Цветущие розы в ноябре.

Малфои не верят в мерлина. Сам Драко считает что это все просто сказки для детишек. Наверное так и есть. Но после того, как отца упекли в Азкабан, а маму на три месяца в больницу для душевнобольных, Драко начал вставать на колени в пустом меноре, в бездушном, в пыльном, потерявшим не только душу, но и ценность, и молиться. Молиться никуда и никому. Просто прося о помощи. Шептания отдавались мерзким эхо по помещению. Вся каноничность его позы, вся смысловая нагрузка этих действий, была омерзительна. Находиться в этом месте, пропахшим словно насквозь кровью, было невозможным. После войны и победы светлой стороны министерство решило нужным отправить Люциуса на некоторое время в Азкабан, его супругу в Мунго в отдел для душевнобольных, где выдавались раз в день таблетки, которые делали человека овощем на три часа, а все остальное время она была не в силах встать, а самого Драко на домашний арест, на те же три месяца. Вот так они все и проводили летние каникулы. Это лето было хорошим только для тараканов в меноре. Ведь там никто не убирался за это время. Драко запирался в своей комнате и долго смотрел в одну точку, читал много книг, ел много таблеток совершенно не по рецепту, разбил все зеркала в доме, запер дверь в гостиную и двери всех мест где была Его рука, перестал совершенно хоть как-то следить за питанием, и очень часто болел, а также выйдя на улицу за лето буквально раз семь. В школу он пришёл бледным, охрипшим, ведь очередная болезнь не отпускала, с книгой в руках. Некоторые его даже не сразу узнали. Он очень мало говорил за три месяца, что наверное уже разучился это делать. Когда его в первый раз попытались высмеять, он ничего не сказал. Молча проглотил и пошёл дальше. Он мечтал стать тем самым Драко. Что оскорблял всех, что был горд за своё место в обществе, которого боялись многие. Но сейчас, смотря в зеркало, видел крайне херового юношу, который оказался не в то время и не в том месте, он мог только немо прокричать на отражение, говори что-то по типу «ты недостоин существования.» «ты глуп.» «уходи отсюда.» Он спрашивал себя -отсюда это где?.. это когда?.. ответов на вопросы не было, «будто бы если были; то это что-то бы поменяло.» // -Гарри, что с тобой? -девушка, встревоженно смотря на парня, вцепилась в его плечи. -Все в порядке, Герм. -соврал Поттер, не желая втягивать в •это• девушку. •это• было слишком сильно. Ему казалось, что если он кому нибудь расскажет о том что происходит, то его как минимум примут за шизофреника-психопата, а как максимум отправят в психушку, с заключением врача об «опасности для общества». Это был очередной приступ за вторую неделю, когда он в подробностях видел перед собой Его. Только что Он стоял, уткнувшись в книгу, накручивая прядку белоснежных волос на палец. Он был таким четким. Будто это реально. Но Гарри в эту же секунду начал открывать карту, смотря где же это заветное имя. И о да, это произошло сново. Сам же Драко Малфой находился в столовой, очевидно «обедая». А это сново было наваждение. Уж лучше бы перед ним оказался этот черт, чем Гарри понял в какой раз, что он псих. Этому не было логичных объяснений. Да что там. этому вообще никаких не было объяснений. Поттер для себя решил в начале года по прежнему остро относится к слизеринцу. Но вот спустя пару дней от приезда в школу, он идёт по тёмному коридору Хогвартса, слыша странные звуки и стоны. Стоны боли. Он конечно же (чертов синдром героя) пошёл проверять кому там плохо. Но не успел даже выпустить воздух из легких, как увидел избитого Драко Малфоя на полу и спины уходящих слизиринцев. Гарри подошёл к Малфою излечил ему нос и решил оставить его тут. Он был без сознания, поэтому ничего не произойдёт если Поттер тут же смотается. Драко же очнулся в пять утра следующего дня, с кажется сломанными рёбрами и кровью на лице. На его удивление нос был не перекошен, хотя вчера этой части его тела уделили особое внимание. Он поднялся и пошёл собираться на уроки. Вот такая вот у него интересная жизнь.