Масштабная иллюзия

От серых, влажных стен отлетает звонкое эхо. Оно бьет по слуху безжалостно, совсем не оставляя ни капли надежды на то, что все это — ложь. Саске глухо вздыхает в ладони, проводя рукой по лицу, чтобы стряхнуть усталость. Не получается. И перед ним все также сидит Наруто. Хочется, чтобы это все был мираж, просто иллюзия. Кажется, Саске сейчас согласен даже на вражеское гендзюцу — лишь бы не реальность. Но яркие сапфиры все также блестят в тусклом свете. Наруто щурится, звенит кандалами на своих запястьях и продолжает улыбаться так, что и не поймешь: сошла она с ума или просто рада его видеть. Узумаки что-то выводит на пыльном столе допросной тонкими пальцами, попутно собирая пыль. Тяжелые цепи на ее руках следуют за движениями, бело-красные бумажки — мощнейшие сдерживающие печати — покрывают ее шею и лодыжки. — Наруто, ты знаешь где мы находимся? — Да. Ее голос звонкий, кажется, знакомый, и все же отдает чем-то страшным, безумным. Она слегка покашливает, заглядывая Саске в глаза. У него перехватывает дыхание, потому что он иррационально продолжает видеть перед собой свободные небеса, а не высохшие океаны. — Мы находимся в комнате допроса. — Наруто проводит пальцем по железному столу, задевая его ногтем. Мелко постукивает по нему, будто специально сводя Учиха с ума. — Кажется, номер пять, — она прикрывает глаза, что-то вспоминая. — Около шестиста метров от моей резиденции на восток. — Узумаки вдруг ойкает, прикладывая ладошку ко рту, прикрывая тем самым губы. А глаза изгибаются полумесяцами, безумно сверкая. — Ах, точно, уже не моей. Кажется, она пытается сдержать смех, когда слышит, как падает расколотая и раздробленная реальность Саске. Впрочем, она никогда не была сдержанной, тем самым срывая множество миссий, требующих тишину. От того возникал вопрос: как она провернула такое? Учиха вновь втягивает в себя сырой холодный воздух, пытаясь успокоиться и унять свое сердце, что постепенно заходилось в истерике. — Ты знаешь, почему здесь находишься? — Конечно, — Наруто качается на стальном стуле, будто не чувствуя веса своих цепей. Будто ей до сих пор семнадцать, а не тридцать. Будто Узумаки все еще просто ребенок. — Конечно же, мой дорогой Саске, я знаю, почему моя кожа покрыта печатями моего же клана, почему по периметру стоят множество АНБУ, почему Ино лежит без сознания, а Шикамару не выходит из резиденции, — Учиха перетряхивает после осознания сенсорных способностей Наруто. Даже имея на себе столько подавителей, даже находясь под землей, она все еще могла чувствовать чакру своих знакомых. Это поражало, заставляя наконец вернуться в жестокую реальность, где Наруто — сильнейшая куноичи. Сильнейшая арестованная куноичи и преступница S-ранга. Кажется, его мучает дежавю. Он молчит, смотря за настолько наигранным весельем Наруто, что аж зубы скрипят. И когда она стала такой сумасшедшей? За тот месяц, пока ее не было? Или раньше? — Кстати говоря, как там Ино? — Узумаки громко приземляется передними ножками стула, ударяя наручниками о стол. В ее глазах волнение, но Саске уже и не знает чему верить. — С ней все в порядке, Сакура за ней наблюдает. — Наруто облегченно вздыхает, выходя из образа безумной девицы. Она нежно улыбалась и бережно гладила Ино по светлым волосам пораненными ладонями, когда та рыдала навзрыд перед подругой, в чье сознание должна была проникнуть. Однако, ментальная защита Йондайме Хокаге и Кьюби не оставляли и шанса для подобного вмешательства. Поэтому от ужасающих кровавых глаз Яманака попросту упала в обморок, полностью истощенная отсутствием чакры и виной перед Наруто. Но волнение быстро проходит, возвращая наигранное сумасшествие. — Почему? — Ты все же хочешь, чтобы