Скажи мне, кто твой друг

      Когда свет рассеялся, крыльев уже не было. Ревевшее вокруг пламя полностью погасло, оставив после себя несколько кучек пепла. Шум драки резко сменился неестественной тишиной. Все замерли, удивлённо переглядываясь.       Кроули лежал, гипнотизируя лужу святой воды в десяти дюймах от своего лица. Его на краткий миг перестали волновать окружавшие ангелы и ситуация в целом, требовалось хоть пару секунд на осознание и принятие. Ведь до него не долетело каких-то… Вырвала из мыслей пошевелившаяся над ним девушка. Встретившись с её взглядом, Кроули тут же напрягся. Нет, это была не Рена. И даже не Ирин. Божественный свет, ослеплявший минутой ранее, не потух полностью, а продолжал слабо сиять из глаз девушки, превратив зелёную радужку в белую. Мимоходом Кроули порадовался своим чудом не потерянным очкам, потому что его собственные глаза этот свет раздражал даже сквозь тёмные стёкла.       — Невозможно, — недоумённо оборвал тишину Гавриил, — человек не может стать ангелом.       Он по-прежнему стоял где-то позади не-Ирин и видел лишь её спину.       Слитным движением девушка медленно поднялась на ноги и неспешно развернулась. Уверенность, плавность, маской застывшее лицо. Бесстрастный взгляд вперился в архангела.       — Гавриил, — эхом разлетелся голос, принадлежавший далеко не Рене.       Все ангелы вздрогнули.       — Всевышняя, — моментально выпрямился Гавриил. Остальные повторили за ним и почтительно склонили головы.       — Я тобой недовольна.       Пока никто не смел препятствовать, Азирафаэль тихонько подошёл к всё ещё лежавшему Кроули. Сотворив небольшое чудо, он убрал остатки разлитой святой воды и помог демону подняться.       — Как мог ты вознамериться уничтожить ангела — светлое существо, что призвано творить добрые деяния? — тем временем продолжала Она.       «Ага, это же не скинуть с Небес», — мысленно сострил Кроули. В отличие от остальных присутствующих, он не испытывал ни благоговения, ни даже элементарного уважения к говорившей. Но, как и все, не смел перебивать.       — Я всего лишь очищал наши ряды от предателей. Согласно возложенным на меня обязанностям, — попытался оправдаться архангел.       — Она, — девушка плавно подняла руку, изящно указывая кистью на себя же, — младшая, Гавриил. Твоей обязанностью было заботиться о ней, наставлять. Он, — тонкие пальцы махнули в сторону Азирафаэля, — в течение шести тысяч лет единолично выполняет одну из сложнейших работ на Земле. Чем же заслужили они твой гнев, что ты так упорствуешь в проведении их казни?       — Но они препятствовали предназначению мира. Великий план…       — Непостижим, — с нажимом прервал громогласный голос, отражаясь от стен. Белые глаза засияли ярче.       На лице Гавриила мелькнуло непонимание и самую малость страх.       — Все события, что имеют место в этом мире, происходят или не происходят по Моей воле, — вернув голосу бесстрастность, продолжила Всевышняя. — Неужели ты рассудил, что Великий план настолько несовершенен, что твоё содействие заключается в уничтожении себе подобных?       Ответить на это Гавриилу, судя по всему, было нечем, и он пристыженно промолчал, сжав зубы. Все присутствующие (кроме Неё, возможно) могли только догадываться о мыслях, что остались им неозвучены.       — Твоя гордыня застила тебе глаза и вынудила Меня вмешаться. Так вспомни, несущий благую весть, кто такой архангел.       Не было никаких пасов руками, молний или грома. Только эфемерный отголосок чувства, словно мимо что-то пронеслось. По крайней мере так потом Кроули опишет пробег мурашек у себя по спине, а Азирафаэль после согласится с его метафорой. Однако никто не мог представить, что ощутил Гарвриил, на которого и было направлено это незримое воздействие. Отвернувшись от архангела, девушка посмотрела на остальных, а после — на пепел от тех, кому не повезло сегодня.       — Им тоже требуется напоминание, — словно и не обращаясь ни к кому закончила Она.       И Её светлый взгляд вновь обратился к Гавриилу.       — Я понял, — коротко ответил он, будто пребывая в глубокой задумчивости.       Всевышняя повела головой, принимая ответ. В тот же момент поверженные ангелы начали восстанавливаться из пепла.       Не удостоив больше архангела вниманием, Она развернулась к скучковавшимся друг с другом Кроули и Азирафаэлю. Светящийся взгляд на мгновение исчез за прикрытыми веками, и вот они втроём уже в книжном магазине.       С пару минут стояла тишина. Создательница в обличии девушки молча прохаживалась вдоль стеллажей, разглядывая убранство, пока ангел и демон перекидывались многозначительными взглядами и жестами, со стороны являя мастерство общения мимикой. Первым, на правах хозяина, прервал безмолвие Азирафаэль.       — Ам, приветствуем, Всевышняя, — решил начать он с вежливого обращения. — Большая радость принимать Вас здесь.       Азирафаэль, как и подобает ангелу, уважительно склонил голову перед грациозно обернувшейся на голос Гостьей. Заметив, что Кроули всё также недовольно стоит столбом, он недвусмысленно коснулся его руки. Змей хмыкнул, но изобразил подобие поклона. Больше издевательства ради, а не вежливости.       Она промолчала.       Столь открытое непочтение заставило Азирафаэля встревоженно посмотреть на друга и поспешить выступить вперёд, ненавязчиво заслоняя его плечом.       — Кроули не хотел показаться грубым, просто он…       — Демон, — договорила за него Всевышняя, — и умело пользуется этим. Им нет нужды сдерживать свои неблаговидные чувства: злобу, зависть, презрение…       Она сделала паузу.       — Обиду.       — Хоть какие-то плюсы, — согласился Кроули, скрещивая руки и опираясь на ближайшую колонну.       — И потому большинство уже не приняло бы прощения.       Всевышняя переключила внимание на Азирафаэля.       — Другое дело ангелы. Обижен ли ты на меня, Азирафаэль?       Ангел искренне удивился.       — Как можно? Я никогда не… Да и за что бы?       — Он знает, — указала головой Она в сторону Кроули.       — Огласить весь список или перечислить основное?       — Кроули, — шикнул Азирафаэль, с настороженностью оглядываясь на неизменившуюся в лице не-Ирин.       Но в белых глазах мелькнуло… удовлетворение, отразившееся едва заметным приподнятием нижних век и уголков губ. Колкость Она оставила без ответа и продолжила разглядывать полки, словно уже забыв о сути беседы. Меж тем Кроули и Азирафаэль начинали нервничать. Божественный свет весьма заметно и красноречиво стал исходить не только из глаз, но и из-под ногтей Рены. И либо Она с точностью до секунды знает, сколько может продержаться одолженное Ею тело, либо подзабыла о разрушительной силе своей всевышности.       — Кхм, в любом случае, мне, разумеется, не в чем упрекнуть… Вас, — непринуждённо-вежливым тоном возобновил беседу Азирафаэль, стараясь спрятать возникшую нервозность в сцепленных руках. — Я вполне всем доволен.       Всевышняя снова смотрела точно на него.       — Всем доволен не может быть никто. Ангелы не исключение. Есть только выбор: подчиниться обстоятельствам и принять то, что не в силах изменить, — взгляд упёрся в демона, — или не принимать. Последствия имеет как первое, так и второе. Таков был замысел.       — Полагаю, в этом и есть различие между нами, — ответил Азирафаэль. Между его бровей всё же появилась хмурая складка, ведь ему казалось, что источаемый Ею свет становился всë ярче.       