Чудо в Рождество

      Геральт не любил Рождество. Не любил, потому что уже несколько лет подряд он отмечал его один. Точнее, не отмечал даже, а просто проживал.              Он слишком много переезжал и не успевал завести друзей на новом месте к моменту, когда наступало Рождество. Семьи у него не было. Однако сидеть одному в квартире в праздник казалось совсем уж тоскливым времяпровождением, поэтому Геральт снял кожаную куртку с вешалки и вышел на улицу.              В Оксенфурте на редкость тёплые зимы, что, впрочем, не мешает его жителям праздновать Рождество с размахом американских семейных фильмов из девяностых. Повсюду мишура, украшения, Санта Клаусы куда ни плюнь, а Геральт… Геральт даже ёлку не купил. Ему не с кем её наряжать, а делать это в одиночестве совсем-совсем не хочется. Поэтому так.              Мужчина сворачивает с людной центральной улицы, направляясь в сторону набережной. На часах около шести вечера. Вокруг него — счастливые люди, поглощённые праздничной атмосферой. Геральт же словно грозовая туча. Или Гринч. Или Гринч в костюме грозовой тучи.              Мужчина невольно усмехается. Что ж, предположение неплохое. Он, конечно, Рождество не крал, но… иногда Геральту даже кажется, что Рождество украли у него. Ещё в детстве, когда мама оставила его на вокзале, попросила подождать пару минут и так и не вернулась. Это было как раз в канун Рождества.              Хах, пятилетний Геральт ждал подарков под ёлкой, а получил койку в детском доме и маленькую шоколадную конфету от полицейского, которому стало его жаль. Не удивительно, в общем, что Геральт не особо-то и любил Рождество.              На набережной на редкость безлюдно, поэтому мужчина решает, что это прекрасное место, чтобы встретить Рождество. Нет, конечно, до него ещё шесть часов, но ничего страшного. Геральт погуляет. Всяко лучше, чем чувствовать себя одиноким в толпе людей.              Парня в дурковатой рождественской шапке мужчина замечает спустя пару минут. Тот одиноко сидит на лавке и почему-то смотрит в землю. Геральту требуется пара секунд, чтобы понять, что парень плачет.              Вообще-то Геральт не особо привык проявлять эмпатию к незнакомым ему людям, потому что он прекрасно понимает, как он выглядит. Белые волосы, крупное телосложение и жёлтые глаза, которые все часто принимают за линзы — совершенно не то сочетание, которое обычно вызывает доверие. Но этот парень плачет. А оставлять кого-то плачущим на скамейке в канун Рождества — как-то не по-человечески, что ли.              — Эй, у тебя всё нормально? — интересуется Геральт, подходя ближе. Парень шмыгает носом и вздёргивает голову. Его заплаканные глаза красивого ярко-голубого цвета. В жизни такой цвет — большая редкость. Не такая, конечно, редкость, как его жёлтые глаза, но всё же.              — Да, всё… всё в порядке, — парень снова опускает взгляд и всхлипывает в противовес своим словам.              Мужчина качает головой и присаживается на лавочку рядом с ним.              — Когда всё хорошо, люди обычно не плачут, — замечает он. Парень пожимает плечами, смотрит на него и затем отводит взгляд. — Как тебя зовут? — задаёт вопрос Геральт, чтобы не сидеть в тишине.              — Лютик.              — Необычное имя, — с усмешкой замечает мужчина. Уголки губ парня дергаются в чём-то наподобие улыбки, и он добавляет:              — По паспорту я вообще-то Юлиан, но… мне больше нравится, когда меня Лютиком зовут.              — Хорошо, Лютик, — отвечает Геральт, нарочито подчёркивая, что отныне будет называть парня именно так, как тому хочется.              Юлиан снова шмыгает носом, а затем стирает слёзы со щёк руками и какое-то время они просто молчат.              — А тебя как зовут? — всё-таки нарушает тишину Лютик, когда осознаёт, что его новый знакомый так и не представился.              — Геральт.              — Геральт… — задумчиво тянет парень, будто пробуя имя на вкус. — Тебе идёт.              Мужчина, сам не зная почему, смеётся.              — Спасибо, — Геральт переводит взгляд на Юлиана, и тот невольно улыбается ему в ответ. Парень уже перестал плакать, но всё ещё выглядел довольно грустным. — Расскажешь, что случилось?              — Я… на самом деле, ничего страшного, — Лютик пожимает плечами. — Родители закатили грандиозную вечеринку в честь праздника, а я… не знаю, просто хотел как в детстве, наверное. Чтобы мы вместе ёлку украсили, посидели за столом, посмотрели фильм, открыли подарки. И они даже пообещали, что так и будет… а потом я узнаю, что к нам придут гости… человек двести-триста, — парень поджимает губы, будто стараясь снова не заплакать. — Какая может быть речь о духе Рождества, когда вокруг тебя бухают кучи незнакомых или плохо знакомых тебе людей?              Юлиан грустно замолкает, а Геральту правда его жаль становится. Похоже, для Лютика очень важен этот праздник, а его родители просто наплевали на его чувства. Мужчина не может знать, как всё было на самом деле, но пока со стороны это именно так и выглядит.              — Ты только… не подумай, что я какой-то избалованный ребёнок, — добавляет Лютик, начав неловко перебирать пальцами. — Я знаю, что должен быть благодарен за всё это, но я… я просто так хотел настоящий праздник… ладно, всё нормально. Не хочу тебя задерживать. Тебя, наверное, уже ждёт какая-нибудь очаровательная девушка с кучей твоих друзей, накрытым столом и наряжённой ёлкой.              Геральт качает головой, как-то неоднозначно усмехается и отвечает:              — Нет.              Юлиан удивлённо переводит на него взгляд.              — Что нет?              — Ни девушки, ни друзей, ни накрытого стола. Я даже ёлку не поставил.              — Почему? — на лице Лютика отражается почти детское непонимание. Рождество ведь такой замечательный праздник! Как можно не нарядить ёлку и не приготовить что-нибудь вкусненькое, не собраться маленькой компанией с друзьями или не посидеть с семьёй?              Геральт усмехается.              — У нас с этим праздником… история не задалась. Я обычно не отмечаю. Да и потом, я приезжий в городе. Мне попросту не с кем отмечать.              — Но так нельзя! — а вот теперь негодование парня поистине детское, и мужчина даже подумать не мог, что это может его так умилять. — Никто не должен быть один в Рождество! — заявляет Юлиан, и это так похоже на клише из рождественских фильмов, но, кажется, Лютик и вправду верит в то, что говорит.              Геральт хочет пожать плечами и сказать что-то вроде «Ну так уж вышло», когда парень вдруг заявляет:              — А пойдём ко мне домой. Там куча людей, еда, музыка и наряжённая искусственная ёлка, — парень невольно кривится на последних словах. — Это не моё идеальное Рождество, но тебе должно понравиться.              — Не уверен, что это хорошая идея, Лютик, — качает головой мужчина. — Я не был приглашён.              — Я тебя приглашаю! — похоже, парень действительно загорелся этой идеей и теперь не отстанет. Он даже, казалось, забыл о том, что пару минут назад плакал из-за испорченного Рождества. — Мои родители даже не заметят: там слишком много людей. Ну давай же, Геральт! Неужели ты собрался провести Сочельник в одиночестве?              — Ты же меня совсем не знаешь, — на всякий случай напоминает мужчина, потому что согласиться очень хочется, но они ведь не в грёбаной киношной истории. Да и Геральт просто привык ждать подставы.              — Ну… до моего дома около двадцати минут ходьбы. Мы успеем познакомиться! — улыбается Лютик и поднимается на ноги. — Пойдём же! — восклицает парень и — огосподибоже — руку мужчине протягивает.              Геральт думает пару секунд, а затем усмехается и берет Юлиана за руку. В любом случае, вряд ли вечер пройдёт хуже, чем если бы он сидел в одиночестве, напиваясь дешёвым алкоголем, или бродил по улицам до лёгкой степени обморожения. Мужчина уже пробовал всё это, так почему бы не попробовать что-нибудь новое?              Всю дорогу до своего дома Лютик болтает, практически не затыкаясь. Рассказывает Геральту обо всём подряд: о своих родителях, друзьях, учёбе, вспоминает какие-то истории не в тему и тоже рассказывает их. Парень словно радуется, что его не пытаются заткнуть и даже слушают. Мужчина же, уставший от одиночества, действительно с интересом выслушивает всю эту болтовню и умудряется даже поддерживать разговор, когда ему удаётся всё-таки вставить слово.              Юлиан отпустил его руку почти сразу же, как они отошли от лавки, но Геральт всё ещё ощущает то странное тепло от прикосновения чужой ладони. И мужчина хочет об этом задуматься, правда, но не успевает, потому что Лютик заявляет:              — Мы пришли.              Они стоят перед домом. Перед большим домом. Геральт бы даже сказал: «Перед ОЧЕНЬ большим домом». Который сейчас так по-праздничному украшен и из которого доносится музыка, а на ступеньках курят довольно дорого одетые люди. Чего только стоит та женщина в норковой шубе.              — И ты здесь живёшь? — на всякий случай уточняет мужчина. Юлиан ведёт плечами.              — Мои родители не всегда были богатыми, — зачем-то говорит он. Лютик не любит роскошь. Ему нравится, когда он может позволить себе крутой компьютер или дорогую куртку, но всё вот это… для него вся эта роскошь как-то слишком. А огромный дом в непраздничное время кажется до ужаса пустым.              Когда они заходят внутрь, Геральт от изобилия людей даже как-то теряется, в то время как Юлиан берёт его за плечо и уверенно заводит в толпу. Лютик продолжает ему что-то рассказывать даже несмотря на шум музыки, предлагает выпить, и вот они уже стоят вдвоём в относительно нелюдном углу, и парень издалека знакомит Геральта с гостями.              — Вон там, смотри, трое мужчин в рубашках. Это партнёры моего отца. Не помню, как их зовут. А вон там… —              Парень тыкает пальцем в противоположный угол комнаты, где стоят двое девушек. Одна из них одета довольно мрачно, Геральт бы даже сказал «готически», в то время как другая — ярко и празднично. Чего только стоят её огненно-рыжие волосы и красный свитер с оленями.              — Это Йеннифэр и Трисс. У них своя сеть салонов красоты. Мама к ним часто заходит. Вон тот мужчина…              Юлиан указывает на человека, стоящего рядом со столиком с закусками. Судя по его костюму в плане «готичности», он мог бы даже посоревноваться с Йеннифэр.              — Детлафф, он машинами занимается. А ещё держит местный фонд переливания крови.              — Необычное сочетание, — хмыкает Геральт, делая глоток шампанского. — А вон там кто? — интересуется он, указывая на мужчину средних лет, чьи волосы уже были слегка тронуты сединой.              — А… эм… не знаю, — Лютик слегка теряется. — Ну, точнее, лицо знакомое, но я…              Мужчина будто улавливает, что на него смотрят, и спустя пару секунд подходит ближе.              — Что-то мне подсказывает, что мы не знакомы. Регис, нейрохирург, — произносит он, протягивая Геральту руку в знак приветствия. Юлиан на этих словах хмурится, будто пытаясь вспомнить, откуда его семья вообще знает нейрохирурга.              — Геральт, — мужчина пожимает руку в ответ и дружелюбно улыбается уголками губ.              — Вы один из партнёров Альфреда, я прав?              Геральт вопросительно смотрит на Лютика.              — Альфред — это мой отец, — тут же спешит прояснить ситуацию парень.              — Всё-таки я ошибся, — Регис усмехается. — Тогда кто вы по профессии, Геральт, если не секрет?              — Я региональный руководитель IT-компании, — отвечает мужчина, а Юлиан удивлённо открывает рот.              — О, много путешествуете, — предполагает Регис.              — Больше, чем мне бы хотелось, — Геральт усмехается. — Я в городе недавно, не успел толком ни с кем познакомиться.              — Что ж, вы уже знаете меня и этого очаровательного парня, — мужчина едва заметно кивает головой в сторону Лютика, а затем лезет в карман своего пиджака. — Вот держите, — Регис протягивает Геральту визитку. — Это мой номер телефона. Можем как-нибудь выпить вместе пива, если решите задержаться в городе.              Геральт усмехается и забирает её.              — Я позвоню.              Регис хочет сказать что-то ещё, но его окликают.              — Уже иду, милая, — отвечает он, а затем снова поворачивается к Геральту и Лютику. — К сожалению, мне стоит вас покинуть, иначе Кэрри устроит мне грандиозный разнос, — Регис усмехается. — С Рождеством и хорошего вечера.              Мужчина галантно кланяется, словно герой средневекового романа, прежде чем оставить их. Геральт усмехается и прячет визитку в карман куртки. Интересный человек, однако. Мужчина даже не прочь как-нибудь выпить с ним пива.              — Так ты региональный руководитель? Почему не рассказал? — интересуется Юлиан, когда Геральт переводит на него взгляд.              — Я бы рассказал, если бы мог вставить больше двух слов.              — Оу, прости… — Лютик даже как-то поникает. — Я много болтаю, наверное… всех это раздражает.              — Нет, ты что. Всё прекрасно, — тут же спешит заверить его мужчина. — Мне нравится тебя слушать. Но, если ты начнёшь делать вдохи между фразами, я буду успевать тебе отвечать, — на губах Геральта появляется улыбка.              — Хорошо, — Юлиан улыбается в ответ. — Я ещё тебе не про всех рассказал…              — Ну давай дальше. Не обещаю, конечно, что запомню, но хоть внимательно послушаю.              Лютик как-то даже слегка подпрыгивает от радости, заставляя сердце мужчины немного сбиться с ритма, и продолжает рассказывать. Из всей вереницы имён и лиц, Геральт, правда, запоминает лишь двух мужчин — Эскеля и Ламберта. Юлиан так внятно и не объясняет, чем они занимаются, потому что, судя по всему, сам не сильно понимает, но Геральт делает себе пометку, что они делают «что-то там в сфере IT».              Внезапно на мужчину налетает блондинка со слегка растрёпанными волосами. Геральт на автомате подхватывает её.              — Ой, прошу прощения, — она улыбается, и мужчина понимает, что девушка довольно сильно пьяна.              — А это Присцилла, моя подруга, — не растерявшись, представляет её Лютик, а затем обращается к ней: — В честь чего это мы так накидались? И не говори, что в честь праздника. До Рождества ещё часов пять.              — Я бросила этого придурка Вальдо, — заявляет Присцилла, восстанавливая равновесие. Стоит она вроде относительно уверенно, но Геральт всё равно придерживает её за локоть и готов в любой момент снова поймать. — Считай, что это повод.              — Может, тебе всё-таки уже хватит, Присс? Чтоб ты глупостей не натворила, — аккуратно предлагает Юлиан.              Девушка надувает губы, будто задумавшись, а затем кивает сама себе.              — Зря ты это сказал, — резюмирует Присцилла, а затем, размашисто кивнув Геральту на прощанье, подходит к двум мужчинам, что стоят неподалёку, и хлопает одного из них по плечу. — Привет.              — Привет, — слегка удивлённо отвечает тот.              — Тебя ведь Эскель зовут, да?              — Ну да.              — Приятно познакомиться, я Присцилла, — улыбается девушка, а затем внезапно хватает Эскеля за отвороты куртки и целует его. Стоящий рядом Ламберт охреневающе разводит руками.              Геральт переводит взгляд на Юлиана и, когда тот смотрит в ответ, вопросительно вздёргивает бровь.              — Я попросил её не творить глупостей, а для неё это как красная тряпка, — усмехается Лютик, качая головой и наблюдая за целующейся парочкой. Похоже, Эскель вошёл во вкус и ни отстраняться, ни отталкивать уж больно настойчивую девушку не хочет. Ламберт же на заднем фоне просто тихо охреневает с лицом, которое выражает что-то среднее между «какого хуя» и «я сейчас такой скандал учиню».              — Интересные у тебя друзья, — резюмирует Геральт.              — Нет, ты не подумай. Она хорошая. Просто не умеет пить, — Юлиан усмехается. — Пойдём, познакомлю тебя с Ламбертом лично, — предлагает Лютик, когда видит, что Присцилла утаскивает Эскеля танцевать. — Раз он без друга остался.              Геральт не понимает как, но разговор с Ламбертом у них налаживается почти сразу же, как только Лютик представляет их друг другу. Ламберт оказывается ведущим программистом в одном интересном проекте, и они так увлекаются обсуждением его работы, что Геральт теряет Юлиана из виду. Понимает он это не сразу, но когда осознаёт, то тут же просит прощения у Ламберта и отправляется на поиски парня.              Лютик находится на удивление быстро. Он сидит в небольшом кресле в углу комнаты и выглядит так, будто ему ужасно неуютно, и он хочет поскорее сбежать отсюда.              — Всё в порядке? — интересуется Геральт, подойдя ближе.              — Да… — тянет парень, но это звучит предельно неуверенно.              — Точно?              — Мне не нравятся вечеринки. Тут слишком шумно. И много людей, — Юлиан невольно обнимает себя руками, и мужчина замечает это.              — Если хочешь, можем уйти отсюда, — предлагает Геральт.              — Не хочу портить тебе праздник. Вам с Ламбертом весело, так что…              — Глупости. Я ведь с тобой сюда пришёл, — мужчина присаживается на корточки рядом с Юлианом. — Я вижу, что тебе плохо. Пойдём отсюда.              — Ладно, — уголки губ Лютика дергаются в чём-то наподобие улыбки. — Пойдём… пойдём наверх. Туда не должны пускать гостей.              — Я вообще-то тоже гость, — на всякий случай напоминает Геральт.              — Ты — мой гость. Это немного другое, — усмехается парень, а затем поднимается с кресла и просит мужчину жестом следовать за ним.              Они, проталкиваясь сквозь толпы людей, идут в холл и поднимаются по лестнице на второй этаж. Лестница на третий красиво перекрыта какой-то разноцветной ленточкой, но Юлиан слегка приподнимает её, побуждая Геральта пролезть под.              Наконец-то они оказываются наверху. В коридоре приглушён свет и, в целом, здесь намного тише, чем внизу, пусть музыку всё ещё и слышно. Лютик устало вздыхает и трёт виски.              — Можно вопрос? — интересуется Геральт, и парень поднимает на него взгляд.              — Конечно.              — Ты высокочувствительный человек, да?              — Как ты узнал? — удивлённо спрашивает парень.              — Ты настолько посочувствовал моему одиночеству, что позвал практически незнакомого человека к себе домой. Думаешь, многие бы так сделали? Когда мы вошли, тебя не смущал шум вечеринки, но ты очень быстро устал. И ты избегаешь взглядом ярких вывесок.              — Хах, — парень смущённо улыбается. — Люди такого обычно не замечают.              — Я хороший региональный менеджер, — усмехается мужчина. — Замечать особенности людей и делать так, чтобы они могли работать комфортно и продуктивно — одна из моих основных задач. Поэтому можешь выбирать, как мы проведём этот Сочельник.              — Ну тогда… я знаю, как по-детски это прозвучит, но пойдём покажу тебе мою комнату? — предлагает Юлиан, и Геральт соглашается, потому что просто не может ответить «нет».              Лютик радостно улыбается, когда получает согласие, и, схватив мужчину за руку, ведёт за собой. Пока они идут, Геральт успевает задуматься. Юлиан кажется ему невероятным — весёлым, добрым, иногда чересчур болтливым, правда, но очень интересным собеседником. И тем не менее мужчине кажется, что Лютик очень одинок. Иначе не стал бы он так радоваться тому, что Геральт просто готов его слушать.              — Ну, собственно, вот, — говорит парень, отворив дверь своей комнаты и пропуская мужчину внутрь.              Комната оказывается довольно просторной. Мебели немного, но она выглядит очень дорогой. Большая двуспальная кровать расположена напротив широкой плазмы, возле противоположной от входа стены стоит стол с дорогим компьютером, который буквально с горой завален какими-то тетрадями, книжками и листками бумаги. У кровати стоит гитара, что сразу наталкивает Геральта на мысль, что Юлиан играет. Не удивительно, впрочем, высокочувствительные люди обычно довольно творческие и талантливые.              