Праздники

— Мама! Смотри какая елка! Маленькая девочка в лиловой парке восторженно оглядела гигантскую ель, подсвеченную сотней ярких огней. — Да-да, Айрис, — Мегуми осторожно взяла дочь за руку. — Но давай-ка отойдем, мы мешаем пройти. На тротуаре действительно образовалась небольшая пробка — очень многие хотели полюбоваться главным рождественским символом Амстердама. Пропустив мимо себя несколько пар в цветастых куртках, Гуми обернулась, выискивая глазами высокую фигуру в черном пальто. Гакупо ушел за напитками десять минут назад и до сих пор не вернулся. Айрис же тем временем потеряла интерес к елке, но уже вовсю тянула Гуми за руку. — Хочу туда! — девочка указала на вереницу аккуратных ларьков и палаток, также окутанных праздничным свечением огней. — Мы обязательно сходим на ярмарку, — пообещала Мегуми, крепко сжимая ладонь дочери в своей, — но сначала дождемся папу. — А вот и я, — внезапно послышалось позади, и Гуми резко обернулась: Камуи улыбался, держа в одной руке картонную подставку под напитки, а в другой бумажный пакет. «Слава богу», — мысленно вздохнула Гуми и забрала кулек, внутри которого оказалась выпечка. — Папа! — Айрис уже успела забраться на стоящую рядом лавочку. — Ты принес горячий шоколад? — Конечно, — Гакупо протянул ей бумажный стаканчик. — Будь осторожнее, он горячий, принцесса. — Угу, — Айрис обхватила трубочку губами и замолчала, наслаждаясь любимым напитком. — А что мне? — Гуми откусила маленький кусочек от карамельной вафли. — М… — Вкусно? — Гакупо усмехнулся и передал ей белый стакан. — Твой латте с лесным орехом, как и просила. — Спасибо, — Мегуми слегка порозовела и прислонила стакан к губам. Теплый вкус кофе с легкой ореховой горчинкой мгновенно согрел продрогшее тело. — Тебя долго не было. Что-то случилось? — Хороший кофе варится не быстро, — уклончиво ответил Камуи, прикладываясь к собственному напитку — простому черному американо. — Уже решили, куда пойдем? — Айрис хотела побывать на ярмарке, да? — Гуми погладила дочь по волосам. — Что ты хочешь купить? — Все! — выпалила Айрис и, проказливо улыбнувшись, припустила к торговым рядам. — Неугомонная, как и всегда, — Гакупо улыбнулся и взял Гуми за руку — она привычно переплела пальцы. — Идем? Спустя пару часов небо над Амстердамом превратилось в черное бархатное покрывало, усыпанное мириадами звезд. Людей на улицах стало больше, а звуки рождественских мелодий громче. — Тут совсем не так, как в Токио, — поделилась Мегуми, пока они стояли в очереди за вязанной шапочкой для Айрис. — Все кажется таким настоящим. — Да, — Гакупо задумчиво оглядел нарядную улицу. — Сразу видно, что за этими украшениями спрятана многовековая традиция праздника. У нас же это лишь декорации. — Вот эту с овечкой! — воскликнула Айрис, ткнув пальцем в симпатичную шапочку с белыми помпоном и принтом из прыгающих овечек. — Но все равно красиво, — Гуми улыбнулась, наблюдая как полноватая старушка умилительно помогает Айрис надеть головной убор. — И у нас, и здесь. — Рад, что тебе нравится, — Камуи приобнял жену и протянул ладонь дочери, — но нам пора возвращаться. Я обещал Виллему, что мы не пропустим встречу Рождества. — Но я хочу еще погулять! — Айрис надулась, сердито дернув завязки на новой шапке. — Айрис, — Гуми нахмурилась. — Не капризничай, иначе Санта не принесет тебе подарки. — Яхико говорит, что никакого Санты нет! — упрямо выпалила Айрис. — А подарки дарят мама и папа! — Яхико-кун просто шутит, — Гакупо легко подхватил дочь на руки. — Санта обязательно принесет тебе то, что ты загадала. Но для этого нам нужно вернутся в дом к прадедушке и прабабушке. Ты же хочешь поиграть с Питером и Софи? — Ладно, — Айрис вздохнула. — Но тогда завтра мы снова сюда придем, хорошо? Дорога до Амстелвена — пригорода Амстердама — заняла у них чуть больше получаса. Гакупо умело вел машину, украдкой поглядывая назад: Мегуми прижимала к себе Айрис, показывая ей что-то за окном. Они провели в Голландии всего два дня, но Камуи уже успел привыкнуть к аккуратным домикам и