Кроули беззвучно притопывал ногой у своей колонны, нетерпеливо ожидая, когда объявившаяся спустя столько лет создательница всего сущего свалит туда, откуда пришла, освободив ещё чудом не разлетевшуюся оболочку. Или скажет что-то вразумительное вместо пространных речей. Кроме того, ему категорически не нравился предмет беседы. Если Она к чему-то клонила, подчеркнув различия ангелов и демонов, то для него с Азирафаэлем, и тем более с Ирин это не означало ничего хорошего. На непринятие с их бывших сторон можно было беспечно забить, что они сделали давно, но если запрет спущен с самого верха и этот «самый верх» решит вмешаться… это не его, Кроули, уровень. И одна только мысль об этом заставляла сжимать крепче зубы, лишь бы случайно не поспособствовать каким-нибудь недальновидным вопросом. Вопросы Она не любит, это он хорошо уяснил.       Меж тем, прямо на их глазах, у не-Ирин начала просвечивать даже кожа. Они с ангелом снова тревожно переглянулись. Поторопить самого Бога удалиться — неслыханная дерзость. Но Азирафаль, не теряя свойственной ему деликатности, рискнул перейти к сути:       — Ирин. Она… Очень ценный ангел, не счесть, сколько раз помогала мне на Земле. И…       — И просто небезразлична вам?       — Не в этом…       — Да, — уверенно подтвердил Кроули, прервав невнятные расшаркивания ангела. — И не виновата в дефиците морально-нравственных ценностей наверху, из-за которого незаслуженно попала под раздачу Адского пламени. Хотелось бы организовать её полное восстановление.       Азирафаэль не стал ни смягчать, ни извиняться за речь друга. Его тоже очень волновала судьба Ирин. И несколько возмущал смущал тот факт, что других ангелов Она вернула сразу же и без каких-либо просьб. Но, разумеется, эти мысли он не озвучит.       — Разве вы не видите её перед собой?       — Но ведь это не совсем она, — всё же не удержался от возражения Азирафаэль и тут же исправился: — Я имею в виду… девушка, которую Вы занимаете, называется другим именем, не помнит себя. И она теперь человек. По крайней мере, была до сегодняшнего дня.       — И единственная из ангелов в полной мере будет знать, какого это — быть обычным человеком, — изогнула губы в улыбке Всевышняя. — Возможно, в этот раз тебе удастся чему-то поучиться у неё, Азирафаэль. Быть и пытаться изображать — не одно и то же.       «И снова что-то невразумительное», — подумал Кроули, закатывая глаза.       Азирафаэль же, напротив, приободрился, сумев уловить своеобразный ответ на их ожидания. Кинув радостный взгляд на друга, он широко улыбнулся Всевышней.       — Благодарим.       Она благосклонно кивнула. Светлые глаза обратили внимание на Кроули, который старательно пытался ничего не испортить совсем неуместным сейчас интересом. Ведь, судя по довольному лицу ангела, вопрос с возвращением Ирин решён в положительную сторону, и осталось только не разозлить Создательницу, словившую приступ необычайного благодушия. Но что по поводу их с Ирин… взаимоотношений. Негласный запрет или Ей всё равно? Или всё хорошо, пока не пересекает черту сотрудничества, как с ангелом?       Молчание затягивалось, а момент прощания уже явно наступил. Вряд ли когда-нибудь случится что-то похожее. Сомнения раздирали Кроули. Он колебался ещё секунду, прежде чем всё же выпалить:       — У меня по-прежнему много вопросов.       На Её лице отразилось удовлетворение.       — Не сомневаюсь. Скажу только, что никогда не существовало запретов на светлые чувства. Ни с чем, кроме неодобрения со стороны своих ведомств, вы не столкнётесь. Но вам всем это явно безразлично.       «Чертовски… Божественно верно», — мысленно хмыкнул Кроули, совершенно не удивляясь, что для Неё все его вопросы были как на ладони. Напряжение и сомнения, неощутимо тревожащие его ещё пять лет назад, наконец-то спали.       Мягко улыбнувшись обоим напоследок, Она опустила голову, закрыла глаза и свалилась на пол, оставляя бессознательную Ирин досматривать фрагменты воспоминаний.

