Спасение

      Её кудрявые волосы доставали почти до поясницы, и уже привычно она заплетала их в косу, которую дополнительно закалывала шпильками, создавая странную, однако очень удобную причёску. На ней была чистая, что редкость, рубашка и чёрные, кожаные брюки. Стоило ей переодеться, как странное чувство охватило её, некая смесь благородности, чистоты, аккуратности и былой прилежности.       Девушка усмехнулась. Так странно, что всего лишь два года назад, она тянула руку на каждый, заданный учителем вопрос, всегда зная ответ. Что же сейчас? Лишь звенящая пустота в голове, если бы те знания в книжках, хоть немного помогали, они, наверняка бы, уже выиграли эту чёртову войну. В реальности же сражение за сражением, их отряды редели, бойцы умирали, а сами они слабели и теряли малейшую надежду на победу.       Гермиона натянула такие же кожаные, как и брюки перчатки, которые скрывали уродливый шрам, и покинула комнату. Помещение было стандартных размеров, абсолютно пресная и серая. Обои на стенах отсырели и имели странный желтовато-желчный оттенок, полы ужасно скрипели, а потолок и вовсе держался на последних остатках магии, которая даже в этом доме стремительно угасала. Лишь мебель, что стала старанием почти идеальной трансфигурации Гермионы, выглядела красиво.       Удобная, деревянная кровать, довольно большая для одинокой девушки, светло-бежевый письменный стол, в упор, прижатый к стене с окном, и шкаф, нет, скорее комод, со всеми пожитками за эти полтора года, которые она здесь находилась.       Нора была запасным жилищем, которая давно стала негласным штабом, где всё общее и потрёпанное. Гарри предлагал перебраться в дом на Гриммо 12, однако вся эта жуткая, пугающая атмосфера, сам дом, который, кажется, отвергал её присутствие, приказал отказаться от его идеи. Позже ей было предложено ещё несколько комнат в других домах, но толи из уважения к семье Уизли, толи из-за какой-то своей лени и брезгливости, Гермиона решила остаться здесь, пускай и в стареньком, но уютном домишке.       Её комната, как и комнаты детей Уизли находились в старом крыле дома. Почти в тот же год, когда они закончили обучение в Хогвартсе и все признали войну, была построена вторая часть дома, которую в шутку называли лиловая Нора.       Дело в том, что основание дома переходило в кусты сирени, девушка точно не знала, как это произошло, но кто-то явно перепутал строящие заклинания, и по своей глупости окрасил часть дома в лилово-сиреневый, что придавало этому крылу какое-то странное очарование.       С другой стороны многим и жить то негде, поэтому будь у тебя даже крошечный уголок в этом мире, ты уже мог бы радоваться. Видимо, Гермиона слишком избаловала себя во время лечения.       Она пролежала в коме почти два месяца. Многие говорили, что девушка уже не очнётся, якобы ущерб и ранения не совместимы с жизнью, однако даже сейчас побывав на грани между жизнью и смертью, Гермиона способна трезво мыслить и даже сражаться, хотя теперь придётся изрядно постараться, чтобы Гарри и Рон отпустили её.       Ещё две недели к ней каждый день приходили калдомедики, которые бесили её своей суетой и ненужным вниманием. Она понимала, что пока доктор пьёт с ней чай и спрашивает всё ли хорошо, кто-то раненный действительно нуждается в помощи. Самое ужасное, что всё это время, Гермиона ни черта не знала. Ей даже вшивые, лживые газеты не давали, что уж говорить о реальных новостях.       Ни сколько бойцов погибло за время её отключки, ни положение сражений, ни удачных сводок, ни имён пленных. Кто знает, может, кого-то из друзей уже похоронили, а она даже не знает об этом. Скорее всего именно это стало причиной её побега из спальни. Ей необходимо встретиться с Грюмом, узнать хоть что-то, а главное получить задание, чтобы не чувствовать себя настолько беспомощной. Она уже хотела аппарировать, как кто-то окликнул её.       -Гермиона, ты куда? – Джинни еле стояла на ногах, хрупкая, тонкая шея была плотно перевязана белой марлей, которая делала её вид ещё хуже и болезненнее. Девушка прибыла в ужасном состоянии на прошлой неделе, хуже всего, что открытых ран не было, поэтому они не сразу поняли в чём дело. Если бы не старый, французский колдомедик, который и обнаружил яд в крови девушки, скорее всего она так бы и не очнулась на следующий день.       - Разве тебе можно вставать? – Гермиона давно поняла, что лучшая защита - это нападение. Не дожидаясь ответа, она закружилась в вихре трансгрессии, покидая территорию Уизли.