тихим улочкам, столь необычным для столичного города. Но какая-то часть его принимала это как данность. Точно также, как он без смущения влился в семью Ванденбергов. Когда он впервые предстал перед родней со стороны матери — три года назад, волнение и тревога захлестывали его с головой. Он и не думал, что когда-нибудь осмелится на этот шаг, но Гуми настояла. Увидев фотоаппарат и выслушав трагичную историю своей старшей дочери, уже пожилые супруги Виллем и Флоренс Ванденберги не стали проклинать его или требовать компенсации. Бабушка Флоренс расплакалась, а Виллем крепко пожал ему руку. «Я рад, что мой старший внук вырос в такого солидного мужчину», — сказал он и тоже утер слезы. В этот же день в огромном особняке Ванденбергов собрались все родственники Айрис — тети, дяди, родные братья и сестры, а также кузены. Все они были шокированы, но тоже ни сколько не сердились на внезапного заморского родственника. Более того, многие из них неплохо говорили по-японски — в Амстелвене была расположена японская община. Гуми переживала ничуть не меньше самого Гакупо, но тоже напрасно — старики приняли её с распростертыми объятиями, взяв с нее слово в следующий раз привезти с собой правнучку — Айрис. Стоит ли говорить, что её полюбили с первой же секунды. — Питер! Софи! — закричала Айрис, стоило машине затормозить рядом с дорожкой. — Я покажу им свою шапку? — Только не бегай слишком быстро, — Гуми отстегнула ремень безопасности и выпустила дочь наружу. Айрис поправила на голове обновку и унеслась в сторону зимнего сада, откуда доносились звонкие детские голоса еще двух правнуков Ванденбергов. — Гакупо! — из-за живой изгороди показался полноватый мужчина чуть за сорок. — Как раз вовремя! Индейка почти готова! Идемте в сад! — Сейчас, — Камуи захлопнул водительскую дверь и, взяв Гуми за руку, прошел сквозь арочные ворота. Особняк Ванденбергов — потомственных флористов — утопал в растениях, сохранявших свой цвет даже в декабре. — Гакупо! Гумичка! — сухопарая старушка, закутанная в узорчатую шаль, поспешила им навстречу. — Мы уже думали вы не приедете. — Бабушка Фло, — Камуи улыбнулся, — как мы могли пропустить твой рождественский ужин? — Проходите за стол, хватит стоять там! — воскликнул мощный рыжебородый старик, сверкая фиолетовыми глазами. — Грог стынет! — С Рождеством, дедушка Виллем, — хмыкнул Гакупо и сел по правую руку от деда. — Ну-ну, не кисни, — Виллем подмигнул внуку. — Через пару тостов можете уединится. — Что? — Камуи удивленно поднял брови. — Мег сказала, — старик наполнил стакан ароматным напитком, — что это ваш первый отпуск после рождения малышки Айрис. Ты там совсем уж заработался в своей Японии! — Есть такое, — Гакупо усмехнулся. — но я приехал сюда вовсе не для того, чтобы… — Да ладно тебе, — Виллем поднял кружку. — Сочельник — лучшее время для такого! Когда предаваться любви, если не в светлое Рождество Христа? За Иисуса! — За Иисуса! — раздалось со всех сторон вперемежку со смехом. Все давно привыкли к чудачествам Виллема, особенно когда он выпьет. А он не давал грогу остывать с самого обеда. Тут в отдалении послышался низкий колокольный звон — Рождество наступило. Белый, накрытый скатертью стол ломился от угощений, а запах просто сводил с ума. — Гумичка, вот кушай! — Флоренс протянула ей тарелку, полную ароматных кусочков индейки и пудинга. — А то одна кожа да кости! — Спасибо, бабушка. — Мама! — Айрис требовательно дернула Гуми за край юбки. — Я хочу маффин! — Сначала поешь горячее. — Ну мам! Спустя полтора часа дети начали клевать носом, и Роуз — мать Питера и Софи, предложила уложить Айрис вместе. — Да, было бы замечательно, — Гуми взяла на руки сонную дочь и понесла в дом. Гакупо же прервал беседу со своим двоюродным братом Ханнесом и поднялся из-за стола. — Гакупо! Ты куда? Ты же ничего не поел! — засуетилась Флоренс, но Виллем громко стукнул кружкой о стол. — Фло! Что там с пуншем? Неси, а то весь грог вышел! Старушка закатила глаза, но засеменила к дому. Камуи бросил взгляд на деда — тот показывал