***

      —… да и что такого? Ну потусовался немного с Люцифером, пару вопросов задал. Это же не повод… Но никого тогда не спросили — пинок под зад, и «здравствуй, новое жильë».       В стену улетел стакан с виски. Колючий, непривычно злой взгляд Ирин вперился в демона.       — Решил перед Концом Света оправдаться за свои грехи? Будто ждёшь хоть чьего-нибудь понимания. Но я знаю, всё это напускное, лишь бы не думать, что ТЫ — причина всего!       Не ожидавший такого всплеска агрессии от обычно безразличной девушки Кроули недоумённо вскинул брови.       — Что?       — То! Из-за тебя не стало Азирафаэля! Я говорила, что общение с тобой до добра не доведёт, и где мы теперь? Мало было вставлять палки в колёса его работе! Умудрился потерять чёртового Антихриста, навлёк гнев Гавриила, хотя Азирафаэль вообще здесь не причём! Он пытался всё исправить, но надо было, чтобы на его пути попался склизкий демон!

***

      В комнате самобичевания, куда её привели был отвратительно неуместный серый пол. И даже он вызывал больше эмоций, чем едкие отчитывания Уриил. Едва заметно потирая запястья, за которые её грубо волокли сюда, Ирин апатично смотрела на попытки коллеги (по всей видимости, бывшей) её задеть. Ядовитые слова совершенно не трогали. Пока Уриил не назвала её ушедшего брата «предателем и позором Небес».       — Его звали Азирафаэль, — стальным голосом оборвала Ирин, давя в себе горечь от потери, — и он был лучшим ангелом из всех нас.       И так надменный взгляд Уриил перерос в презрительный.       — Какая преданность, жаль только, что не верховному архангелу, как тебе положено. Гавриил был очень тобой разочарован.       «Ну да. Настолько, что даже не посчитал важным лично отчитать. Хотя какая теперь разница».       Видимо, что-то в её лице не понравилось Уриил, и та решила уточнить:       — Ты хоть осознаёшь, в чём твоя вина?       — В том, что следовала заветам Бога, а не самонадеянных архангелов.       Едва она успела договорить, как ей прилетел удар в живот, заставив согнуться.       — Тебе было оказано немыслимое доверие. Даже после бесчисленных проколов.       «Всего один-то был», — подумала про себя Ирин, снова выпрямляясь, но решила больше не провоцировать старшую.       — И так ты его оправдала?       Снова удар. Прилетело в солнечное сплетение, заставляя на миг задохнуться. Сразу пришло понимание, что от ответов ничего и не зависело, рукоприкладство будет в любом случае. Прекрасно. А она-то всё думала, почему у неё сразу не отобрали человеческое тело.       От третьего удара Ирин попыталась закрыться, но в итоге получила своей же рукой по лицу.       — Покрывала предательство Азирафаэля, не доложила о его отношениях с демоном, — снова начала перечислять «непростительные грехи» Уриил, не переставая награждать неприятными тычками. — Или ты вклинилась третьей в их сладкую парочку?       Вклинилась. И это были лучшие моменты за шесть тысяч лет. И почему до неё это так долго доходило?       Не дождавшись желаемой реакции, Уриил щёлкнула пальцами. За спиной Ирин появились крылья. Архангел хмыкнула.       — Удивительно, что они всё ещё белые.       После ещё одного удара в лицо Ирин запнулась и упала. Белый ботинок тут же встал на перья, вызвав болезненное шипение. Архангел равнодушно смотрела на неё.       — Тебе суждено было гордо встать в ряды армии и отправиться с другими на предначертанную войну. Но ты предпочла оказаться здесь. Хотя, учитывая представшее зрелище, толку от тебя всё равно бы не было. Как и всегда.       Где-то сбоку распахнулась дверь, и их «беседу» прервала зашедшая в комнату Михаил.       — Внештатная ситуация, срочное собрание в главном офисе.       Уриил тут же сошла с крыльев и, не удостоив названную предательницу взглядом, вышла вслед за Михаил. Оставив Ирин в полном одиночестве винить себя в неспособности на что-то повлиять. Снова. «Как и всегда», — повторила она брошенную фразу, усаживаясь возле стены. Теперь ей остаётся только давиться своим бессилием до тех пор, пока Небеса не рухнут.

