Слезы желания

— Что вы здесь делаете? — оторопело спросил Перси, глядя на незваного гостя. — Нет-нет-нет, сладкий, неправильный вопрос. — Купидон прищурил глаза, как большой сытый кот. — К тому же ты догадливый, и сам поймешь, почему я здесь. «Неужели нашелся хоть кто-то, не считающий меня идиотом?» — мелькнула мысль у парня, но он тут же нахмурился, когда пришла другая. — Из-за… Нико? Вы здесь из-за него? — Умничка. — хмыкнул тот и сел, потягиваясь. — Хотелось взглянуть на тебя и уточнить: ты действительно думал, что у тебя был шанс? Джексону это совершенно не понравился. — О чем вы? — Ты предложил влюбленному в тебя мальчику дружбу. Да не простую, а с привилегиями. — Лучник смотрел на него лукаво и с интересом, будто Перси был подопытной мышкой. — Позволил касаться тебя, целовать, любить и надеяться на то, что когда-нибудь ты почувствуешь к нему тоже самое. По моим меркам, это довольно жестоко. — Я хотел, чтобы он не был один. Чтобы он больше не был одиноким. — Перси дрожь пробрала от воспоминаний о темном взгляде полном тоски и отчаяния. — Чтобы он понял, что мир не отвергает его. — А он разве не отвергает? — приподнял бровь бог любви. — Боги его презирают, люди в лагере боятся, а простые так и вовсе шугаются. — Все полукровки с этим сталкиваются. — Перси сжал кулаки, припоминая его первую встречу с Клариссой. — Меня тоже не очень любили, но теперь у меня много друзей. — И сколько же раз тебе пришлось рискнуть жизнью, чтобы они были? И не забывай, ты герой пророчества и у большинства просто нет желания выступать против тебя. — У меня были друзья и до пророчества. — Перси упрямо смотрел богу в лицо. — Я бы помог ему. Я бы был рядом. Я защитил бы его. — От самого себя ты бы тоже его защитил? — с усмешкой уточнил ангел. — Ты дал ему надежду, Персей. Дети Аида ненавидят надежду. У них либо все, либо ничего, им не нужны сомнения и колебания. Поэтому их так страшит любовь. Чуть подумав, он добавил. — И именно поэтому они мне так нравятся. Всегда приятно смотреть на их лица, когда они сталкиваются со мной. Звучало крайне издевательски, и Джексон начал злиться. — Но вернемся к нашей теме. — Тут же вернулся к их разговору Купидон. — Ты заставил его сомневаться. Я честно поражен тому, какую войну ты устроил внутри него. И мне стало любопытно, чего же ты хочешь? Его доверия? Его страстных чувств? Преданности? — Бог подсел поближе, внимательно глядя на Перси. — Я бы не удивился последнему. Знаешь, у отпрысков Аида весьма преданная душа и сильные принципы. Если они привязываются, то привязываются всем своим существом. Учитывая, что Нико сильный воин, а по-моему нескромному мнению сильнейший из живущих, то он понадобился бы тебе в надвигающейся войне. — Я не собираюсь его использовать! — тут же вскочил Перси с кровати. — Ни за что! — Тогда что же? Может тебе наоборот нравиться, что он тебя любит? Поклонник со стороны, которому ты никогда не ответишь, но который поддерживает тебя в тонусе? — Что? — Перси от шока аж рот открыл. — Это же… Это отвратительно. И с чего вы взяли, что я не отвечу?! — А, так это эксперимент? Ну, а что, Нико весьма симпатичный, на нем можно проверить, нравятся ли тебе парни. — Хватит! Я не использую его, не собираюсь издеваться и тем более держать для собственной прихоти, мне это не нужно! — Тогда что тебе нужно? — Внезапно тон Купидона из насмешливого стал холодным. Для Перси он выглядел как светловолосый мужчина с темными глазами, и сейчас они потемнели как у Нико в моменты гнева. От резкой ли смены тона или из-за этих глаз, но Джексон растерялся. — Я не знаю. — честно ответил он, покопавшись в