Недалеко от центра комнаты в горшке стоит живая ель. Она не слишком большая, Геральту где-то по плечо, но мужчину смущает не это. Ёлка не наряжена, что никак не вяжется с настроем Лютика и с его любовью к празднику.              Парень закрывает дверь.              — Почему ёлка не наряжена? — задаёт вопрос мужчина, обернувшись.              — Я думал, мы нарядим её с родителями, но они так и не нашли на это времени. Слишком были заняты подготовкой вечеринки, — Юлиан ведёт плечами. — А одному наряжать её как-то… не то. Вот я и подумал, пусть она лучше стоит в своей естественной красоте.              — А давай нарядим её вместе? — предлагает Геральт, прекрасно осознавая, как это на него не похоже. — До Рождества ещё есть время.              — Правда? — глаза Лютика загораются почти детским восторгом.              — Если хочешь, — мужчина улыбается. — Есть игрушки, мишура или что-нибудь такое?              — Да! Да, есть. Подожди минуту, сейчас принесу, — восклицает парень и выскакивает из комнаты прежде, чем Геральт успевает моргнуть.              Мужчина не знает почему, но по отношению к Юлиану он испытывает какое-то непреодолимое чувство нежности. Что странно, ведь Геральт не привык привязываться к людям, но Лютик словно вынуждает его. Своей добротой, некой наивностью и детским нравом.              Геральт ведь никогда, по сути, не наряжал ёлку. Когда он был в детском доме, то всегда смотрел со стороны и не участвовал. Когда его усыновил мужчина по имени Весемир, они тоже не особо отмечали. Весемир работал охранником и часто брал дополнительные смены на праздники, чтобы заработать побольше денег, так что Геральт даже привык отмечать Рождество у него на работе. Когда же он вырос… ну, в общем, стало просто не до этого. У него были намного более важные дела, чем ритуальное наряжание колючего дерева.              Однако сейчас всё ощущается как-то по-другому. Искренняя любовь Юлиана к этому празднику умиляет, и Геральт вдруг решает, что нарядить ёлку вместе с парнем — хорошая идея. Тем более, похоже, что Лютик действительно расстроился из-за того, что его родители не нашли времени нарядить её с ним.              Юлиан возвращается в комнату спустя пару минут с большой картонной коробкой в руках.              — Это всё, что я нашёл, но, думаю, нам хватит, — он улыбается. — Ёлка не такая уж и большая, — Лютик подходит ближе и ставит коробку на пол. — Мы не доставали всё это с тех пор, как переехали. А ёлку нам какая-то фирма наряжала на заказ. Мне это не нравилось, но будто бы меня кто-то слушал… — говорит парень, на секунду погрустнев, но затем откинув мрачные мысли и снова улыбнувшись. — Как наряжать будем?              — Знаешь, я в этом не спец… — задумчиво тянет Геральт, заглядывая в коробку, — так что, наверное, как получится.              — Ну и хорошо! Важно ведь не то, как именно ты нарядишь ёлку, а с кем ты её нарядишь! — со знанием дела заявляет парень, заставив мужчину улыбнуться. — Включим музыку?              — Я думал, ты устал от музыки.              — Я устал от шума. А хорошая рождественская музыка ещё никому не вредила. Наоборот, она создаст нужную атмосферу. А потом я сделаю нам глинтвейн, и мы посмотрим какую-нибудь дурацкую рождественскую комедию! Идёт? — восторженно предлагает Юлиан, и Геральт понимает, что если он сейчас ответит «нет» — то это парня буквально сломает.              К счастью, мужчина не хочет говорить «нет». Наоборот, ему очень даже по душе такой вечер.              — Идёт. Но для начала нам всё-таки стоит разобраться с ёлкой.              Оказывается, что наряжать ёлку вместе с Лютиком довольно весело. Он что-то параллельно рассказывает о том, как они праздновали Рождество, когда он был маленьким, обматывается мишурой и смеётся-смеётся-смеётся. А Геральт на это как завороженный смотрит, иногда забывая, зачем они вообще всё это затеяли. В кино это назвали бы магией праздника, и, пусть мужчина так не считает, ему кажется, что он с каждой секундой влюбляется в этого невероятного парня всё сильнее и сильнее.              — Смотри, какой красивый шарик! — восклицает вдруг Юлиан, выдёргивая Геральта из раздумий. Тот опускает взгляд и видит, что парень держит в руках серый шар с красиво нарисованным белым волком. — Я и не знал, что он у нас есть. Давай повесим?              На самом деле, мужчина не уверен, как этот шарик будет смотреться в компании остальных красно-сине-жёлтых, но… они ведь сразу договорились, что наряжают ёлку не красиво, а весело.              — Давай. Куда вешать?              — А вы с этим волком даже как-то похожи… — тянет Лютик, продолжая рассматривать шарик.              — Да? — Геральт усмехается.              — Да. Такая же белая шерсть, как у тебя волосы, и жёлтые глаза. Смотри! — парень подходит ближе и показывает мужчине шарик, будто думает, что тот ему не верит.              — Ладно, некоторое сходство есть, — легко соглашается Геральт, лишь бы ещё раз посмотреть, как Юлиан счастливо улыбается ему в ответ.              — Я хотел спросить…              — М?              — А волосы… они всегда у тебя были такими белыми?              — С рождения.              — А глаза?              — Тоже.              — Вау, — тянет Лютик, и мужчина удивлённо вздёргивает бровь. — То есть… я имел в виду, что тебе очень идёт.              — Думаешь?              — Да. Ты очень красивый! — восклицает парень, затем понимает, что только что сказал, и заливается краской. — Ладно, забыли. Давай вешать шарик.              Наконец-то ёлка украшена, и Геральт искренне считает, что у них вышло относительно неплохо. Юлиан довольно улыбается.              — Пойдём делать глинтвейн? — предлагает Лютик. — Или ты голодный? Я могу придумать, чем тебя накормить.              — Надеюсь, ты не собираешься спускаться вниз? — уточняет Геральт, потому что ему, если честно, не хочется возвращаться в шумную и, вероятно, уже пьяную толпу. Не хочется портить ту атмосферу, которая царит здесь, когда они с Юлианом вдвоём.              — Нет, конечно! Мне уже достаточно шума на сегодня. Мы пойдём в малую кухню. Здесь недалеко, — отвечает парень, выходя в коридор. Мужчина следует за ним.              — Подожди… у вас две кухни?              — Ох, не спрашивай, — Лютик отмахивается. — На большой кухне обычно готовит повар, а на малой — мама, если ей захочется вспомнить былые времена. Ну или я иногда.              — Почему я не видел твоих родителей внизу?              — Не знаю. Они затерялись среди гостей, наверное. Для них вот это — идеальное Рождество.              — Но не для тебя…              Они заходят на кухню. Она действительно довольно маленькая по площади и буквально блестяще-белая. Складывается ощущение, что на ней готовят очень и очень редко, если готовят вообще.              — Мои родители не всегда были так богаты, — Лютик подходит к холодильнику и заглядывает внутрь, в то время как Геральт садится на стул за небольшой барной стойкой. — Мы переехали сюда, когда мне было пятнадцать. А до этого мы жили в обычном доме. Наряжали ёлку на Рождество, упаковывали подарки, ели за праздничным столом, а теперь отмечаем только так… я скучаю по тем временам.              — А сколько тебе лет, Лютик? — ни с того, ни с сего спрашивает вдруг мужчина, заставляя парня обернуться.              — Хочешь сказать, что я веду себя по-детски?              — Нет. Нет! — тут же спешит заверить его Геральт. — Я просто… никогда ещё не встречал такого светлого человека, как ты.              Юлиан не совсем понимает, как это связано, но всё равно почему-то улыбается и отвечает:              — Девятнадцать. Но все обычно дают меньше. А тебе сколько?              — Тридцать два.              — Ты старше меня на… тринадцать лет, — зачем-то подсчитывает Лютик. — Красивое число. Моё любимое, — говорит он, а затем снова скрывается в холодильнике.              Парень готовит глинтвейн и угощает Геральта имбирным печеньем, что оказывается припрятанным в одном из шкафчиков. Рассказывает что-то о своём университете и о том, насколько скучно там учиться. Ворует из рук мужчины печенье и смеётся, когда Геральт строит нарочито недовольное лицо.              На часах уже за десять, когда они снова возвращаются в комнату. Юлиан ставит свой глинтвейн на прикроватную тумбочку, залазит на кровать и приглашающе хлопает по месту рядом с собой.              — Какой фильм смотреть будем? — спрашивает Лютик, пролистывая подборку рождественских комедий, пока Геральт устраивается рядом с ним.              — На твой выбор.              — А вдруг я выберу то, что ты уже видел?              — Сомневаюсь, — усмехается мужчина. — Я редко смотрю фильмы. Тем более, комедии.              — Ох, тогда… давай вот эту, — парень выбирает какое-то кино, похоже, чисто из-за красивой обложки.              Фильм под названием «Эльф», который выпустили ещё в 2003 году, оказывается довольно интересным и даже смешным. Геральт с интересом смотрит его, попивая глинтвейн, когда краем глаза замечает движение. Можно было бы подумать, что Лютик просто устраивается поудобнее, но мужчина понимает, что, на самом деле, парень придвигается ближе. Едва заметно и максимально ненавязчиво, но Геральт всё равно замечает.              Когда же главный герой фильма Бадди начинает драку с ненастоящим Санта Клаусом в торговом центре, мужчина берёт парня за руку и переплетает их пальцы. К счастью, к этому моменту Юлиан уже подвинулся достаточно, чтобы это было комфортно сделать.              В первую секунду Лютик напрягается, словно испугавшись, что его поймали на горячем, но затем расслабляется и, немного помедлив, кладёт голову Геральту на плечо. Да, возможно, он слишком торопится, но ведь мужчина, кажется, совершенно не против.              Когда на экране всплывают финальные титры, парень отстраняется, чтобы поставить фильм на паузу. Геральт пару секунд смотрит на Юлиана, словно решая, стоит озвучивать свои мысли вслух или промолчать, но затем всё же произносит:              — Спасибо.              