Jojo Bizarre Adventure: Twin Mirror

День начинался как обычно — соседка на верхней полке начала храпеть ближе к шести часам утра и это заставило сероволосую раздражённо проснуться и встать с советской железной кровати. Пока ещё никого не начали будить и в ванной не было толпы сироток, подросток решила умыться и привести себя в порядок. Она тихо взяла вещи личной гигиены и на цыпочках прокралась в ванную комнату. Знакомьтесь — это Женя. По крайней мере, сейчас её зовут именно так. Всё что вам нужно знать про неё сейчас — она живёт в российском детском приюте, ей 16 и она ничего не знает про своё происхождение. Она проходит в ванную и начинает умываться ледяной водой. Увы, финансирования приюта не хватало на тёплую воду, а порой даже еду не давали, дабы «сэкономить», но даже когда мафия сделала из приюта свой небольшой «филиал» ситуация не стала лучше. Всё катилось к чертям с геометрической прогрессией и Женя это прекрасно знала. «Лишь бы выжить» — постоянно думала она, не давая себе даже шанса на оптимизм. Она знала, что её никогда не заберут. Никого не забирают и надежды на чудо давно не было. Зачем давать себе надежду на ложный оптимизм, если ты никогда не сможешь зажить нормально? У сирот немного вариантов: либо алкоголизм, либо наркомания, либо работа на мафию. Она впивается ногтями себе под кожу, пытаясь успокоиться, но ей это не помогает. Боль стала слишком расплывчатым понятием и лишь чёрные лозы, что внезапно появились на её руках, заставляют убрать руки от лица и слабо улыбнуться. — И тебе доброго утра, Сметана¹. — тихо сказала обладательница серых волос, посмотрев в зеркало. Девушка не знала, что это такое, но это существо было рядом с ней всегда, сколько себя помнит. Женя всё же решила, что это она, так как у существа были длинные серебристые волосы и её лицо было слишком миловидно для мужского. Это существо никогда не открывало глаз, а на носе был черный узор в виде странной «галочки», которая находилась у неё на небольшой горбинке. На голове у существа был головной убор, который напоминал женскую корону из Османской империи. Чёрт, Женя может поклясться, что видела такие короны в «Великолепном Веке»! Да, это определённо была такая корона, что свисала на лоб и была украшена черными опалами, жемчугами и алмазами. Будь Сметана призраком, то она была бы точно из Османской империи, но не просто какой-то там наложницей, а самой настоящей воительницей — лёгкие белые одежды сочетались с серебряными наплечниками, наручами и наколенниками. Но как не странно — у неё не было обуви, но был чокер, с точно такими же камнями, что и на короне. Как раз из-под украшения на шее и доспехов и выходили лозы, которые успокаивали подростка и не давали сделать глупость. — Nora! — недовольно выкрикивает Сметана, легко касаясь руками до плеч девушки. — Да, прости… Опять сделала глупость, — спокойно произносит подросток, тяжко вздыхая. — Подай мне Опал² и зажигалку, пожалуйста. — Nora! Nora nora! — так же недовольно пробурчала бледнокожая, но всё же выполнила поручение хозяйки. — Я помню, что обещала бросить, но мне сейчас это необходимо. Жопой чую, что день будет херовым. — так же тяжко произнесла Женя, посмотрев на отражение. «Левый глаз лазурный, словно океан, который я никогда не увижу, а правый — серый, как питерское небо. Такого же цвета волосы её, короткие, но чёлка достаточно длинная чтобы скрыть маленькую частичку себя настоящей. А на левой верхней части плеча, что у шеи, находится родимое пятно в виде пятиконечной звезды,.» — девушка описывает сама себя, пока чистит зубы и тут же ухмыляется. — «Иронично, такая красота сдохнет где-то в Жопосранске, даже не познав нормальной жизни. Такая дикость здесь никому не нужна.» Закончив с водными процедурами, девушка вылезла в окно и начала взбираться на хилую крышу, с помощью ржавой пожарной лестницы. Женя прекрасно знает, насколько это строение старое и сидеть на такой же некрепкой крыше было опасно, но разве это так важно? Она садиться на шифер и поджигая сигарету, подносит фильтр к тонким и сухим губам. Табак раздражённо щекочет горло, а из тонкой линии губ исходит лёгкий дым. На улице конец марта, но ещё почему-то морозно и даже снежок иногда падает. Его немного и на сельских крышах он быстро тает, но чёрт возьми, на рассвете это действительно красиво. Тело дрожит, а душа хочет кричать. К сожалению, твой крик никто не услышит и никогда не сможет помочь. Это парадоксальность жизни в России: живёшь хорошо — тебя ненавидят, живёшь плохо — «сама виновата». Ей хочется сбежать, правда, но Женя не знает как. Она не знает, что такое абстрактное «хорошо». Для тебя всё кажется замечательным, пока не окунёшься в это болото сполна. Ей хочется увидеть лазурное море, наполненное морскими созданиями. Ей хочется увидеть настоящий город, в котором кипит жизнь и неоновые фонари освещают всё вокруг. Ей хочется увидеть снежные горы, в которых ты чувствуешь себя свободным. Да, именно свободы не хватает девушке, самой настоящей свободы. — Раньше сигареты были определённо лучше. — внезапно произносит подросток, бросая недогоревший окурок на землю. — Nora? — тихо спрашивает существо, мягко обвивая шею лозами. — Да, я обязательно брошу, когда-нибудь.