*

      По прибытию её начало тошнить, так как организм отвык от использования магии, ей понадобилось около пяти минут, чтобы просто собраться с силами и открыть входную дверь.       В нос ударил сильный, табачный дым, которым, кажется, был пропитан каждый уголок комнаты. Свет в коридоре по обыкновению не горел, поэтому вытянув из брючного кармана палочку, она прошептала: “Люмос”, и двинулась по старому, пыльному коридору, ища нужную комнату.       Ни один дом не мог быть безопасным, поэтому при входе в каждый из штабов Ордена, человек попадал в геометрическую иллюзию-ловушку вечного коридора, единственным способом выбраться из неё был простой и одновременно сложный трюк.       - Сорберто. – прошептала она слабым, но уверенным голосом, и дверь перед ней отворилась. В глаза ударил непривычно яркий свет, который заставил мгновенно прищуриться и закрыть лицо руками. Когда картина стала чётче, девушка начала озираться по сторонам в поиске людей.       - Миона, ты не представляешь, как я рад тебя видеть. –мгновение, и перед ней появился Невилл, который с каждой новой встречи менялся всё сильнее. От прежнего, неаккуратного, неуклюжего, расторопного парня не осталось и следа. Теперь возмужавший, мудрый, рассудительный Долгопупс, составлял хорошую фору целому отряду пожирателей. Она опустила взгляд на его дрожащую от волнения грудь и увидела тонкий, золотой значок командира отряда.       - Я вижу тебя повысили в звании. Рада за тебя. – Гермиона нерешительно обняла его, и он тихо пробормотал слова благодарности, после чего отстранился и как-то странно посмотрел на неё, Невилл потупил свой до этого строгий, решительный взгляд. Девушка видела, что парень пытается ей что-то сказать, однако никак не решается. Они простояли в безмолвной, давящей на обоих тишине около минуты, прежде чем он не начал снова что-то бормотать.       - Миона, знаешь, я ведь сам не ожидал, понимаешь, если бы мне дали возможность отказаться, я бы сделал это, но меня поставили перед фактом, в общем прости меня, если сможешь…- и он убежал, так быстро, что Гермиона не успела даже спросить, что парень имел в виду, она двинулась в сторону чёрной лестницы, как можно скорее пытаясь добраться до кабинета Алостора Грюма. Опасаясь, что предположение появившееся в её голове, окажется правдивым.       Комнатка, в которой он руководил действиями Ордена Феникса находилась в самом краю коридора, добраться до которой можно было лишь преодолев десятки защитных заклинаний, она делала это автоматически, ведь бывала здесь почти ежедневно. Её сердце пробивало ритмом рёбра, и девушка боялась, что так и не дойдёт до проклятого кабинета, что заставляло бежать ещё быстрее.       И вот стоя перед грубой, металлической дверью, собираясь постучать, девушка уже подносит руку к холодной поверхности, как та открывается сама .       Гермиона пыталась успокоить сбившееся дыхание, входя в кабинет, пока Алостор смотрел на неё пристальным, недоверчивым взглядом, словно уже обвиняя и наказывая за несуществующие проступки.       - Сколько раз, я повторял, что бессмысленно стучать, когда ты проходишь пару тройку смачных заклинаний, вы всё также слишком воспитаны для войны, мисс Грейнджер. – он отхлебнул содержимое фляжки, большими жадными глотками, всё также смотря на неё.       - И поэтому вы отдали мой отряд Невиллу?!– резкий прилив энергии окутал её, девушка опасно сверкнула глазами, садясь на большое кресло, стоявшее напротив длинного стола, на котором в хаусе лежали карты и записки. Её тон был дерзким и угрожающим, совсем непривычный даже для самой Гермионы.       - Когда это отряд был вашим? Вы в не состоянии командовать, поэтому им будет руководить достойный человек. Или по вашему мнению Долгопупс – плохой командир? – только сейчас Гермиона заметила глубокие морщины и синяки под глазами, свидетельствующие о бессонных ночах. Он выглядел ужасно уставшим, однако голос его, как всегда был строгим и безжалостным.       - Я спасла свой отряд от смерти, вытащив их из засады. И я в прекрасном состоянии, чтобы сражаться дальше. – он повернулся к большому окну, его грозная фигура была окутана оранжево-золотым светом заката, она же с жадностью ловила каждое его движение, находясь в готовности обороняться от всех желчных слов.       - Вы знаете, конечно, знаете. –вскрикнул он, как в бреду. – Идёт война, и вы должны понимать вот что. Мы проигрываем, несём такие потери, которые вам и не снились, и как бы это цинично не звучало, но одна жизнь бывает куда дороже десятка. – она пыталась возразить, но он перебил её. – И вы, как бы умны не были, слишком правильны, слишком воспитаны, слишком добры, чтобы признать это. В тот день, когда вас чуть не убили, мы были в шаге от проигрыша. Поттер бы сломался, а он герой, наш единственный ключ к победе. В этом и дело, Гермиона, в этом то и главная суть.       Грюм хотел сказать что-то ещё, но резко замолчал, в ту же секунду в дверном проёме появился Гарри, который слишком сильно дрожал, и ужасно быстро моргал, он не мог выговорить и слова, лишь продолжал глотать воздух душной комнатушки. Гермиона не помнила, когда видела его в таком ужасном состоянии, словно куча дементоров окружило парня, пытаясь высосать его душу.       - Гарри, что ….- начала Гермиона, как он повалился на колени, и в полном бессилии рухнул на пол. Грюм подбежал к парню, без слов приказывая Гермионе, отправиться за помощью, однако стоило ей спуститься по лестнице, как она увидела бездыханное, ещё тёплое тело Фреда Уизли.

