Одержимость.

— Уебать тебя охота, — Бэлла фыркнула, поднимая разбитое лицо старшей за подбородок на себя и сильно сжимая его, — заебала уже постоянно с кислой миной ходить. *** — Ты выглядишь как мужик, в курсе? — Кузнецова брезгливо скривилась, откладывая от себя портфолио татуированной, — ты работала в компании Петровы, почему уволилась? Платит то девка не мало. — У меня есть определенные правила в работе, там их придерживаться невозможно, — Костья нервно теребила кончик рукава пиджака, поглядывая на потенциальную начальницу. — Неужели ты думаешь, что здесь тебе удасться придерживаться своих правил? — Бэлла ухмыльнулась, закатив глаза, девушке перед ней уже за двадцать, а ведет себя как глупый ребенок, — юриспруденция — рисковый и опасный бизнес, мои адвокаты самые лучшие, почему ты считаешь, что способна с ними сравниться? — Сложнее всего засудить насильников и тех, кто избивает членов своих семей, — Купер расслабленно махнула рукой, чуть улыбаясь, — я представляла интересы жертв в одном таком деле, отец насиловал свою дочь на протяжении пяти лет, избивал ее, ваши, те самые лучшие, адвокаты представляли интересы обвиняемого, я выиграла это дело, особо не напрягаясь. Белокурая недовольно нахмурилась, вставая из-за стола и подошла вплотную к темноволосой. — Это было неделю назад, после этого дела ты уволилась, мои люди, по всей видимости, предлагали именно тебе взятки, если ты продуешь дело, ты не взяла, большие деньги, между прочим, — Кузнецова недоверчиво посмотрела на Каспер, задумчиво покусывая нижнюю губу, впервые кто-то на ее памяти отклонял ее деньги. — Я работаю адвокатом, потому что хочу помогать людям, а не потому что мне нужны деньги, брать взятки — не этично. Бэлла кивнула, погружаясь в свои мысли. Девушка перед ней явно была сильным адвокатом, не взять ее — значит потерять потенциальный заработок и, возможно, место в топе, если Купер подастся еще в какую-то компанию. А если учесть тот факт, что девушка не берет взятки — нужно держать ее на коротком поводке, пока та конкретно не испортила ей важное дело. — Ты принята, но... — Словетская оскалилась, нависая над татуированной, — ты будешь моей милой послушной собачкой, мне не нужен работник, который ставит собственные ценности и правила выше моих, Купер, если я скажу, что ты будешь брать взятки, то ты будешь их брать, если скажу ползать передо мной на четвереньках, то ты сделаешь это, если я прикажу подставить свою задницу, то ты подставишь ее, как послушная шлюха. Кузнецова не узнавала саму себя, она никогда не чувствовала такое влечение к девушкам, может, тут дело лишь в том, что именно эта девушка была чертовски необычной, эту брутальность, гордость хотелось сломить, хотелось подчинить ее себе. Костья смерила младшую взглядом, наполненным презрением и отвращением. — Я не собираюсь быть твоей сукой на побегушках, всего хорошего, Кузнецова, — Каспер уверенно оттолкнула голубоглазую и стремительно направилась в сторону выхода из кабинета. Купер не была человеком, который стал бы прогибаться под кого-то, она всегда добивалась всего сама и этот раз не будет исключением. — У тебя есть сестра и маленькая племянница, верно? — Бэлла хмыкнула, замечая как напряглась спина замершей девушки, — у меня достаточно денег для того, чтобы убрать их без огласки, ты осознаешь это? Каспер развернулась, поджимая губы. — Зачем тебе это, а? Найдёшь другого адвоката, их море, — Костья спрятала руки в карманы брюк, нервно теребя грубую ткань. Кузнецова расплылась в надменной улыбке, медленно подходя к татуированной. — Я всегда получаю то, что хочу, а сейчас я хочу послушную собачку в виде тебя, Купер, — Словетская властно схватила старшую за подбородок, наклоняя ее к себе, — ты в любом случае достанешься мне, но мы можем обойтись без лишних жертв. Бэлла не понимала свою собственную, возникшую из неоткуда, помешанность, но сейчас у нее есть цель и она готова получить ее, любой ценой. — У тебя нет выбора и ты прекрасно это понимаешь, не выебывайся больше нужного, — Кузнецова толкнула темноволосую к стене, сжимая ее горло, — решай побыстрее, сука, время не резиновое. Важнее семьи в жизни Каспер ничего и никогда не было. Сестра и племянница — вся ее жизнь, вся ее семья. Купер понимала, что девушка