***

— Евгения. Хриплый голос воспитательницы эхом раздался по столовой, заставляя шумящих детишек замолчать и перевести свои взгляды на «звезданутую». Сама же Женя скучающе смотрела на тарелку пшёнки, не сразу обратив внимание на полную женщину. — Что такое, Светлана Сергеевна? — таким же скучающим тоном произнесла девушка, медленно поднимая взор на взрослую. — Тебя забирают. Два слова. Всего два слова и по телу проходится лёгкая дрожь. «Никто не уходил от сюда никогда! Что же произошло?» — обеспокоенно подумала подросток, крепко сжимая в руках ложку. — Собирай свои вещи, чемодан лежит у твоей кровати. Через час чтоб была готова! , — Светлана собралась было уходить, но что-то вспомнив, остановилась. — И приведи себя в порядок. Тебя забирают иностранцы, а им запах перегара не нравиться. Женя уже не обращала внимание ни на что: ни на напряжённый шёпот, ни на собственное самочувствие, ни на ложку, которую чудом она смогла сломать. В её голове была пустота, а затем пришёл страх. Это был не просто страх, который бывает из-за страшилки у костра, а самый настоящий животный ужас. Сероволосая перевела взгляд на руки, покрытые шрамами. «Неужели… Всё закончиться так? А если не закончиться? Кто вообще эти иностранцы?! А что если я действительно выберусь из этого Ада? Нет… Это бред какой-то. Меня убьют или изобьют, а затем убьют… Или заставят продавать наркоту… Или ещё чего похуже…» Паранойя не давала девушке сделать хоть что-нибудь, но она пыталась успокоиться, правда пыталась. Всё же, ей нужно было собраться и подготовиться морально к этой встрече. Ноги сами её вели в комнату, где уже стоял старый и дырявый чемодан. Открыв его и увидев там пустоту, подростка окатила новая волна страха, но на этот раз, на руках начали виться лозы. Её страх пустоты был обоснован на кошмарах, где она постоянно тонула в тёмной бездне. Паника не давала Жене сдвинуться с места, из-за чего вещи складывала именно Сметана. Пустой чемодан через минут десять перестал быть таковым — два однотипных комплекта одежды, пакетик с вещами личной гигиены и небольшая коробочка не заняли и половину места. Признаться честно, у Евгении закрытый чемодан вызывал меньше негативных эмоций, чем бездонное «ничего» в открытом. Она встала и взявшись за ручку, потащила свои вещи к выходу. «Это заняло больше времени, чем я полагала…» — нервно подумала девушка, обеспокоенно смотря на часы. Выйдя из комнаты и медленно идя по коридору, она уже слышала два мужских голоса, что быстро разговаривали на итальянском. В какой-то степени это обнадёжило подростка, ведь она слышала о том, что итальянская мафия менее жестока с детьми, чем русская, но лозы никуда не делись, что очень смущало Женю. Факт того, что она «не такая» её очень сильно удручал и часто давил на обладательницу гетерохромии, заставляя чувствовать себя ещё хуже, чем обычно. Вскоре, Евгения наткнулась на разговаривающих итальянцев. Они оба были высокими, но всё равно очень сильно отличались друг от друга. У одного, тот что пониже, было черное каре, голубые глаза и идеально белоснежный костюм, а у другого были длинные белоснежные распущенные волосы, желто-фиолетовые глаза и чёрный костюм. Ещё одна странность — у голубоглазого было две плоские заколки, а белобрысого были накрашены губы в фиолетовый. — О! , — удивлённо воскликнул темноволосый, тут же переходя на английский. — Ты наверное Дженя, да? Такое странное произношение её имени позабавило, от чего подросток слабо улыбнулась. — Да, это я. — спокойно произнесла она, продолжая нервно посматривать на свои руки. Итальянец в белом костюме лучезарно улыбнулся, а затем представился: — Меня зовут Бруно Буччеллати, а моего спутника — Леоне Абаккио. Скажи, как мы можем тебя называть? Этот вопрос сбил девушку с толку и она ненадолго замолчала. Такой доброты и уважения к ней, как к личности, Женя не видела очень давно и это выбивало из колеи. Она жила всю жизнь под гнётом и девизом «бей или будь избитым», а тут такая простота и искренность. Обладательница серых волос даже не поверила, что эта искренность настоящая, но слыша его беззаботный и лёгкий итальянский… — Джейн, — тихо произносит подросток, сжимая ручку чемодана ещё сильнее. — Называйте меня Джейн. Абаккио кивнул, а Бруно продолжал