душе. — Не знаю. Но я просто хочу, чтоб он был счастлив. Хочу показать ему, что его происхождение не ставит крест на судьбе. Что его любовь ко мне совершенно не уродует. Я просто… Просто не хочу смотреть, как ему плохо. Он сел рядом с богом, обессиленный. Несмотря на ситуацию, присутствие божества его расслабляло, он был как под теплым одеялом, когда уже находишься в приятной неге перед сном. — Возможно, я хочу полюбить его в ответ, лишь бы он понял, что жизнь не состоит из одной боли. - прошептал наконец Перси, сгорбившись. — Он мне нравится. Сильно. Но его сомнения и его страх отталкивают меня. Он отталкивает меня. — Но ведь и его страхи небеспочвенны. Он сын Аида, Перси, и быть с ним рядом — большая ответственность. — Перси не видел его, но почувствовал, что бог подсел ближе. — От него исходит аура смерти, и этого нельзя отрицать. Ты понимаешь, что рядом с ним могут пострадать действительно дорогие тебе люди? Что если однажды из-за него погибнет твоя мать? — Я когда-то задавал себе тот же самый вопрос. — Усмехнулся Перси. — Рядом со мной всегда случается что-то плохое и однажды я испугался, что могу ранить тех, кто рядом. Но я родился с этой кровью и силой, и не могу позволить этому мешать мне жить. Нико не виновен в том, что ему досталось по наследству, и я готов принять его и помочь, если он того пожелает. К тому же, если у кого и есть идеальный самоконтроль, так это у него. — Твоя вера в него достойна восхищения. — Улыбнулся Купидон. — Нико ди Анджело далеко не простой мальчик, Перси. Он может и готов поверить тебе, но боится. Жизни боится в первую очередь. И тебе не место рядом с ним. Он всегда будет убегать и прятаться в тенях, если почувствует живое тепло рядом. Ты не сможешь бегать за ним вечно. В один день ты устанешь и расколешь его окончательно. У тебя есть друзья, предназначение и дом. А, возможно, в будущем и Аннабет. Тебе не нужно бегать за мальчишкой подземного мира. Месяц-два и ты забудешь о нем. Сердце приятным стуком отозвалось на имя девушки, а мозг был почти затуманен медовой речью сына любви. — Нико найдет того, кто ему нужен, в этом не сомневайся. Отступись, Персей. Ты ведь и сам понимаешь, что ему не нужен. Но у Перси был еще и характер. Весьма злобный характер. — Почему боги считают, что знают лучше всех, что и кому делать?! — взорвался он, поворачиваясь к богу. — Как вы можете решать за него и меня, что нам лучше и что нет? Я дал ему выбор и не собираюсь преследовать против его воли! Если я ему не буду нужен, хорошо, но отступлю я только тогда, когда увижу, что он действительно счастлив! И до тех пор хрена с два я оставлю его в покое! Я пройду войну, сгорю в Тартаре, потеряю себя, но его не оставлю! Перед глазами стоял образ Нико. Холодного, гордого, язвительного, упрямого, но, черт побери, нужного. Он был нужен Перси. Как друг, знакомый, любовник, да кто угодно, но рядом. Чтобы Перси увидел в один день, как в темных глазах загорятся звезды, а на губах будет улыбка. Даже если это будет не из-за него. Купидон рядом засмеялся и встал с кровати, хлопая в ладоши. — Ну что ж, Джексон, поздравляю, испытание пройдено! Конечно, немного банально и утомительно, но ничего! Я вполне доволен. — Что? — ошарашено моргнул полубог. — Нико ди Анджело — мой любимый из полубогов, и конечно я слежу за его личной жизнью. Я не мог не заметить, что между вами началось нечто интересное, и пристально следил за всем. После той небольшой ссоры, я решил вмешаться, очень уж мама меня уговаривала. — Афродита… — пробормотал Перси. — Она обещала мне интересную личную жизнь. — Да, мама упомянула о этом. — кивнул бог, расправляя