*

      Похороны состоялись на следующий же день. Гермиона не помнила, как после погребения, добралась до своей комнатушки и легла в кровать, однако когда она немного пришла в себя за окном уже светало. Девушка мельком взглянула на часы и побрела в место трансгрессии, чтобы не ощущать эту щемящую, невыносимую боль в сердце.       Её не волновало, куда она отправится в четыре часа утра, лишь бы подальше, лишь бы развеяться, хоть как-то, хоть чем-то. Сейчас на ум приходило столько бесчисленных мыслей, что было почти удивительно, как её не расщепило во время перемещения. Она кожей ощущала весь этот траур, Гермиона не могла вспомнить человека, который бы не плакал на похоронах.       Все, каждый пришедший, кто-то ревел навзрыд, пытаясь унять боль в сердце, кто-то как она, тихо и в сторонке. Конечно, и до этого гибли люди. Друзья, сокурсники, знакомые, все становились жертвами войны. Но ещё никогда, смерть не забирала у них кого-то настолько близкого.       Хоть Гермиона и знала, что такое смерть, что в любой момент и её сердце может остановиться раз и навсегда, однако одно дело было думать об этом, и другое видеть и ощущать.       Может, это эгоистично, может, неправильно, покидать дом Уизли в такой момент. Хотя что девушка могла сделать ещё? Воскресить Фреда?       Она волшебница, а не сказочница. И будучи прекрасно умна, Гермиона понимала, что сейчас их положение в войне ужасно, и скорее всего, это знали и враги. Наверняка именно в эту минуту Волен-де-Морт награждал очередного пожирателя, повышая его в звании, ведь он убил такую важную птичку, чёрт бы его побрал!       В доме никого не было, поэтому она могла позволить себе слабость в виде просмотра воспоминаний о счастливом прошлом.