я сама это сказала, да? — Наруто обреченно вздыхает, будто Саске потерял последний шанс на что-то. Она смотрит ему в глаза, выжигая синим пламенем пустошь, когда начинает загибать пальцы. — Хорошо. Думаю, одним из основных обвинений является предательство деревни. — Она, бывшая Хокаге, чей отец и учитель положили жизнь за деревню, загибает первый. — Если поподробнее: поджег здания архива со всеми тайными секциями, а следовательно, и техниками, — Ее хрупкий на первый взгляд кулачок постепенно собирается. Саске, кажется, не хватает воздуха. — Убийство двух капитанов АНБУ, убийство действующих старейшин, злоупотребление полномочиями. — Наруто загадочно улыбнулась, посмотрев прямо в глаза Учиха. От этой улыбки было страшно, как и от человека, который все это говорил. И сделал. — Ну и, конечно же, препятствование перемирию, заключенному пятнадцать лет назад, между пятью скрытыми деревнями по средствам убийства нынешнего Тсучикаге, Райкаге и нападения на территорию Киригакуре но Сато. — Наруто сложила кулачок, а после распрямила ладонь и невинно помахала перед мужчиной, тихо посмеиваясь. — Хотя подробности последнего знаешь лишь ты. — Она постучала ногтем по губам, возводя глаза к потолку, строя задумчивость. — Вообще-то, лишь ты знаешь про последний пункт в целом. — Она сощурила глаза, махая пальцем перед ним, будто перед проблемным ребенком. — Не смей никому рассказывать — это секрет. — Это, это правда? — Да. Саске лишился голоса, слов и, кажется, он лишился всего. На самом деле, у него будто выбили весь воздух из груди. Наруто продолжала что-то бормотать под нос, эмоционально, бурно, изображая своим лицом нечто непонятное, а он падал. Осколки прошлого врезались прямо в его глаза, хотелось разрыдаться, забиться в угол подальше, в теплые объятья мамы, чтобы избежать кошмара перед собой. Сердце сжималось в тисках все больше, когда блестящие глаза в очередной раз смотрели на него с детской наивностью, а на их ресницах все еще была кровь. Чужая кровь. Учиха схватился за грудь: наверное, его сердце просто лопнуло, обрызгивая изнутри ребра, потому что такое опустошение он не ощущал с того момента, как убил своего брата. Неужели, она сама это сделала? Зачем? Неужели, в трезвом сознании? Ее схватили, потому что она сама объявила о своем преступлении огненным маревом. Так неужели, она продумывала это месяцами? Одна? Почему не сказала ему и что пыталась таким способом решить? Наруто успокоилась, наблюдая за тем, как рушиться мир Саске. — Ее уже нет. — Кого? — с запозданием спросил Саске, на холодные слова девушки. — Той Наруто, о которой ты сожалеешь, уже нет, — Она опустила голову, уже не строя из себя ни ребенка, ни безумной. Остался лишь тихий скрежет от ногтей и железа, звон цепей. — Наверняка, у тебя много вопросов. И я на все отвечу, обещаю. Но знай, той Наруто — нет, она исчезла, пропала под гнетом этого мира. Понимаешь, Саске, — Кажется, Узумаки впервые решила это кому-то высказать, настолько она была подавленной. — Ты это понял, когда Итачи пожертвовал абсолютно всем ради тебя, создав твоего персонального монстра. А я, я не понимала. — Наруто вздохнула. — Я верила в мир, но это было ошибкой. Понимаешь ли, я даже не представляла, насколько он прогнил изнутри. — Напоминает сказки Пейна. — Саске все еще в шоке, но эта встреча — их последняя. — Точно, — Наруто слегка засмеялась. — Но это так, я не говорю, что нужно объединяться под общим страхом, нет конечно. Но, Саске, ты даже не представляешь, насколько старейшинам наплевать на жизни людей, на развитие деревни. — Узумаки сжала кулаки, ударив по столу. — Им бы лишь свои кошельки заполнить да подмять под себя очередной клан в борьбе за мнимую власть. — И