крылья. — Так что это была своеобразная проверка. Это еще не страстная любовь, но начало мне нравится. Твое упрямство, честность и открытость может быть вполне тем, чего не хватает моему Нико. Купидон с улыбкой посмотрел на краснеющего Джексона и протянул. — Двое полубогов под присмотром богов любви… Это может быть действительно интересно. С Нико я тоже поговорю, но позже. А пока удачи тебе, Персей. Перси подпрыгнул на кровати, просыпаясь и тяжело дыша. Чертовы боги. Они действительно относятся к ним, как к гребаному эксперименту. И что значит «мой Нико»? — Перси? Парень подпрыгнул во второй раз и тут же посмотрел в сторону балкона, где еще горел свет от гирлянд (он не снимет их до марта, не дождетесь), и увидел парня, смотрящего на него слегка испуганным взглядом. — Нико? — Джексон тут же слез с кровати, не зная, что больше чувствует панику или радость. — Ты пришел. — добавил он шепотом, стараясь не моргать. Сын Аида слегка усмехнулся, вертя кольцо на пальце. **** Нико сидел у входа в Элизиум, уткнувшись носом в колени и мелко вздрагивая. Он не плакал. Слезы не могли катиться из его глаз, но сухие рыдания все равно сотрясали тело. Он облажался. Он все потерял и на этот раз точно. Он пришел к Перси, пришел, как тот хотел. Но когда услышал счастливый смех из гостинной, он запаниковал. Внезапно ему стало очень-очень больно. Все его существо противилось тому, что ему предлагали. Он не мог сделать шага, не мог вдохнуть, вообще ничего не мог. И он снова сбежал, как собака побитая хозяином. Только Боги знали, как ему хотелось прижаться к Перси после той драки в его комнате. Хотелось сильно сжать его в своих руках и умолять: «Прости, прости, прости...» Наверное, он бы не выдержал. Но тут Перси предложил ему шанс. Шанс на то, чтобы все исправить. И он упустил его. Внезапно он почувствовал мягкое тепло, касающееся его головы. — И почему мой милый сын так плачет? Нико поднял голову, неверяще глядя перед собой. Она ни разу не приходила на его зов. Он никогда не встречал ее здесь, и даже больше не вызывал ее духа, понимая, что бесполезно. — Мама? — прошептал он, и его голос дрогнул. Перед ним стояла красивая женщина в черном платье. У нее было красивое лицо и улыбка Бьянки, по которой Нико скучал. Она смотрела на него с нежностью и болью. — Я не хотела являться тебе на глаза вот так, мой Ники. Я хотела бы увидеть тебя после смерти. Чтобы мой призрак не тревожил твои воспоминания, горькие, как полынь. — Мария ди Анджело присела рядом, обнимая его руками. Здесь, в Подземном мире, у нее была более-менее телесная форма и такое движение она могла себе позволить. — Пусть я и призрак, но все еще мать. И мне невыносимо видеть, как ты плачешь. Что же случилось? — Я ошибся, мама. - тихо ответил мальчик, и слезы все же полились из его глаз. — Я встретил очень хорошего человека. И обидел его. Он не заслужил этого, но мне так страшно довериться ему. Мне страшно, что я подведу его. Что из-за меня ему будет хуже, на нем и так ведь тяжелая ноша. — Страх это не грех, мой милый. — спокойно ответила она, слушая сына. — И бояться за тех, кто дорог нормально. Но он не должен управлять твоей жизнью. В первую очередь ты сам хозяин своей судьбы. Она улыбнулась и ее глаза на мгновение будто подернулись дымкой. — Это напомнило мне твоего отца. Когда он только начинал за мной ухаживать, то оставлял подарки на пороге и тут же сбегал. Тоже боялся, что со мной что-то произойдет, если он задержится надолго рядом. В один день, когда он вновь собирался сбежать, я огрела его оплеухой, и сказала, что раз он бог, то пусть возьмет себя в руки и устроит нам настоящее