Останется только один

Лес тихо нашёптывал свои песни в глухой ночи, деревья шелестели листвой. По утоптанной траве медленно шагал Сок Джин. Он внимательно осматривал всю территорию перед тем, как ступить. По щекам редко катились слёзы, а из головы не уходили мысли о случившемся. Свет тусклого фонарика показывал парню дорогу к укрытию. Ким залез в стоящую под деревом палатку и укутался в свою джинсовку. Ноги мёрзли в летних кроссовках, а ночь обещала быть холодной, бессонной и одинокой. Тэ Хён брёл между деревьев, пугаясь каждого шороха, но держал себя в руках. Такой же неяркий фонарик освещал ему дорогу, часто мигая. - Чёрт! – Ким снова ударил ладонью по фонарю. – Батарейки сели? – его грубый голос легко дрожал, а свет погас. Паника нарастала, Тэ начал оглядываться ещё чаще, прощупывая дорогу, опираясь о деревья. Ещё больше его напугал движущийся свет напротив. Огонёк погас, а Тэ Хёна схватили за руку. Он вскрикнул. - Чшш… - шептал Чон Гук, пытающийся успокоить парня. Своими крупными пальцами он держал его руки, прижимал цепи остатков наручников к ладоням. – Не кричи, здесь много камер - Нас не видят? – Тэ понизил громкость голоса. - И не слышат, если шептать. – он огляделся, ища видеокамеру. – Камеры без тепловизора, с плохим микрофоном. - Как ты это понял? – спрашивающего Гук повёл за собой. - Я сначала ругался тихо, камера не смотрела на меня. Сказал громче – повернулась в мою сторону. А тепловизор не подходит такой камере. - Если за нами следят через камеры. То как застрелили Нам Джуна? Чон остановился , сжав руку друга ещё сильнее. Случай не отпускал его, давил на голову, на плечи свалился многотонный груз. Он долго молчал, пока не выдавил из себя слова: - В камеры встроены пистолеты... Как работает не знаю, но не увидеть нельзя. Тэ Хён убрал своё запястье из его руки, а позже сам сжал его ладонь. - Прости, что поднял эту тему. - Хо Сок! – громко прошептал Гук. Чуть позже к ним вышел Хо. - О, ты нашёл Тэ. – парень обнял друга. – сейчас разойдёмся, рядом есть три укрытия. - Вместе выходим только ночью, - Гук перебил старшего. – днём выходим за едой, спим, защищаем друг друга от враждебно настроенных. - Предлагаю спать в разное время, эффективнее будет. Тэ, ты когда предпочтёшь спать? - Ночьюю - Хорошо. Чон Гук? - Днём. - Понятно, значит, я сплю утром. Заканчиваем разговор, пойдём за ягодой или чем-нибудь ещё. – Хо вновь обнял их, похлопал по крепким дрожащим спинам и направил в нужные места. Позже ушёл и он. Юн Ги вёл долгие поиски места, натыкаясь на мелких животных, свет фонарей ребят. Он пытался избежать стычек, чтобы не нарушить правил. Шаги его были торопливы, неаккуратны. Под ногами хрустели ветки, резко раздвигались кусты при передвижении между ними. «Сбежать бы от всего этого» - подумал он в какой-то момент. Юн бежал, пока не наткнулся на лёгкую палатку из пары кусков ткани возле высокой ограды. Стена была непрерывной, бетонной, покрытой железной сеткой. И не так далеко было некое «окошко». Дыра в ограде покрыта той же сетью. Через неё был виден сгоревший лес, а слабый запах недавнего пожара перебивали ароматы вянущих цветов, листвы в середине августа и влажной земли. Возле железных ворот на земле, не уходя со старта, сидел Чи Мин. Закутанный в две куртки он обнимал свои колени. Холод колол его тело, дрожь не уходила, пока он сжимался, до сих пор без способности оторвать взгляда от оставшегося без верхней одежды лидера. - Прости, Джун… - парень подошёл к хёну, забрав большую часть его вещей. – Спасибо, что и сейчас помогаешь мне. – Края губ парня чуть поднялись вверх, пока пустые карие глаза следили за работой его тела. Трясущиеся руки поднимали вещи одну за другой. В кармане он нашёл телефон. Глаза заискрились при виде средства связи, только… Привычного быстрого интернета не было, как и медленного, а на совершение звонка не хватало лишь нескольких вон. Его выражение лица резко поменялось с радостного на нечто тоскливое. Надежда окончательно испарилась, глаза на мокром месте. Буквально огромные капли слёз текли по его щекам, шее, ключицам, пробегали холодком под одеждой. Крик вырывался из горла. Всхлипы, подёргивание плеч. Короткая нота певчей птицы посреди ночи была словно усмешка над ним, над его состоянием и беспомощностью. Крик о помощи, крик потери стал молчаливым. Были слышны лишь короткие громкие вздохи, хныканье. Он остался с лесом наедине, рыдая над охапкой вещей лидера, пока за ним наблюдал явно довольный результатом организатор.