поэтому ты решила их убить? Ты, что мечтала о мире без крови, без войн и ненужных смертей? Лишь из-за их алчности? — Я же говорила, что той Наруто уже нет. А эти ублюдки обязательно бы проросли в новых старейшинах, их нужно было вырвать с корнем. Да, я радикальна, да безумна, но другого пути я не видела, и не вижу. Их влияние, их пороки распространились бы на всех последователей, если бы я не уничтожила их всех разом. — Зачем ты сожгла архив, зачем спровоцировала войну между деревнями, убив Каге? — Архив — новая причина смертей. Шиноби — это убийцы, и если мы хотим на самом деле сделать техники запретными — от них нужно избавиться. Совсем, потому что иначе будут новые преступники, что охотятся за страшными дзюцу, будут новые уроды, что используют мертвых. Хранилище техник — это доказательство того, насколько сильно шиноби жаждут чужой крови. Да и там были не только техники. Документы, подтверждающие все гнилое, что только было, все предательства, все ложно-правильные приказы — абсолютно все было в том здании. Наруто замолчала. Она сейчас изливала душу, скорее всего, изначально планируя это сделать, как только окажется в допросной. — А перемирие… Его нет, оно ненастоящее. Эта просто бельмо на глазах, пыль, которую пустили в нас скрытые деревни, масштабная иллюзия. Мизукаге уже готовила солдат, наподобие наших АНБУ. Зачем ей это? Для укрепления власти, для устрашения итак верного народа? Нет конечно. Шпионы Киригакуре уже с закрытыми глазами могут пробраться в нашу резиденцию, как и я устала выносить оттуда их тела. Туман готовился к войне. Не знаю, хотел ли он объединяться с кем-то, но это так. — Новая Тсучикаге, казалось, сама вела свои дела, но ее хитрый дедушка полностью управлял ей, а потому Камень все также продолжал жить по его устаревшим консервативным стандартам времен Хаширамы, когда клановые войны не прекращались. У него уже в подкорку мозга вбито, что взаимоотношения деревень строятся через силу и влияние на поле боя и нигде больше. Следовательно, он, как и Туман, готовился к войне. К вечной войне. — Наруто вздохнула, откидываясь назад и закидывая голову. — Вряд ли они хоть как-то пересекались друг с другом, однако Облако точно было в курсе действий Ооноке. Эй — тот еще импульсивный ублюдок, жаждущий померяться силами и подчинить успешную в своем развитии Коноху. Ему бы лишь кулаками помахать да унизить последователей моего отца, который разбил его в пух и прах. А Конохогакуре вообще очень лакомый кусочек для всех, как и пристанище самых страшных шиноби. Если так подумать, нашу деревню всегда боялись больше всего. — Возможно, это все просто паранойя, — Наруто шептала это себе под нос, скорее всего осознавая импульсивность своих действий. — Но я не могла по другому, ох. — Она вздохнула, провела по своему лицу руками и вновь встала, будто проснувшись от кошмара. — В конце концов, я убила не только девчонку и того блондина, но и настоящих Тсучикаге с Райкаге, потому что иначе деревни бы просто не оправились от их влияния. Конечно, эти селения не мои, но все же не хотелось бы в будущем встречаться с ними вновь. В их головах накрепко засела идея войны, а я, неся сомнительное правосудие, ее оттуда выбила. — Наруто усмехнулась, — в буквальном смысле. — Неужели, это правда? — Учиха в шоке не мог нормально собраться с мыслями. Неужели все, что говорит Наруто — реальность? Он был настолько слеп? — Да. И нет, ты не виноват в том, что не заметил или не предугадал. Они хорошо скрывались, очень. Однако, к сожалению, я тоже стала Каге. И от этого просто так не отмоешься, оттуда не выберешься, не замарав руки: я начала участвовать в грязной политике, где подставляют своих людей ради чужой беды, где