ему большой палец. Испытывая несвойственное ему смущение, Гакупо вошел в дом и замер перед гигантской балюстрадой, украшенной к Рождеству. — Гакупо? — Роуз спустилась по ступенькам. — Тебе что-то нужно? — Нет, ничего особенного, — Камуи улыбнулся. — А где моя жена? — Гумичка еще в детской, — Роуз махнула рукой в сторону левого крыла, — кажется, Айрис не хочет засыпать без сказки. — Как всегда, — Гакупо слегка наклонил голову. — Спасибо, Роуз. Счастливого Рождества. — И тебе Счастливого Рождества, — она светло улыбнулась и направилась к главным дверям. Камуи же подождал пока стихнут её шаги, а потом поднялся на второй этаж. Толстая ковровая дорожка полностью скрадывала его шаги, когда из дверей детской показалась Гуми. — Уснула? — тихо спросил Гакупо, так что его жена испуганно вздрогнула. — Да, — она нервно отдернула юбку, — с трудом, хотя Питер и Софи заснули как младенцы. — Должно быть сказывается разница во времени, — Камуи осторожно взял её за руку и повел за собой. — Меня тоже не тянет спать в такое время. — Даже после трех бокалов грога? — Ты считала? — Еще как! — Гуми недовольно покраснела. — Я понимаю, что это традиции, но… — Я не пьян, Гуми, — Камуи оглядел длинный коридор, выискивая их комнату. — Во всяком случае не из-за рома. — А из-за чего тогдаааа! — Мегуми вскрикнула, когда он отворил нужную дверь и без лишних слов затащил её внутрь. — Гакупо, что ты…?! — Виллем меня благословил, — прошептал он, погладив мягкие темные кудри, — на то, чтобы провести время с тобой. — Но…мн, — Гуми зажмурилась, позволяя ему поцеловать себя, — как же остальные? — Заняты празднованием, — Гакупо провел губами по нежной щеке, параллельно поглаживая талию, скрытую за вязанным свитером. — И не хватятся нас в ближайшие пару часов. — Ах…стой, — Гуми остановила его руку, по-хозяйски скользнувшую под вязаную ткань. — Я не была в ванной. — И что? — Камуи рассмеялся. — Мне нравится твой запах. Гораздо лучше, чем гель для душа. Он слегка сжал мягкий холмик груди, и Мегуми сдавленно застонала. Горячие ладони забрались под свитер, задирая майку. — Милый узор, — Гакупо прижал её к себе. — Кто подарил? — Флоренс… — выдохнула Гуми, цепляясь пальцами за его плечи. — Фамильные свитера, тебе тоже связала, ты должен примерить. — Позже, — он отогнул глухой воротник, пытаясь открыть доступ к стройной шее, но потом внезапно остановился. — Г-гакупо? — Гуми удивленно подняла брови, но потом негромко вскрикнула, когда её спина мягко спружинила о постель. — Тебе идет, — Камуи прищурился. — Так что оставайся так, пока я… — А? — Мегуми непонимающе поднялась на локтях, но потом её лицо залилось кирпичным румянцем: Гакупо опустился на колени и взялся за пояс юбки. — П-постой, ты же не…? — Просто расслабься, — его губы тронула загадочная улыбка. — Сегодня Рождество, разве не должны мы сделать что-то особенное? — О-особенное? — заикаясь переспросила Мегуми, а потом поспешно прижала ладони к губам — шерстяная ткань юбки соскользнула, оставив её в одном лишь белье и теплых чулках. — Согни ноги в коленях. Гуми шумно вздохнула, но исполнила просьбу — в полутьме комнаты его глаза светились словно тлеющие угли. Лицо вновь горело от смущения, и она откинулась на мягкую перину, надеясь, что Гакупо передумает. Зачем все эти сложности? Ей бы хватило и обычного… Горячие губы коснулись внутренней стороны бедра, и Гуми резко втянула в себя живот, подавляя стон. Легкая тянущая боль возвестила о наличии засоса, и Мегуми прижала ладони к лицу. В таком месте! — Гуми, — хрипло произнес Гакупо. — Не сдерживай голос, тут тебя никто не слышит. — Мнн! — протестующе промычала Гуми, но очередной поцелуй в бедро выбил из нее тоненький стон. — Мы женаты пять лет, а ты все еще стесняешь показывать насколько тебе нравится? — в голос Камуи звучали смешинки. — Почему ты такая милая? — Х-хватит, — пробурчала Гуми, не зная куда деть себя от смущения. Разве она была виновата в собственной чувствительности? Или в том, что сколько бы ни прошло времени, каждый их раз для нее