Тайна усыновления

Один готовился ко сну обстоятельно: самолично изволил взбить подушку, придирчиво выбрал удобную шелковую пижаму с маленькими изображениями Иггдрасилей, обошел пару раз золотое ложе. Кажется, все в порядке, но почему бы лишний раз не убедиться? Ведь речь шла не о простом сне, а о Сне Одина. Единственном доступном для асгардского царя способе взять отпуск на пару недель. Один довольно улыбался в предвкушении отдыха и уже занес ногу, собираясь переобуться в мягкие тапочки, как вдруг его вырвал из эйфории гневный голос Фригги: - Милый, ты ничего не забыл? Один растерянно огляделся. Подушка, тапочки... - Я забыл халат! - догадался Всеотец. - Ты забыл про собственных детей, - ледяным тоном напомнила Фригга. - Но, милая, мы же договорились, что на время моего сна официально будешь представлять меня ты. Я, видимо, ошибся на пару столетий и не рассчитал, что мои сыновья еще не созрели для власти. Коронация Тора, которая должна была состояться два дня назад и стать самым ярким событием Девяти Миров, действительно стала событием, но не совсем таким, на какое рассчитывал Один. Сначала в Асгард влезли лазутчики Йотунхейма, а затем и Тор решил срочно нанести ответный визит. Его отговаривали все, и брат, и друзья, но он, как всегда, уперся рогом. В такие моменты Фригга думала, что им с Локи надо бы поменяться шлемами... В общем, подрастающий Бог Грома с подобающим ему грохотом ввалился в Йотунхейм и попытался учинить там то, что в Мидгарде называли "разборки". Спас всю компанию Локи. Каким-то ловким заклинанием он заставил Тора замолчать и, пользуясь паузой в потоке царственных угроз, умудрился так заговорить зубы Лафею, что тот то ли забыл в конце концов, зачем в его мир явились непрошеные гости, то ли просто устал от болтовни и был рад, когда его наконец оставили в покое. К тому же Локи, хороший мальчик, заранее сообщил маме и папе, куда идет гулять, поэтому найти сыновей и вернуть домой Всеотцу не составило труда. Ну, как вернуть... На Радужном Мосту разозленный Тор стал орать на Одина и вывел его из себя до такой степени, что отец залепил распоясавшемуся сыну истинно царскую оплеуху, да так, что сын улетел в Мидгард. В сердцах отец кинул ему вслед Мьельнир и пожелал ему не возвращаться, пока тот хорошенько не поразмыслит над своим поведением. Фригга сначала волновалась, не пришиб ли его Один этим молотком, но ее успокоил всевидящий Хеймдалль, сказав, что и ребенок, и молоток приземлились нормально и по отдельности, и пообещав глаз с Тора не спускать. Теперь все надежды возлагались на Локи, но тот после похода в Йотунхейм вместо законной гордости почему-то пребывал в потерянном состоянии, грустил и избегал родителей. Фригга отругала было Одина за то, что накостылял старшему в присутствии младшего, но дело оказалось вовсе не в тоске по брату. Выяснилось, что Локи протащил в Асгард мидгардскую технику - мобильный телефон, произвел над ним некие магические манипуляции и теперь ежевечерне созванивался с Тором. Так что он был в курсе всего происходящего с братом ничуть не меньше, чем Хеймдалль. Но один раз Фригга случайно услышала обрывок их разговора, точнее, фразу, произнесенную Локи, и эта фраза очень ей не понравилась. Прерывисто дыша в трубку, асгардский принц с горечью воскликнул: - Что ты говоришь, какой из меня царь, если я даже не знаю, кто я! Всеотец же, в свою очередь, как-то застал младшего сына в сокровищнице. Тот подносил руки к Ларцу Вечных Зим: подносил, а потом в горестном недоумении рассматривал свои посиневшие ледяные ладони... Один переместился с кровати в кресло. - У Тора сейчас все своим чередом. Перебесится, и Мьельнир его сам принесет домой. - А Локи? - сурово напомнила Фригга. - Локи... Локи, наверное, придётся рассказать правду, - со вздохом промолвил царь. Лицо Фригги стало каменным. - Все эти столетия я изучала книги всех миров, посвященные психологии усыновления, - проговорила она тяжёлым тоном, который явно подразумевал: "А ты-то что все это время делал?" - И? - осторожно поинтересовался Один. - Большинство ученых мужей утверждает, что если ребенок был усыновлен, об этом надо рассказать еще в раннем детстве. - Пропустили, - покаянно склонил голову Всеотец, но Фригга еще не закончила: - Однако меня насторожило, что книги писали именно ученые мужи... и тогда я нашла мидгардский труд, созданный женщиной. Так вот, там говорилось совершенно обратное! Что дети, которым рассказали об усыновлении, часто ломались, не могли найти себе места, начинали презирать приемных родителей, ненавидеть сводных братьев и сестер... - Постой-ка, - перебил Один, - я вспомнил! Мне ведь было видение о Локи, о его будущем. Смутное, правда, но можно разобрать, что он рассорился с Тором, связался с каким-то инопланетным отребьем и пытался завоевать мир... - Когда ты это видел? - дернулась Фригга. - Пару недель назад... - И ты мог