за кровь требуют еще большей крови. Я их убила по-настоящему тихо, все же опыт в АНБУ пригодился, поэтому волноваться о грядущей войне ради мести не стоит. Все будут думать на нукенинов, ведь о том, что я исчезла из деревни на месяц — настоящий секрет, не так ли? Я бы разочаровалась, будь это не так. — Она обвела какой-то узор на столе, лукаво посмотрев на Саске. — С Суной я ничего не сделала лишь из-за дружбы и признательности Гааре, однако, Саске, следи за ним. — Наруто, ты… — Суна что-то замышляет, я не знаю, что конкретно, но Гаара просто так сидеть не будет. Он умный мальчик, самый молодой Казекаге, а на таком месте без стальной хватки просто так не усидишь. Но я не могла пойти на них открыто — слишком уж показательно наше сотрудничество — поэтому лишь оставила одну технику, на всякий случай. Впрочем, надеюсь, что у меня просто разыгралась паранойя. — Я мечтала об этом мире между деревнями, но он не должен быть таким. Понимаешь, Саске, когда между деревнями мир, когда люди действительно не хотят пускать детей на смерть, они разрушают все это, а не строят новые Академии шиноби. Такая была только у нас, а теперь же фундамент заложен во всех крупных деревнях. Когда хотят избавиться от лишней крови, не строят школы для взращивания убийц, не проводят все новые экзамены через сражения. — Наруто закусила губу, запуская тонкие пальцы в свои золотистые волосы. Даже в тусклом свете слабой лампы они все также блестели. — Та Наруто, которая весело смеялась при попадании куная в цель, вдруг поняла весь ужас своего смеха и попросту сгинула. — Но почему ты решила все это сделать сама? — Саске уже не первый час чувствует, как проваливается сквозь рухнувший пол. — Потому что если хочешь сделать хорошо — сделай это сам, — Наруто хрипло засмеялась, вытирая слезы с уголков глаз. Почему-то Учиха думает, что там была скорбь. — А если честно, я не хотела становиться очередным Хирузеном, что посылает других выполнять грязную работу. Самой и вправду спокойней, потому что в случае провала… Умрешь один. — Зачем тогда вернулась, если сама наизусть знаешь законы и то, что последует за их нарушением? — Потому что я бы не смогла жить иначе. — Ты что, просто умереть захотела? А о других людях не подумала? О тех, кто тебя ждет, о тех, кто тебя любит? — Саске попросту взорвался, все его непринятие этой ситуации вылилось в гнев и злость, которые также заразили собой и Наруто. — Подумала, Саске! Я очень долго думала, неделями, месяцами, я все думала-думала-думала! — Наруто подскочила, размахивая тяжелыми цепями так свободно, будто веерами или легкими рукавами кимоно. Ее сапфиры грозно сверкали из-за скопившихся в них слез. — Я хотела спасти этот мир, эгоистично, сама, и в тоже время я хотела остаться с вами. — Узумаки замолчала, переходя на шепот. — С тобой. Тяжелая, удушающая тишина разлилась по допросной, что была всего-то три на пять. С гулким звоном Наруто сломанной куклой упала обратно на стул, роняя голову на свои ладони. — Я правда долго думала над всем этим, но понимала, что жить с осознанием постоянной угрозы Конохе, о нарастающей возможности войны, о неправильном перемирии… Я бы просто не смогла жить спокойно с такими мыслями. А значит, нужно было что-то сделать… — Если подставляться, то самой, да? — Наруто что-то тихо проскулила, кивая в ответ головой. Как же это на нее похоже. Той надменной сумасшедшей не было и в помине. Перед Саске сидела сломанная этим грязным миром женщина, которая захотела и взвалила на свои плечи все грехи. Наверное, ее вера в свет была непозволительно большой, ее наивность и радость были настолько искренними, что просто уничтожали мир шиноби. И он уничтожил ее в ответ. — Я так долго