Третье октября

От стен отражается эхо клавиш оживающих под холодными пальцами. По комнате разносится хриплый голос, напевающий какой-то мотив о печальности любви. Комнату освещает оранжевый закат из панорамного окна. Он ложится на фортепиано, играет в запутанных волосах юноши, проникает сквозь пряди и заставляет их переливаться золотом. За окном осень играет красками, ветер до костей промораживает и ливни по стеклу стучат, будто в душе, но не на улице. Будто он заливает раны, исцеляет их и успокаивает. А не ямы на дорогах наполняет жизнью, в которые потом дети будут прыгать. Звук затихает, а пальцы предательски трясутся. Тремор до сих пор не проходит. Уже третий год. Вот это да. Три года прошло с того дня. С момента, боль от которого заглушается дождевой водой и рождественским морозом. Сигаретами и клавишами в этой комнате. Он уже и запаха не помнит, ни взгляда, ни голоса вспомнить не может. Взгляд, ради которого жить продолжал и играть. Он и сейчас играет. Но только чтобы слёзы ручьём не начали лить. И чтобы можно было окно открыть в этой студии и выкурить ментоловую. Играет, чтобы повод был приходить сюда, каждый чертов день. Пора бы забыть, но разве это возможно? Он не забыл обещание вернуться. Не забыл слова. Но ведь всему приходит конец, правда? Они и не созванивались очень долго. Наверное, жить другой жизнью давно начал тот абонент, что не доступен. Наверное, кучу номеров сменил, чтобы его не нашли. Забыл, и улыбается жизни, идя вперёд к мечте, и озаряет путь своей солнечной улыбкой. Но Юнги с места сдвинуться не может. Не видит света, и вид улыбки давно забыл. Что уж говорить об освещении пути и всяком подобном. Он курит у форточки, вспоминает тот день и тихий всхлип разбивается о стены помещения. Это последний рубеж. Либо сегодня он вновь увидит смысл жить, либо попрощается с жизнью навсегда. Он выпускает клубы дыма к небу, и проверяет дату на разбитом, в приступе паники, телефоне. Третье октября. Суббота. Сегодня эта дверь должна будет открыться чужой рукой. Сюда должны войти чужие ботинки и запах чужой должен заполнить комнату. Он тушит сигарету о пепельницу и прикрывает глаза от усталости. Трёт переносицу и тяжело вздыхает. -Ты столько ждал, Мин Юнги, — он шепчет сам себе и ухмыляется, — насколько надо быть жалким? Он замирает на пару секунд. И, кажется, дышать перестаёт. Он поднимает голову и смотрит на небо, будто благодаря, но с опаской. Шорох вещей и тихие шаги в его сторону разрывают тишину. Он медленно разворачивается и поднимает взгляд вверх. Наверное, это момент, когда он, наконец начал видеть цвета и слышать стук своего собственного сердца. -Ты ждал меня так долго, а я просто трус, который думал, что недостаточно сильно люблю тебя… Большое и тёплое тело прильнуло к Юнги. Они выдохнули, и сердца будто начали биться в унисон. Они простояли так, целую вечность, и еще десять минут. Сейчас, в эту минуту рядом с этим человеком, в его объятиях и с теплым дыханием над ухом, он чувствует себя живым. Да, он ненавидит его каждой клеткой своего тела, но и жить без него дальше не может. Они расстались здесь. Третьего октября. Юнги выкурил пачку сигарет в тот день. Рыдал как ребёнок, у которого забрали любимую игрушку. Он с ума сходил и каждый день жил в ожидании. В ожидании того дня, когда человек которого он любит больше жизни, вновь признается ему в любви. На этом месте. В этой комнате. Третьего октября. -Я ненавижу тебя Чон Хосок, — прошептал Юнги и ударил его в грудь. Затем ещё раз и еще несколько. Он был зол, но одновременно счастлив. Это расстояние и проверка на чувства успешна окончена. Они вместе, и теперь, чертов Чон никуда не денется. Он его не отпустит. *** -Я учился, я работал и копил деньги. Сменил около десяти симок и телефонов, потому что был много кому должен. Я разобрался со всеми чувствами и проблема. Я приехал сюда ради тебя. Ради того, чтобы ещё раз почувствовать холод твоих рук на своих щеках. Чтобы услышать эти грёбанные клавиши и твой хриплый, такой родной, тихий голос. Я хотел взглянуть в твои глаза. Они полны боли, как я и думал. Я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не плакал и не чувствовал себя как разбитое фортепиано. Ты нужен мне, нужен как кислород. Я столько лет задыхался в пыли одиночества и вины, что больше не намерен этого испытывать. Хосок взял холодные кисти парня и сжал их своими, согревая. Он нежно, будто боялся спугнуть, нагнулся к пухлым губам и прильнул к ним. Годы ожидания стоили того, чтобы вновь испытать это чувство. Этих бабочек в животе и салюты в глазах. Он слишком долго ждал, чтобы опять отпустить. Он сминал их, прикусывал, углублял поцелуй и вновь, нежно и медленно, будто невесомо, касался уголков губ. Отстранившись, он обнял его так крепко, как никогда до этого. Он гладил его волосы и шептал первое, что придёт в голову. Ему надо было многое рассказать. Сказать то, о чем так долго молчал. Но самый главный вопрос, который решит их дальнейшую судьбу, он хотел задать именно сейчас. Хосок достал из куртки маленькую черную коробочку. -Встань, пожалуйста. Мин не понимал. Совсем ничего. Его разум будто покрылся дымкой. Он встал и удивленно посмотрел на Хо. Чон встал на одно колено, поднял перед собой коробочку и открыл её. -Ты выйдешь за меня? В ответ не поступило ничего. Юнги стоял и смотрел на кольцо. По его щеке покатилась слеза. Наверное, этого дня он и не ждал. Мечтать о свадьбе и браке…он лишь мог мечтать об этом. Ночью, за чашкой кофе, смотря на ночной город и грея себя мыслями о светлом будущем. Но это происходит прямо сейчас. Любимый человек делает ему предложение руки и сердца, приглашая заключить брачные узы до конца их дней. И он знает, знает что их история будет писаться еще очень долго. -Да.