улыбчиво задавать безобидные вопросы. — Тебе помочь с твоим чемоданом? — Н-нет. Нет, он абсолютно не тяжёлый. Буччеллати понимающе кивнул и тут же обратился к спутнику: — Lei è spaventata? — Probabilmente, — спокойно и как-то равнодушно произнёс Леоне, резко повернувшись лицом к Жене. — I bambini sembrano essere intimiditi qui. — Lo vedi anche tu? Le cicatrici non sembrano fresche! — Giusto. Непонимание другого языка заставляло подростка нервничать ещё больше, от чего чёрные лозы стали обвивать руки девушки ещё больше. Сметана хотела показаться и обнять хозяйку, но подросток мысленно приказала ей не показываться на людях и сидеть молча. «Я сама справлюсь» — девушка отчаянно убедить сама себя, что у неё получится успокоится. — Fammi parlare con lei. — внезапно произносит обладатель белоснежной шевелюры, посмотрев на руки Джейн. — Per cosa? — Non ha ancora il controllo della sua forza. — Va bene, basta non dirle di suo padre. Lo dirò io stesso. — Хорошо, — Абаккио тут же перешёл на английский, обращаясь уже к подростку. — Пойдём на улицу? Бруно сейчас решит бумажные вопросы, а мы подождём его за пределами этого… Здания. Отказываться было глупо, поэтому Джейн пошла вслед за мужчиной, даже не обратив внимание на то, что Бруно исчез из её поля зрения. На улице было прохладно. Будучи в одной тонкой кофте, кожа Жени быстро покрылась мурашками, а руки начали заметно дрожать. — Здесь всегда так холодно? — так же равнодушно спросил беловолосый, выдохнув небольшой клубок пара. — Только зимой и весной. Летом — адский зной, а осенью — слякоть. — Ясно. А английский откуда знаешь? — Повезло найти библиотеку со словарём. Времени было много, поэтому я стала изучать всё самостоятельно. — Похвально… Сложно было изучать в одиночку? — Непросто. — Понятно. А твои лозы реагируют на холод? Данный вопрос ввёл сероволосую в ступор. Никто и никогда не верил её рассказам про Сметану, а тут такой прямолинейный вопрос… «Неужели он их действительно видит или просто притворяется? Может он просто наслышан о моих рассказах и просто давит на больное? Да, он просто не может знать про Сметану! Наверняка он издевается надо мной!» — По твоему молчанию, я могу сказать, что тебе никто не верил. Оно и понятно, стенды обычный человек не увидит. — Что,. — девушка не смогла связать и двух слов от удивления. — Про что вы? Леоне на это лишь хмыкнул, а затем, взмахнул рукой призывая странное существо. Женя его бы описала так — внебрачное дитя кобры и магнитофона «Весна М-212 С-4»³, которого облили фиолетовой краской и прицепили на лоб таймер. Как только этот «инопланетянин» материализовался, тут же появилась Сметана и стала изучать неизвестное ей существо. — Твоя духовная сила, которая имеет форму. Это и есть стенд. У кого-то есть стенд с рождения, а кто-то приобретает его извне, но неизменно одно — все стенды имеют свои уникальные способности… Сметана тыкнула пальцем в голову фиолетового чудика, от чего подросток почувствовала на своём пальце лёгкое покалывание, а мужчина фыркнул. — …И Владелец стенда получает тот же урон, что и стенд, при взаимодействии с другим стендом. Любое касание или рана передаётся со стенда на владельца. Абаккио ненадолго замолчал, наблюдая за тем, как стенды изучают друг друга и начинают переговариваться, с помощью странных звуков и словосочетаний. — Моего стенда зовут Moody Blues, а ты… — Я,. — наконец-то отозвалась Женя, нервно встряхнув головой. — Я называю её Smetana. — Хм… Любопытно, — мужчина задумался, а затем, тяжко вздохнул. — В любом случае, тебе ещё предстоит узнать способность своего стенда, но пока успокойся. Битвы не намечаются в ближайшие недели. Хоть фраза про битвы и напугала Джейн, но лозы постепенно пропадали с рук, а на душе становилось легче. Хотя бы, она не одна «не такая» как все и подростка это безумно радовало. По крайней мере, она не сумасшедшая с разговаривающей галлюцинацией. — Nora? — удивлённо спросила Сметана указывая на таймер Блюза. — Urya⁴, — одобрительно кивнул Муди. — Urya… — Nora, nora nora? — Ari! — третий голос появился абсолютно внезапно и неожиданно, сбивая девушку с толку. — Кажется, Бруно вернулся, — спокойно произнёс Леоне, оборачиваясь к приюту, из которого выходил брюнет. — Значит, нам пора ехать.

