — прости меня. — За что? — так же тихо спросил Винчестер. В его голосе явно читалось непонимание. — За то, что не сделал этого раньше. Тут Дин остановился, чем заставил Каса поднять голову и посмотрел в его глаза. — Что ты имеешь в виду? — То, что нужно было пригласить тебя на танец еще в тот момент, когда ты решил, что мой прошлый синий галстук недостаточно аккуратно сидит и решил его поправить. — Было видно, как ангел засмущался, — ты тогда был особенно красивым. Дин немного оропел от такого заявления, но быстро пришел в себя. Пошло оно все, знаете ли. Дин не даст снова глупым предрассудкам лишить его самого лучшего подарка, который он постоянно прятал в дальние уголки своего сознания. Он не даст себе самому снова все испортить. — Я всегда особенно красив, когда смотрю на того, ради кого живу, — Дин мягко усмехнулся, — например, сейчас? Разве сейчас я не особенно красивый? Кас бросил на него хмурый непонимающий взгляд и чуть наклонил голову. Внезапно, кажется, до него дошел смысл слов, сказанных Винчестером, и он опустил лицо. Дин испугался, что ляпнул что-то не то и уже мысленно себя проклял. Сплетя пальцы их соединенных рук, он аккуратно наклонился, чтобы прочитать выражение лица Каса, уже ожидая самого худшего, но увидел, что… Кас улыбался. Действительно, черт возьми, улыбался. Искренне и нежно, с счастливыми морщинками в уголках глаз. Защита пошатнулась еще раз под ударами Смерти. Уже было понятно, что печать ослабла настолько, что вот-вот должна была исчезнуть. Удары ощущались как обратный отсчет до взрыва бомбы, каждый раз напоминая о том, что времени у них становится все меньше и меньше. Дин приподнял голову Каса за подбородок двумя пальцами. Их взгляды встретились. — Я люблю тебя, — прошептали они почти одновременно. Удивленно-восхищенно расширив, а потом снова сузив глаза (так же синхронно), оба расплылись в еще большей улыбке. Только очень внимательный человек мог бы заметить в этих улыбках огромную тень печали, грусти и тысячи неозвученных слов: это все-таки было прощание. — Не надо, Кас, — сказал Дин, но было уже поздно. Из стены позади него начала вылезать черная жижа. Пустота. В этот момент в комнату ворвалась Билли, и Кас пихнул Винчестера в другой угол помещения, одарив последним взглядом. Дин просто смотрел, как Пустота обволакивает сначала ангела, потом Смерть, и уносит их в неизвестность. Только когда все закончилось, он позволил себе дать волю чувствам и эмоциям. Он плакал до тех пор, пока не пришел Сэм. И плакал каждую ночь, прежде чем умереть самому. И плакал от счастья, когда встретил своего ангела в Раю.