про ТАКОЕ забыть??? - Запамятовал, - беспомощно оправдывался Один, - тут меня еще Тор со своим набегом совсем сбил. Я же говорю, что мне надо в Сон. - Не раньше, чем мы поговорим с Локи! И теперь-то уж запомни: что бы он ни заподозрил, все отрицаем. Он наш родной сын, и точка. - Я же всегда был только за, - поддакнул Всеотец и послал за младшим принцем. И только теперь выражение лица Фригги наконец смягчилось. Локи стоял перед родителями, склонив голову, кусая губы, и видно было, что каждый нерв в нем перекручен и натянут. - Мы беспокоимся за тебя, сын. Скажи нам, что тебя тревожит? Принц долго молчал, собираясь со словами, затем, видимо, решил, что это бесполезно, и просто вытянул руку. Над его ладонью появилась крохотное облачко инея. - Мне, наверное, нужен целитель, - пробормотал он. - Я ведь тогда в Йотунхейме не просто заставил Тора замолчать... я его на самом деле немножко заморозил. Поэтому он и не мог сопротивляться. Я... превращаюсь в йотуна? Меня прокляли? - Нет-нет, - поспешно проговорила Фригга, незаметно пиная мужа, чтобы и тот вступал в беседу. Один, насколько ему позволяли почтенные лета, энергично закивал. - Просто ты входишь в возраст, когда у тебя начинают проявляться магические способности, доселе скрытые. - Это из-за гормонов? - догадался эрудированный принц. - Но почему... почему это не асгардская магия? - Присядь, сын, - и Один указал на соседнее кресло. - Я расскажу тебе... как все было. - В тот день, когда я тебя на... - Один на секунду запнулся, посмотрел на Фриггу и продолжил более уверенно: -... на руки впервые взял, я подумал: вот и еще один сын, достойный стать царем. Ты сможешь занять трон Йотунхейма, и на наши земли вновь придут мир и согласие, поэтому тебя растили как будущего правителя. А чтобы Йотунхейм мог стать твоим домом, ты при рождении получил частичку ледяной магии, которая росла и крепла вместе с тобой! "Даже почти не соврал," - с облегчением выдохнул про себя Один, переводя взор единственного глаза с жены на сына. Тот быстро переварил информацию и уточнил: - То есть если бы меня готовили на трон в Нидавеллир, я был бы похож на карлика? - Вернее, ты бы владел магией гномов, - поправила Фригга. - А... я понимаю, отец, что я могу показаться неблагодарным, но... мне нельзя как-то получить еще и немного альвийской магии? У них очень развито целительство, а я... - Нет, сын мой, - скорбно покачал головой Один, - такое можно совершить лишь раз в жизни. Будь у меня еще наследники, им бы я не смог дать того, что дал тебе. Локи вздрогнул. Память книгочея быстро подкинула ему факт: отец лишился глаза в Йотунхеймской битве, а Локи родился как раз в день ее окончания. Видимо, это было не ранение, а плата за магию... - Локи... Локи, маленький мой, что с тобой? - в испуге воскликнула мать, когда сын, залившись слезами, не просто опустился, а рухнул на колени перед отцом. "Не поверил?" - в панике запереглядывались родители, пока Локи не смог наконец выговорить: - С-с-пасибо, отец! Я ник-к-никогда не смогу отплатить... - Еще не хватало, - ворчливо отзвался Один, и в следующие четверть часа все было как в детстве: сын уже не на полу, а в папином кресле, мама суетится вокруг, вытирает ему лицо и велит высморкаться, и никаких слуг, все по-семейному. - Уфф, надеюсь, твои мидгардские психологи были правы, - отер лоб Один, когда успокоенный и обрадованный Локи отправился наконец в свои покои, дав слово, что пока не будет практиковаться в новой магии без надзора матери. - Прослушки нет? - Я уже проверяла, нет. - Фригга сделала плавное круговое движение рукой, вдруг запнулась и нахмурилась. - Локи. Только что оставил. - Она отклеила от двери что-то невидимое, скомкала и бросила в огонь. - Вот же паршивец! - возмутился Всеотец. - Нет, просто он предусмотрительный, весь в тебя. Сразу видно будущего царя. Скажи, живых свидетелей ведь не осталось? - Нет, но остался Лафей. Мне очень не понравилось, как он смотрел на мальчика там, в Йотунхейме. Если память у него хорошая, мог и придти к правильным выводам. Лицо Фригги внезапно опять стало жестким, глаза воинственно блеснули расплавленным золотом: - В крайнем случае, Локи просто взойдёт на трон Йотунхейма раньше, чем предполагалось. Один ответил понимающим взглядом. Вдруг откуда-то из глубин здания послышался хруст, звон и грохот, как будто лопнули сразу несколько окон. Забегали эйнхерии, заметались под сводами испуганные голоса придворных, и золотой дворец загудел, как улей растревоженных пчел. - Я же велела ему ничего не заколдовывать без присмотра! - всплеснула руками Фригга и бросилась в коридор. - Простите, я, кажется, что-то лишнее сморозил! - донесся издалека голос, в котором не было больше ни нотки страха и печали, зато искрился смешок. Всеотец устало опустился на кровать. Хотел было зевнуть, но вместо этого глубоко вздохнул. Заслуженный отпуск временно отменялся.