волнителен словно первый. Это он прожженный ловелас, а она… — Угх! — резко выдохнула Гуми — горячий мокрый язык скользнул по тонкой ткани белья, мгновенно промочив его насквозь. Влажный хлюпающий звук заставил Мегуми покраснеть, словно помидор, но тут длинные пальцы стянули с нее белье. — Н-не смотри… — Гуми попыталась свести бедра, но Гакупо твердо удержал её ноги, а потом вновь наклонил голову. — Ах…ха…мн… — дыхание прерывалось, перед глазами все плыло. Гуми до боли вцепилась ладонями в расшитое покрывало, невольно подстраиваясь под движения его языка. Это было совершенно непохоже на привычную ей ласку пальцами. Резкий толчок в самую глубь заставил Мегуми дернутся в сторону, но тут сильные ладони крепко сжали её бедра, не давая отстранится. — Г-гаку…по… — простонала Гуми, ощущая как по спине пробегают колючие мурашки удовольствия. — Я.я… — Давай, Гуми, — Камуи оторвался на несколько секунд и улыбнулся, обнажив зубы. — Кончи для меня. С нежных губ сорвался громкий стон, а потом позвоночник выгнулся дугой. Тело пробила судорога, а потом все мышцы стали мягкими, словно подтаявший пудинг. Гуми прикрыла глаза, но потом резко распахнула, ощутив на губах солоноватый привкус. Глубокий влажный поцелуй буквально вдавил её голову в постель. — Как тебе? — спросил Гакупо, оторвавшись наконец от её губ, протянув между ними прозрачную перемычку слюны. — Х-хорошо, — Мегуми густо покраснела. — И… — Вкусно, — Камуи хитро усмехнулся. — Извращенец! — выпалила Гуми, но тут он резко стащил с нее свитер вместе с майкой. Щелкнула застежка лифчика, и Мегуми стыдливо прикрыла обнаженную грудь. — Нас наверняка уже ищут, — пробормотала она, но взгляд зеленых глаз неотрывно следил за тем, как Гакупо расстегивает рубашку. Миг спустя шелковая ткань упала на пол. Негромко звякнула пряжка ремня — скрипнул матрас. — Два часа еще не прошло, — Камуи прижал к себе миниатюрное стройное тело. — Или ты хочешь оставить меня в таком состоянии? — Нет, — Гуми закусила губу, почувствовав между ног горячую и твердую плоть. — Но я ведь только что и…ах! Острые ноготки впились в бледную кожу спины, когда Гакупо резко вошел на всю длину и сразу начал двигаться, едва сдерживая животное желание двигаться как ему хочется. А хотелось нестерпимо — быстро и жестко. Он и сам не ожидал от себя такой реакции, но лаская Гуми языком, сам был готов кончить лишь от одного её голоса. Томного и сладкого, словно патока. — Гуми… Гуми, — прохрипел он, жадно целуя её грудь. В голове стучали барабаны, а кожа горела словно в лихорадке. — Нет…прошу, — Гуми крепко обхватила его за шею, чуть не плача от нахлынувших эмоций. — Медленнее… — Прости, — Гакупо прижался лбом к её шее, ощущая легкий запах пота и её собственный неповторимый аромат. — Не могу. Я так…так тебя люблю, Гуми. — Мх…ах, амх, — звук собственного имени стал спусковым крючком — тело вновь прошили электрические разряды, рот раскрылся в немом крике. Гуми закрыла глаза, и оргазм накрыл её с головой. Гакупо тоже застонал — низко и протяжно, и вошел до конца, наполнив её до краев. — А… — Гуми сонно моргнула и прижала руку к животу, ощущая непривычное тепло. — Ты… — Прости, совсем забыл надеть его, — прошептал Гакупо, ложась рядом с женой. — Выпей таблетку, хорошо? — Нет, — Гуми улыбнулась и прижалась к его обнаженной груди, слыша мерный стук сердца. — Оставлю так. Сердцебиение участилось. — Ты… — Камуи недоверчиво взглянул на нее. — Хочешь второго ребенка? — Почему нет? — Мегуми нежно коснулась его скулы. — Айрис всю дорогу рассказывала как будет играть с Питером и Софи. Не думаешь, что ей пора стать старшей сестрой? — Боже, — Гакупо прикрыл глаза. — Я тебя обожаю. — Ты стал религиозен? — У меня только одна богиня, — Камуи накрыл ладонью пальцы Мегуми, а потом поднес к губам. — Чьим благословением я обязан жизнью. Легкий поцелуй в ладонь — Гуми всхлипнула и сама потянулась к нему. Однако прежде, чем она коснулась его губ дверь со скрипом распахнулась и веселый детский голос воскликнул: «Мама!Папа!Счастливого Рождества!»