перед ней не блефует, о том, что ей не составит труда лишь кого-то жизни говорило все в ней. А Каспер что? Ей давно стало похуй на свою жизнь, она держалась ради семьи и продолжит держаться ради ее благополучия. — Я согласна, — Костья гордо вскинула подбородок, упрямым взглядом смотря на младшую, — довольна? Словетская закатила глаза, резко ударяя татуированную по лицу. Она выбьет из нее всю дурь, совсем всю. — Более чем, шлюха. *** Костья потупила взгляд в пол, устало прикрывая глаза. Два гребанных года. Она провела два гребанных года в одном доме. Купер согласилась, ради семьи, а в итоге потеряла ее навсегда. Она повелась на то, что у нее будет шанс проявит себя, выставить себя в лучшем свете, показать на что она способна. Но, Кузнецова, по всей видимости решила, что ее новая игрушка способна лишь на подставление задницы. Бэлле нравилось смотреть на то, какой потерянной, зашуганной стала Купер. Ей доставляло дикое удовольствие ломать людей, но этот случай был особенным. Она не чувствовала ничего кроме дикого азарта, ею вела дикая одержимость и она добилась успеха. Она сделала так, чтобы старшая подчинялась ей и это ощущение власти стоило вложенных нервов в это. — Я, блять, говорила сделать ебало попроще, — Кузнецова оскалилась, хватая татуированную за волосы и роняя ее на пол, вызвала тихий стон, — ты ничтожество, еще не так давно ты щеголяла передо мной с гордо поднятым подбородком, а теперь пресмыкаешься, ты не можешь ничего сделать, ты никто. Каспер сжалась, стараясь не дергаться, за два года она изучила все повадки младшей и знала, что сейчас лучшим вариантом будет смирение. Бэлла рыкнула, с силой ударяя ногой по животу татуированной. — Раздевайся, раз ты годишься только для секса, то займись этим, — Кузнецова отошла к креслу, с довольным видом плюхаясь в него, — быстрее. Купер поморщилась, с трудом поднимаясь с пола. Все тело болело, голова кружилась и ничего не соображала. Костья напряглась и, опираясь локтем на стену, начала стягивать одежду. Бэлла чуть скривилась, с отвращением смотря на тело старшей: слишком худое, все в синяках, татуировки стали сливаться с кожей из-за ее фиолетового окраса. А Кузнецова никогда не признается самой себе в том, что изуродовала своими руками самое прекрасное в своей жизни. Легкий румянец смущения из-за наготы перед кем-то упрямо продолжал появляться на щеках Каспер раз за разом. Кузнецова подошла вплотную к старшей и грубо развернула ее, вжимая в стену. Бэлла уверена раздвинула ягодицы татуированной, с легкой проникая одним пальцем в анальное отверстие. — Ты действительно шлюха, такой дырке многие позавидуют, — Словетская хмыкнула, как напрягается тело под ней, она давным давно поняла, что сломать Купер физической болью невозможно, не зря же говорят, что слова ранят сильнее всего. Бэлла грубо вставила третий палец, разводя ими внутри девушки, одновременно оттягивая ту за волосы лицом в свою сторону. — Видишь, на что-то ты действительно годишься, можешь не волноваться, на какую-то работу тебя действительно могут взять, — Кузнецова присвистнула, удивленно замирая, услышав тихий голос. — Это значит, что я смогу уйти отсюда? — Костья поклялась сама себе почти год назад, что не будет говорить с этим человеком, не будет демонстрировать свои эмоции, но сейчас все ее планы с треском рухнули. Бэлла чуть улыбнулась, она успела полюбить этот голос, она успела от него отвыкнуть. Кузнецова сглотнула ком, образовавшийся в горле, девушка старалась подавить жалость и желание обнять Купер, черт, она сама испортила жизнь человеку, а теперь хочет все исправить. Словетская злобно рыкнул, качая головой, положительные эмоции — дерьмо, она не даст себе их испытывать, она не даст их испытывать никому рядом с собой. — Дерьмовый голос, Купер, лучше заткнись и никогда больше не открывай рот, — Бэлла криво ухмыльнулась, с силой сталкивая голову старшей со стеной, вслушиваясь в приятный стон, наполненный болью, — так гораздо лучше. Каспер прикрыла глаза, издавая тихий всхлип, голова гудела, тело сильно болело и, казалось, все вокруг нее начало испаряться. Кузнецова распахнула глаза, вовремя подставляя руки под свою жертву и ловля ее до соприкосновения с полом. — Сука, даже задницу нормально подставлять не умеешь.