***

      «А под его боком тепло, — пролетела ленивая мысль по пути в Сент-Джеймсский парк. — Наверное из-за тела Азирафаэля, ведь змеям полагается быть температуры воздуха. Или это свойство только демонической формы Кроули, а человеческая мимикрирует? Внизу же тоже должны заботиться, чтобы их кадры как можно больше походили на людей?»       Автобус тряхнуло, прервав ни к чему не ведущие размышления.

***

      Наконец-то у неё появилась своя квартира. Не милых людей, пустивших погостить, не от начальства на период командировки, а именно своя. Ну, съёмная. И скромнее, чем ей хотелось бы, беря во внимание размеры книжного Азирафаэля. Как оказалось, в мире людей нельзя сразу заплатить много денег, не объяснив, откуда они. Особенно когда у тебя ни кредитной истории, ни прописки, ни работы, да и в принципе нет и никогда не было документов. Во время служебных поездок на Землю с этими бумажками как-то помогали сверху. Теперь же пришлось разбираться самой и предстоит ещё во многом разобраться. Но позже. Сейчас Ирин закончила с расстановкой необходимых вещей и впервые имела возможность пригласить Азирафаэля и Кроули к себе. Не терпелось показать, как она всё обустроила. Старалась как могла сделать всё правильно. Сомнения вызывали только настенный ковёр в ванной и красный дисковый телефон в шкафу. Но Кроули уверял, что у людей принято именно так.

***

      — Месяц прошёл, может ты соизволишь со мной заговорить?       — Азирафаэль, передай нашему общему знакомому…       — Хорошо! Я был не прав, больше не буду так шутить.

***

      — Ой, не-ет, не забивай себе голову глупостями. Расслабься и просто празднуй увольнение со своей небесной должности.       — Мы второй год уже празднуем. Надоело целый день сидеть без дела. Мне нужна какая-нибудь людская работа.       Судя по недовольному закатыванию глаз аж вместе с головой (спасибо, что хоть не вместе с креслом, на котором он сидел), Кроули эта тема порядком надоела. Тем более, что поднималась она стабильно каждую неделю последние два месяца. Но ничего поделать с собой Ирин не могла, в какой-то момент ей стало скучно и хотелось чем-то заняться. Быть нужной. По её скромным наблюдениям люди в такой ситуации устраивались на работу, но Кроули был категорически против этой затеи. О чём каждый раз ей говорил, апеллируя своим превалирующим опытом пребывания на Земле. Азирафаэль в этом споре обычно занимал её сторону, но сегодня его с ними не было.       — Хорошо. Чем тогда ты занимаешь время, что могло бы подойти мне? — попыталась пойти на компромисс Ирин.       — Сплю, — без раздумий ответил Кроули, ненамеренно пропустив вторую часть вопроса.       — Спать по несколько лет мне не хочется.       — Воспитательной деятельностью.       — Кричать на бедные растения тоже нет.       — Ангелочек, в чём проблема? Ты наконец-то можешь не делать ничего.       Ирин промолчала. «Можешь не делать ничего» — именно это она слышала в разных вариациях. И всё чаще думала, что это ей не так уж нравится. Будто чего-то не хватает. Цели, движения, обязанностей. Она ангел, в конце концов. Её задача — выполнять приказы помогать, о чём она словно забыла из-за внезапно свалившейся свободы.       Хватка на руке вырвала из раздумий.       — Пойдем, прокачу по городу. Зайдём в первое понравившееся место, даже если это самолёт до Италии.       По намечающейся тенденции возразить ему Ирин не смогла, снова откладывая этот разговор на потом.       Когда они уже какое-то время ехали в неизвестном направлении, Кроули коротко коснулся её плеча, переключая внимание с отчуждённого разглядывания пейзажей за окном.       — Найдётся тебе хобби. Вот увидишь.

