Суперновая внутривенно

      Как у мотылька, случайно залетевшего в пламя костра, в нашей жизни все предопределено.       Я целую воспоминание о твоих волосах, твоих несносно розовых, одиозно белых, великолепно каштановых волосах. Я вдыхаю запах твоих теплых маленьких рук: жасминового мыла и стальных колец на немного дрожащих от недосыпа пальцах. Я кладу голову на твое плечо, прижимаюсь ухом к ключице и слышу шум собственного кровотока под аккомпанемент твоего голоса. Ты мурлычешь себе под нос, и я закрываю глаза, я улыбаюсь, я непроизвольно тяну губы, обхватывая руками покрепче свое воспоминание о тебе.       Элементы — элементы периодической таблицы, каждый со своим атомным номером, описывающим количество протонов в ядрах его атомов, — это материя, которую нельзя разбить на более простые вещества. К слову, самые первые звезды были в несколько десятков раз больше нашего Солнца. В процессе своего жизненного цикла они формируют элементы и выбрасывают их во Вселенную во время вспышки суперновой. Элементы, из которых мы с тобой… сделаны. Звезды находятся внутри нас. Ты внутри меня, а я внутри тебя — суперновые звезды в венах.       Я кутаюсь в исходящее от тебя тепло. Ты мой сладкий счастливый сон и маленький шрамик на сердце, который не дает ему правильно сокращаться. Ты моя искренняя улыбка и пара скупых полуночных слез (это всего лишь ветер из распахнутого настежь окна — разумеется). Ты мой источник вдохновения и лидер (бессмысленного) списка причин продолжать жить: между соленой карамелью и закатом на западной стороне гор. Я провожу носом по твоей шее, и можжевельниковое «путешествие»* разносится по комнате при каждой пульсации вены. Мое сердце бьется чуть быстрее положенного.       Если посмотришь сейчас в телескоп, увидишь лишь то, что происходило со звездой миллион лет назад. Ты никогда не узнаешь, что с ней творится на самом деле, ведь может же — может — именно ее вспышка сформировала тебя. Или меня. Или нас вместе — не такие уж мы и особенные.       Мне казалось, меня давно отпустило, но я чувствую, как вверх по пищеводу рвется очередная истерика. Мое воспоминание о тебе улыбается и гладит меня по волосам. «Все хорошо» — да знаю я. Мое воспоминание о тебе — это маленькая ложь с огромным смыслом, но это такая же правда, как и то, что отпустить и поверить в то, что так будет лучше, — это совершенно разные вещи. Мое воспоминание о тебе.       Границы — условны? Ты со мной — ты со мной. Ты внутри.       Сегодня мы были бы вместе, не будь рай так далеко. Верно?