***

      Драко медленно, со всей навязанной его образу ленью, спускался по винтовой лестнице. Его мысли были далеко от этого места, в своей голове он, как на шахматной доске планировал тактику и дальнейшие действия на поле боя.       Весь воздух в этом пропитанным лестью и враньём месте становился токсичным для любого, хоть немного разумного человека. Он до сих пор не понимал, зачем должен посещать подобные вечера, балы, как их называют в высшем обществе, и делал это так редко, как мог себе позволить.       Сегодня Тёмный Лорд похвалил Долохова за то, что он пристрелил одного из Уизли, а вместе с этим взял в плен троих человек. Бедолаги уже кричали под пытками Белатриссы, которая с удовольствием рассказывала о каждой, самой противной и мерзкой детали этого процесса. Уже на этом моменте ему хотелось просто развернуться и уйти, однако парень не мог покинуть мероприятие без разрешения хозяина дома и бросить жену одну.       Да, жена. Астория стала прекрасной партией под стать самого Малфоя. Её красоту восхваляли многие, и действительно, на фоне других предложенных ему невест, Гринграсс была чертовски хороша собой. Увидев её впервые, он надеялся на счастливый брак, и, наверное впервые Драко так сильно ошибся.       Всё также расслабленно молодой генерал добрался до кареты, заправленной фестралами. Ему ничего не стоило трансгрессировать прямо в дом, даже в свою кровать и, наконец, после тяжёлой недели нормально поспать, но, увы, Астория напилась и её могло расщепить во время перемещения, поэтому он смирно ждал, пока она попращается со всеми гостями и соизволить сесть рядом с ним.       Их семейная жизнь начиналась неплохо. Да, брак был далеко не по любви, но они долгое время симпатизировали друг другу, поэтому оба считали, что рано или поздно по-настоящему влюбятся. Драко пытался уделять ей время, пытаться узнать её получше, и по началу даже не замечал недостатков, настолько идеальной казалась девушка.       На тот момент война только-только приняла официальное положение, поэтому он всяческими способами угождал Лорду, дабы остаться в живых и защитить мать. Отец же скончался в самых первых стычках между Орденом Феникса и Пожирателями Смерти, что ещё больше нагрузило парня.       Ответственность и власть, что легла на его ещё молодые плечи, стала не посильной, поэтому вскоре Малфою стало не до жены. Сил и времени хватало лишь на тренировки, сражение и обучение у самого Тëмного Лорда.       В этот час от Астории он ждал терпения и поддержки, однако вместо этого получил нож в спину. Ему, как превосходному магу и легеллемисту ничего не стоило, при первых же подозрениях вычислить обман. Обнаружить любовника, который вследствие самым болезненным и долгим способом умирал в темницах.       Супруга не выдержав этого, переехала в другое крыло дома, таким образом, что они почти не пересекались. С того самого момента, молодожёны появлялись лишь на важных, светских мероприятиях. Иногда она приходила к нему, пытаясь построить заново, разрушившийся брак, но Драко не мог простить предательство, поэтому равнодушно уходил, оставляя девушку в слезах.       "Сгоревшее, не подожёшь. " - повторял он себе.       В последнее время Драко только и делал, что перемещался между странами, выполняя секретные приказы Тёмного Лорда. В боях же и сражений, он почти не участвовал, ведь, как казалось Волан-де-Морту. “Империо у него выходит куда лучше, Авады Кедавры.” Парень задумался. Когда в последний раз он убивал таким способом? Сейчас, зная сотню альтернатив стандартной Аваде, он мог даже выбрать чем и как убить жертву. Тем более любимое заклятие владыки, требовало много сил и приводило либо к паранойе, либо к сумасшествию. И то и другое становились огромным препятствием к сохранению трезвого ума. Малфой же выбрал холодный разум, поэтому крайне редко использовал данный приём.       Астория незаметно пробралась в карету, Драко и не заметил, как девушка спустилась по лестнице и дошла до ворот. Миссис Малфой немного покачивалась из-за большого колличества алкоголя и дури в крови. Её приторный макияж и причёска смотрелись также идеально, как и пару часов назад. Всё таки младшая Гринграсс идеально владела чарами красоты, пожалуй, единственное , что она делала по-настоящему превосходно.       Тут резко в его голове появился давний, хорошо знакомый образ. Грейнджер.       Да, вот уж кто, кто, а это зазнайка чудесно владела всеми заклинаниями, кроме тех, что знает Астория. Хотя помнится в их последнюю встречу, она выглядела приемлемо, можно сказать даже мило, с какой-то совершенно неправильной стороны.       “Поганая грязнокровка” – ахахаа, милой? Нет. Он верно перепутал, конечно, глупо отрицать её интеллект, но девушка уж точно не привлекательна, ведь так? Зачем же тогда ты спас её? В тот самый день на зимней поляне, почему именно её Малфой?       Почему?       Астория что-то промямлила и икнула, положив голову ему на плечо, он поёжился от холода, и они взлетели в небо, направляясь в Великий Малфой-Мэнор.       Кто же знал, что эти мысли посетившие его в этот вечер, в скором заблестят в голове новым, совершенно непонятным огнём…