Лучший друг

Леш... - с трудом проговорил Данил, осоловело смотря и томно выдыхая. - ты уверен, котёнок, что хочешь этого? - шепотом спросил светловолосый, с голосом которого смешивались звуки непогоды, бушующей на улице. - а ты разве не хочешь? - обиженно задал вопрос , взял пальцы рук светловолосого и начал по одному их посасывать, игриво смотря. - хочу... - завороженно выдохнул Леша, ощущая подступающее возбуждение. - но ты не пожалеешь? - это от тебя зависит- все так же шепотом простонал, продолжая облизывать язычком пальчики. Леша поднял парня на руки, неся быстро в комнату. положив на кровать, он вновь навис сверху, интенсивнее покрывая мальчика отпечатками своих губ. снимая шустро майку и джинсы, пока Даня снимал с него верх, светловолосый нежно целовал грудь, не оставляя без внимания ни одной родинки, умело вертел языком, играясь с горошинами, прикусывая их, отчего брюнет все менее сдерживался. целуя каждое рёбрышко, светловолосый щекотал живот, чувствуя, как в его пах что-то упиралось, что не трудно было понять. целуя еле заметные кубики пресса, пупок, он приближался к самому сокровенному. чмокнув резинку боксеров, парень стянул их, откидывая, отчего Даня пожелал сразу же прикрыться, но Леша не позволил, отведя чужие руки в сторону, рассматривая половой орган мальчика, которому из-за этого пристального взгляда становилось не по себе. наклонившись немного вперёд, Леша поцеловал головку, слизывая стекающую с неё смазку. обведя языком уздечку, спустился ниже, вырисовывая различные узоры на всей плоти, останавливаясь на венках. неторопливо заглотнув член, светловолосый, помогая себе рукой, принялся сосать, причмокивая, и начал сам возбуждаться от того, что делал приятно младшему, судя по исходящим от него стонам. через пару минут вылизывания всего органа, не оставив ни одного миллиметра, где не побывал бы его язык, включая и яички подростка, тот кончил в рот Лёше, который, как послушная собачка, проглотил. Даня тяжело дышал, пытаясь прийти в себя, пока Маисак поддался вперед, поцеловав тёмноволосого сочно в губы, ощущая малиновый привкус, не мешавший ему делиться нежностью с тем, ради которого готов был убить каждого, кто притронулся бы к его чуду.