Лютик удивлённо переводит на него взгляд.              — За что?              — За лучшее Рождество в моей жизни, — отвечает мужчина, и он, в общем-то, не врёт.              — Да не за что, — парень смущённо улыбается. — Мы можем… ну знаешь… отпраздновать вместе и следующее Рождество. Да, я знаю, что до него ещё долго, но всё же… если ты не против…              Часы бьют ровно полночь, когда Геральт подаётся вперёд и целует Юлиана, абсолютно наплевав на то, что они знакомы всего несколько часов. Мужчина просто хочет это сделать и делает, полностью готовый получить пощёчину за свой порыв, но не получает её.              Лютик тут же целует в ответ, обхватывая Геральта руками за шею, и тот притягивает его ближе. Снизу доносятся громкие и пьяные поздравления с Рождеством, когда они падают на подушки, продолжая целоваться. На улице начинают стрелять салют, когда мужчина стаскивает с парня дурковатый рождественский свитер. Такой же дурковатый, как и шапка, в которой Геральт встретил Юлиана на набережной, но на Лютике смотрящийся так уместно и красиво.              — Скажи только слово, и я остановлюсь, — произносит мужчина парню в самые губы, потому что всё происходит слишком быстро, и Геральт поймёт, если Юлиан не готов.              — Даже не думай, — отвечает Лютик, снова целуя мужчину и наслаждаясь пьянящим вкусом глинтвейна у него на губах.              — У тебя есть презервативы? Смазка? — интересуется Геральт, потому что даже рождественская ночь не повод пренебрегать безопасностью.              — Да… да, в тумбочке, — парень машет рукой в нужную сторону.              Мужчина скатывается с него, чтобы не тянуться к тумбочке через всю кровать, и открывает верхний ящик. Презервативы и смазка находятся сразу же, а ещё…              — Кто-то любит весело проводить время, я смотрю, — усмехается Геральт, доставая из тумбочки вибратор. Юлиан моментально краснеет до кончиков ушей.              — Ну мне… мне бывает одиноко, — смущённо тянет Лютик, заставляя мужчину улыбнуться ещё шире.              — Мы это исправим, — уверяет он, прежде чем снова поцеловать парня.              Взять Юлиана хочется как можно быстрее, но Геральт не привык получать удовольствие, жертвуя чужим, поэтому старается держать себя в руках. Правда, делать это становится невероятно трудно, когда Лютик стаскивает с себя штаны, открывая мужчине вид на своё тело.              Член Геральта ощутимо дёргается, потому что — чёртпобери — мужчина грёбаный везунчик, раз Юлиан сейчас с ним в одной постели. Парень замечает это и улыбается. Геральт смотрит на него горящими глазами, и Лютику нравится это. Нравится чувствовать себя желанным. Особенно, если учитывать, что у его партнёра тело настоящего греческого бога.              Мужчина покрывает поцелуями всю спину Юлиана, прежде чем наконец-то добирается до такой очаровательной задницы. Изо рта Лютика вырывается возбуждённый вздох, когда смазанный палец мужчины надавливает на тугое колечко мышц.              — Если вдруг тебе станет больно или я сделаю что-то не то, просто скажи мне, и я остановлюсь, хорошо? — на всякий случай просит Геральт.              Юлиан мычит что-то утвердительное, тут же подаваясь бёдрами назад в нетерпении. Наконец-то первый палец мужчины проталкивается внутрь, и Лютик довольно стонет. Парень не знает, почему это ощущается так невероятно, но и задумываться об этом не хочет.              Геральт растягивает Юлиана быстро, но так аккуратно, как только может. Когда же пальцы мужчины натыкаются на ту самую точку, с губ Лютика срывается громкий, но на удивление мелодичный стон.              — Ах… чёрт, Геральт…              Мужчина усмехается.              — Хочешь, чтобы я сделал так ещё раз?              — Да…              — Тогда попроси.              — Пожалуйста, — быстро произносит парень, подаваясь бёдрами назад, будто в надежде, что пальцы Геральта проскользнут внутрь под нужным углом.              — Нет, так не пойдёт, — мужчина останавливает Юлиана свободной рукой. — Попроси хорошенько.              — Пожалуйста, Геральт… пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… — буквально скулит Лютик, желая снова ощутить тот прилив наслаждения, что заставляет его буквально дрожать всем телом.              Мужчина усмехается, целуя парня в поясницу.              — Хороший мальчик, — хвалит Геральт, прежде чем снова надавить на простату, вырывая из Юлиана ещё более развратный стон.              Наконец-то мужчина вынимает пальцы, потому что больше не может терпеть, и распечатывает презерватив, тут же раскатывая его по своему члену и мимолётно радуясь, что размер подходит. Лютик, повернувшись к Геральту лицом, улыбается и услужливо протягивает ему смазку.              — Ты ведь будешь аккуратен, правда? — спрашивает вдруг парень, заставляя мужчину посмотреть себе в глаза.              — Конечно, Лютик, — Геральт нежно проводит чистой рукой по его щеке. — Я никогда и ни за что не причиню тебе вреда. Веришь мне?              Юлиан улыбается.              — Это, наверное, глупо, но да.              Мужчина улыбается.              — Совсем не глупо.              Геральт берёт Лютика так нежно, как только способен. Входит медленно, позволяя привыкнуть к себе, прижимает парня ближе, обнимая рукой, и нежно целует в скулу. Юлиан отзывчиво стонет в ответ на проникновение, невольно подаваясь назад, и словно стремясь быть к мужчине еще ближе.              Геральт гладит Лютика по животу, начиная медленно толкаться внутрь и не спеша набирать темп. Парень внутри ощущается просто невероятно, и это лучший подарок на Рождество, который мужчина когда-либо получал. Юлиан стонет и скулит в ответ на толчки так громко, как ему хочется, потому что знает, что их всё равно никто не услышит. Гости внизу слишком заняты громкой музыкой и дорогим алкоголем, чтобы заметить хоть что-нибудь.              — Сильнее, — просит Лютик, потому что хочет прочувствовать Геральта полностью. Он был с другими мужчинами раньше, но только с Геральтом он не испытывает даже мимолетной боли — только всепоглощающее наслаждение, которое, казалось, хочет захватить его целиком.              — Как пожелаешь, — мужчина улыбается парню на ухо. — Повернёшься на живот ради меня? — спрашивает Геральт, и Юлиан кивает, тут же перекатываясь и устраиваясь поудобнее.              Мужчина приподнимается и, дотянувшись до ранее откинутой подушки, протягивает её Лютику. Тот улыбается в ответ и подкладывает её себе под голову, тут же обхватывая руками, словно мягкую игрушку.              Геральт залезает сверху на парня, тут же приставляя член к его входу и на пробу толкаясь вперёд. Анус Юлиана принимает его с радостью, плотно обхватывая стенками, и мужчина стонет, сцепив зубы. Чёрт, этот парень просто сведёт его с ума.              Лютик скулит, когда Геральт наваливается на него всем телом и начинает двигаться.              — Скажи, если будет слишком, — просит мужчина. Геральт опирается на руки, стараясь не переносить на Юлиана весь свой вес, но понимает, что не всегда сможет это контролировать.              — Не бойся, — Лютик усмехается, слегка приподнимая голову. — Ты меня не раздавишь.              — Я бы не был так уверен, — Геральт нежно целует парня в щёку, медленно наращивая темп. Парень пусть и не выглядит хрупким, но, по сравнению с ним, он всё же кажется весьма маленьким, поэтому мужчина решает перестраховаться. Это ещё никогда никому не вредило.              — Ах… боже, Геральт… — стонет Юлиан, когда мужчина начинает трахать его ещё быстрее, заставляя буквально пружинить на кровати.              Лютик не может в таком положении дотянуться до своего члена, но, кажется, ему и не нужно этого делать. Его член так удачно трётся о простыни при каждом новом толчке, а Геральт так мастерски подобрал угол, что постоянно скользит по простате, так что парень буквально тонет в наслаждении, не прилагая к этому ровным счётом никаких усилий.              — Чёрт, Лютик… — мужчина бормочет ему на ухо, прежде чем зубы Геральта внезапно смыкаются на его шее.              Юлиан издаёт удивлённый вскрик, который резко сменяется стоном. Мужчина делает ещё один глубокий толчок, и парень кончает неожиданно даже для самого себя, подталкиваемый к краю контрастом ощущений. Геральт разжимает зубы и, сделав ещё пару толчков, кончает следом. Наступает относительная тишина.              Лютик комкает руками простыни, стараясь выровнять сбитое дыхание, а мужчина нежно целует парня в плечо, прежде чем выйти из него. Юлиан садится на кровати и аккуратно касается своей шеи, тут же невольно жмурясь от резкой боли. Кажется, останется синяк. Большой синяк.              — Прости, я не должен был… — начинает Геральт. Он виноват, он не сдержался, он понимает это. Ему сначала следовало спросить разрешения.              — Нет, всё нормально, — тут же прерывает его Юлиан. — Мне… мне понравилось. Я просто… просто подумал о том, что у меня даже тональника нет, — усмехается Лютик, заставляя мужчину улыбнуться в ответ.              У них уходит пара минут на то, чтобы привести себя в порядок, прежде чем они снова забираются в кровать. Снизу доносятся отголоски громкой музыки. Нет сомнения, гости собираются гулять до рассвета.              Парень удобно устраивается на груди Геральта, обнимая рукой и вслушиваясь в его сердцебиение. Мужчина прижимает его ближе, нежно поглаживая по спине, от чего у Юлиана начинают закрываться глаза. День был долгим.              — Ты ведь не сбежишь, правда? — тихо спрашивает Лютик, когда понимает, что сон уверенно берёт верх.              — Нет, милый. Я буду рядом, когда ты проснёшься. Обещаю, — отвечает Геральт, целуя парня в макушку, и Юлиан улыбается, наконец-то закрывая глаза и позволяя себе провалиться в сон.              Мужчина невольно улыбается в ответ. Говорят, ночью в Рождество сбываются желания… что ж, его определённо сбылось.