***

      — Ангелок, я понимаю помощь в приюте, но макраме? Серьезно?

***

      Ветер трепал волосы, где-то внизу шумели волны. Ни голосов, ни машин вокруг. Только природа и шёпот стихий. И двое самых близких существ рядом. Своих. Наверное люди назвали бы это Раем.       — Здесь так спокойно. Как тогда в Саду, — заметила Ирин, лениво покачивая вино в бокале.       Сидящий рядом Кроули стукнул свой бокал об её.       — Обычно тут куча туристов.       — И куда же они вдруг испарились именно сегодня?       — Я тут точно не причём.       Они посмотрели на Азирафаэля, доедающего блинчик. Он перестал жевать, а взгляд его заметался между собеседниками. На лицо были все признаки смущения и неловкости.       — Я… Это не я!       Из груди Ирин рвалось хихиканье, которое она замаскировала, делая глоток. Настроение было лучше некуда.       — Спишем на божественное благоволение нашему мероприятию?       Кроули скривился как от горького лекарства.       — Уж лучше на моё вмешательство.       Обменявшись многозначительными улыбками с Азирафаэлем, Ирин допила своё вино и решила прилечь. Растянувшись на спине, она поёрзала и положила руку под голову. Конечность быстро затекла, заставив Ирин недовольно повернуться на бок. Через полминуты она снова неудовлетворëнно перевернулась на спину и приподнялась на руках.       Наблюдавший со стороны Кроули, вытянул под неё ноги:       — Ляг уже на меня и не вертись. Надо было походные подушки брать.

***

      — Азирафаэль!       — Брат!       Ирин вывернулась из на мгновение ослабивших хватку рук и бросилась к краю обрыва, на ходу проявляя крылья.       Камнем падающее тело дорогого человека ангела она нагнала быстро. Ухватив его под мышками, Ирин напрягла крылья, силясь подняться. Ничего не получалось. До боли и стиснутых зубов она пыталась противостоять гравитации, но скорость полёта вниз была слишком большая, а земля всё ближе. Удалось лишь замедлить падение и перед самой поверхностью сгруппироваться: обвить Азирафаэля крыльями и подставить собственную спину.       Удар поднял в воздух тучу пыли. На несколько секунд перед глазами потемнело. Тело чувствовало себя… неприятно, но Ирин некогда было оценивать ущерб. Аккуратно сместив с себя бессознательного Азирафаэля, она проверила его оболочку на наличие видимых травм. Их не было, значит упали они удачно.       Сознание озарило вспышкой.       «Кроули».       Бросив сквозь оседавшую пыль взгляд на вершину обрыва, Ирин никого там не увидела. Насильно заставив себя сохранять спокойствие, она принялась тормошить Азирафаэля.       «Он знает, что делать. Всегда. Это не конец».       Приближающиеся голоса заставили паниковать.       «Если они идут к нам, то ещё не исполнили то, за чем пришли».       Угроза для обоих её друзей сохранялась, и времени уже нет.       — Думай, думай, — шептала под нос Ирин, хлопая друга по щекам.       Тот не приходил в себя. Она в отчаянии схватила его за руку, и тут в голове что-то щёлкнуло.       Спустя мгновение на земле лежала девушка, а рядом с ней сидел ангел.

***

      Секунды, когда Адский огонь разрушал тело и невыносимо больно сжигал каждую частичку сущности, казались длиннее всей её бессмертной жизни.