***

Женя всеми силами старалась не уснуть в машине, цепляясь за новую реальность столько, сколько она могла. «А что если это сон и я снова окажусь в приюте? , » — с опаской думала девушка, ведь она до сих пор сомневалась в реальности происходящего. — «А если это не сон… То почему они меня забрали? Приехали сюда, в жопу мира и ради чего? Я… Я не могу понять. Может, это как-то связано с этими стендами?» Но долго в сознании она не смогла продержаться — Морфей цепкой хваткой утащил её в мир Снов. Ей опять снилось гладкое море и солнце, что невероятно быстро движется. День заменяется ночью, а ночь — днём. Всё было слишком быстрым и лишь Джейн двигалась с нормальной скоростью. Она шла вперёд, медленно и нерасторопно. В чистой воде она видела много вещей — зеленые очки, фуражку, чьи-то ботинки, револьвер, шапку и много крестов. Это были и обычные маленькие крестики, и огромные деревянные кресты. Позже, она находит трупы людей — их много, но всех объединяет метка звезды. Там лежало много мужчин, но и женщины тоже были. Все они такие разные, но и они быстро разлагаются, оставляя Женю в полном одиночестве. Она продолжает идти, натыкаясь на огромное количество бабочек и дельфинов, но даже они не останавливают её поход. Вода сменяется звёздным небом и сероволосая уже идёт по светилам, уверенно перепрыгивая участки с пустотой. А затем, появляется мужчина. Подросток не видит его лица, но точно знает, что он ухмыляется, а затем, начинает смеяться. Его смех настолько звонкий и настолько раздражающий, что девушке приходится закрывать уши руками, лишь бы не слышать этот звук. Мужчина подходит всё ближе и ближе, пока внезапно не оказывается сзади. — Это твоё наследие, — звонко говорит он, резко вцепляясь когтями в её тело. — От судьбы не убежишь, Джейн-Джойс Куджо. Сила гравитации приведёт тебя к концу и ты будешь смотреть, как твоя человечность стирается в порошок. Все, кого ты полюбишь… Они останутся здесь. Они останутся в именно в этой точке, а ты будешь смотреть на то, как они исчезают. Он резко отпускает её и обладательница гетерохромии падает в бездну, но голос мужчины продолжает эхом раздаваться в пустоте: — Это твоё наследие. Это и их наследие тоже… И я с радостью его заберу. Женя просыпается. Она чувствует на себе чей-то пиджак, а до её сонного разума доносятся какие-то обрывки разговора итальянцев. — Stellina⁵… — устало произносит Леоне, вздыхая. — Wow, puoi essere gentile! — Sta 'zitto! , — недовольно фыркает мужчина, а затем открывает дверь. — Sto per fumare. — Va bene, solo che non indugiare! Беловолосый выходит и закрывает машину, а подросток зевает и садиться на сиденье, накидывая на себя черный пиджак, что теперь служит ей одеялом. — О! Ты проснулась! , — удивлённо восклицает Бруно, тут же улыбнувшись. — Мы ненадолго остановились у заправки. Ты хочешь есть? Девочка отрицательно кивает, а Буччеллати лишь пожимает плечами и бурчит что-то в духе «хочешь как хочешь». Наступает гробовая тишина, но Джейн неловко нарушает её: — Бруно… Можно кое-что спросить тебя? — Конечно! Спрашивай, что хочешь! Мужчина добродушно улыбается сероволосой, от чего ей самой становиться стыдно спрашивать. Однако, она чувствует, что другого случая не будет и ей надо решиться. — Почему… Почему вы забрали меня? Он становится спокойным и начинает задумываться. Может, он подбирает подходящие слова, а может просто не решается, как Женя до этого. — Ну, — наконец-то голубоглазый начинает говорить, нервно улыбнувшись. — Я ожидал этого вопроса, но не так скоро. Ты очень прямолинейна. Бруно вновь умолкает, а девушка молча смотрит на него, ожидая ответы на свои вопросы. — Твой отец, Джотаро Куджо, попросил нашего босса доставить тебя к нему в целости и сохранности.