свидание. — Но ведь он был прав. — нахмурился Нико. — Ты погибла. — Тут не было его вины. — покачала головой Мария. — Погибла я из-за своей гордости. Недооценила божественной угрозы. Но я ни о чем не жалею. Ведь на свет появились вы. Она аккуратно взяла в руки лицо мальчика, разглядывая его черты с улыбкой на глазах. — Я любила Бьянку, когда она родилась. Но еще больше я полюбила тебя, едва ты появился на свет. Я всегда мечтала о сыне. — Она усмехнулась и взъерошила его волосы. — Ты так похож на отца. Что лицом, что душой. Мальчик с искренним сердцем и кучей страхов, запечатанных в нем. Не позволяй своей гордости и боязни калечить тебе жизнь, Ники. Желать чего-то это нормально, а желать любви — естественно. — Мама, — Нико снова упал в ее объятия, рыдая по-настоящему. — я очень хочу к нему. Я хочу быть рядом с ним. Хочу помочь ему. Спасти его. Поддержать. — И я уверена, что он хочет того же. Я видела, что он приходил к тебе. Весьма упрямый и красивый молодой человек. — Женщина вновь улыбнулась, смотря, как щеки ее сына багровеют. — Иди к нему. Иди, не раздумывая. Ты заслужил право на счастье, милый. Так беги же! И Нико действительно побежал к ближайшей тени, не давая себе задуматься ни на секунду. Он обязательно решит, что допускает ошибку. Но позже. А сейчас нужно исправить все то, что он натворил. И воспользоваться предложением отведать кекса. Едва мальчик скрылся, к Марии подошел мужчина в черном одеянии. — Наш сын так вырос. — мечтательно протянула ди Анджело, утирая собственные слезы. — Он найдет еще способ заставить нас понервничать. — Безусловно. — Кивнул Аид, подавая женщине руку. — Но и гордиться — тоже. **** И теперь Нико стоял перед ошарашенным Перси, смотрящим на него с надеждой, и неуверенно крутил кольцо на пальце. — Я столько раз убегал от тебя. Столько раз пытался принять правильное решение и забыть о тебе. Но, кажется, мне нравиться врываться в твою жизнь. — хмыкнул он и, наконец, спокойно выдохнул. — Я здесь, Перси. Я вернулся. Джексон резко подошел к нему, сгребая в сильные объятия. — Я знаю, что ты не любишь прикосновения. — хрипло протянул он, утыкаясь в черную макушку. — Но… — Все нормально. Я понимаю. — Нико обнял его в ответ, наслаждаясь теплом. Через несколько секунд раздумий он твердо произнес. — Клянусь Стиксом, что не уйду отсюда, пока ты не отпустишь меня, Перси Джексон. За окном прогремел гром, и Перси отпрянул, удивленно смотря на мальчишку. — Я знаю, что запаникую и захочу уйти. Но бежать у меня больше нет желания. — сказал Нико, смотря парню в глаза. — Не позволяй мне уйти, пока мы не разберемся во всем окончательно. Удивление в глазах Перси медленно переросло в настоящую благодарность. — Мне кажется, нам одной ночи не хватит. — ответил он, приближаясь к лицу мальчишки. — Ты не против, если я потребую новогодний поцелуй? Нико прикрыл глаза, отвечая молчаливым согласием. Перси удивительно нежно коснулся его губ, и ди Анджело сжал его плечи, чувствуя непривычно светлое чувство в груди. Это была не страсть и не боль, а что-то странно щемящее, наполняющее его счастьем и радостью. «Цербер побери, ужас-то какой». — подумал Нико. Этот Персей точно погубит его этими странными эмоциями. Едва полубог моря отстранился, Нико смущенно кашлянул. — Эм… Предложение попробовать кекс еще в силе? — Конечно. — кивнул парень. — Подождешь? — А у меня нет выбора. — Улыбнулся вновь Нико, (Боги, у него потом будет сильно болеть лицо, надо завязывать), впервые радуясь такому раскладу. Перси выскользнул из комнаты, а ди Анджело с глубоким вздохом прижал руку к груди, где, как бешеное, колотилось его сердце.