думала, Саске. Курама… даже он пытался меня отговорить первое время, представляешь? — Первые капли сожаления начали падать из небесных глаз. Кажется, сгори весь мир дотла, а эти глаза все также будут сиять. — Но потом лишь согласился, я ведь упрямая очень, правда ведь? — Наруто пыталась улыбаться, но слишком сильно прикусывала губы, чтобы не разрыдаться. — Но, знаешь, у всех есть те, ради кого им стоит жить, ради кого им стоит остаться тут, и я… — А у тебя разве таких нет? — Саске коснулся ее бледных щек, проводя по шрамам, чтобы убрать слезы. Наруто еще сильнее сжала губы, отвернувшись. — Есть, — кажется, Узумаки сорвала голос. — Но у тебя есть Сарада. И Сакура. И я подумала, что… — Что мне лучше с ними, чем с тобой, да? — Саске тяжело вздохнул, понимая, что если рассуждать здраво, так бы подумал любой. — Знаешь, Саске… Этот мир настолько прогнил, он настолько ужасен. Дети идут убивать, взрослые подставляют друг друга, за мнимую власть пускают кровь, а мне ко всему прочему даже не стыдно смотреть Сакуре в глаза. — Ей тоже не стыдно. — Саске неопределенно повел плечами. — Если бы спросила или сказала раньше, то узнала бы, что мы с ней даже не живем вместе. Хотя, я думал, что ты итак это знаешь. Наруто удивленно подняла голову, а где-то внутри Учиха мелочно и мрачно усмехнулся, что не единственный за сегодня был в шоке. На самом деле, казалось, что они первый раз говорят так: по душам, совершенно ничего друг от друга не скрывая. Что-то в груди звякнуло и упало. Они прощались. — Сарада — хорошая девочка, достойная дочь и я горжусь ей, люблю ее и не жалею о ее появлении. Но само ее появление было ошибкой, как бы это не звучало. Мы с Сакурой ее любим всей душой, но друг к другу не испытываем ничего. Ками-сама, я думал все в деревне это знают. Наруто хлопала глазами несколько секунд, а после отчаянно, хрипло рассмеялась, закидывая голову. Ее смех постепенно перерос в плач, и она уткнулась в свои ладони, тихо всхлипывая. Сколько же они упустили. — И все равно. К сожалению, это бы ничего не изменило. — Я знаю, — голоса Учиха почти не было слышно.

***

Наруто ярко-безумно улыбается, расправляя свои руки, словно крылья. Она смеется на печальные выражения лиц своих знакомых. Ее друзья не понимают, они плачут, они боятся Узумаки. Цунаде сжимает кулаки, молясь Шинигами, чтобы он упокоил ее душу, чтобы она нашла покой, она просит прощения у Джирайи за то, что не уберегла светлую девочку. Какаши, кажется, седеет в этой жизни раз третий, и уже наверняка. Воплощение Минато-сенсея танцует, восходя на эшафот. Ее наигранное веселье отдает дрожью в груди и ужасом, что стискивает сердце. Сакура плачет, ругаясь на судьбу, на Наруто, на всех в этом мире, падая обессиленная на Ханаби. Хината не может устоять на своих ногах, рухнув на колени. Солнце всей Конохи радостно улыбается, выпуская губительную чакру Кьюби, что сжигает сдерживающие печати. За ней поднимается алое марево, такое же, как месяц назад, когда все запретные техники сгорели в ярком пламени.  — Саске, у меня к тебе просьба. Стань новым Хокаге, зная все то, что я тебе рассказала. Сделай из меня сумасшедшую, сделай из меня преступницу и изменницу, казни меня. Пожалуй, я слишком жертвенна и эгоистична, но сделай из меня монстра. Тогда люди доверятся тебе. — Я не смогу этого сделать, Наруто. Не заставляй меня делать с тобой то же, что и с Итачи. — Пожалуйста, я умоляю тебя. — Даже смертью ты хочешь послужить Конохе, да? — Наруто Узумаки, джинчурики Кьюби, героиня пяти Наций, Седьмая Хокаге Конохогакуре но Сато и Нукенин S-ранга, будет казнена за государственную измену, уничтожение ценных бумаг и убийство действующих старейшин. Последние слова? — А вы верите в счастье?