***

      Её окружают незнакомые лица, но это почти не вызывало эмоций. Страшно было от того, что в зеркале больничного туалета тоже незнакомое лицо. В голове пустота. Ни мигрени, ни обрывков воспоминаний, ни неясных пятен. Глухая стена, оставляющая безрезультатно задаваться вопросом: «Кто я и что было до?»

***

      Несколько дней врачи делали тесты, следили за состоянием и только после раскрыли историю её появления здесь. Даже это ничего не колыхнуло в памяти. Будто прозвучал краткий пересказ книги. Или, скорее, еë отрывка.       Попытки состыковать информацию с реальностью плодили вопросы и вгоняли в депрессию. Никто её не навещал за три года. Родители погибли в той же катастрофе, имена друзей она не знала (да и были ли они?). На кого училась, кем работала… Где живёт? Что-то Рена (ведь так её зовут?) могла уточнить из документов, но не помнила ни-че-го.       Что ждёт там, за пределами больницы? Куда ей идти и как дальше жить? У неё даже телефона нет. И для чего тогда она каждый день заново учится ходить, к чему стремится? Могла бы вообще не просыпаться…       Тоскливые мысли прервала неуместно весёлая в подобном месте фраза:       — Эй, коматозница, чего грустная?       «Дура какая-то», — подумала Рена, раздражённо глядя на улыбающуюся рыжеволосую девушку.

***

      — В любой ситуации надо искать плюсы. Вот смотри, ты с момента как проснулась помнишь, что с тобой происходит. Уже ж неплохо. Некоторые после травмы головы мало того, что забывают себя прошлых, так вообще не могут запомнить, что с ними было час назад. Память обнуляется.       — Знаешь таких людей?       — Нет, видела в фильме, — Марлен весело улыбнулась. — Я к тому, что нет проблем научиться чему-нибудь новому, найти работу и жить дальше без оглядки на прошлое. Если повезёт, то когда-нибудь и вспомнишь что-то. А если нет, так ну его — значит нет.

***

      Буквально на выходе из больницы встала проблема получения наследства. Юристы (на самом деле, страшные люди) вели её через оформление, а Марлен следила, чтобы те «не облажались». И выступала личным психологом. По крайней мере искренне пыталась.       Наконец, она получила доступ в свой дом. Переступая порог, Рена всё же надеялась, что что-то шевельнётся в памяти. Что, несмотря на все подбадривания новой подруги, ей не придётся жить дальше в пустоте без прошлого.       Её фото на стенах, вещи её размера в шкафу в одной из комнат, там же покрытый пылью ноутбук на столе. И снова. Ничего.       Когда Марлен, уже хотевшая начать капитальную уборку, по апатичной просьбе оставила её одну, Рену накрыла истерика.

***

      Терапия хорошо помогала ей взять себя в руки и встать на ноги. Один минус — деньги стремительно заканчивались.

***

      — Моей маме нужен администратор в салон.       — Я ещё ничего не умею, Марлен.       — Не волнуйся, разберёшься. Стажировка, подтянуть знания пары программ, немного вникнуть в основы вежливой коммуникации с людьми, которых хочется послать, и всё. Ничего сложного.

***

      — Уже жалею, что помогла тебе тогда. Ты в курсе, что у людей должна быть жизнь помимо работы? Ты два года практически без отдыха пашешь. И нет, брать отпуск и заниматься работой дома — не отдых.       — Я не устала.       — Да так и скажи, что не знаешь, чем можно заняться. Короче, начинай собирать чемоданы. Летим через две недели в Лондон. Посмотришь немного на мир и развеешься.

***

      — Простите, мне нужно отойти, — хозяин книжного магазина спешно удалился.       Рена вернулась к тексту книги, но не успела даже дочитать главу, как раздался грохот раскрывшейся двери. Да такой, что колокольчик над ней звенел, возможно, последний раз. В проёме между стеллажами Рена успела увидеть, как мимо пронёсся рыжий мужчина с криком: «Ангел, где ты».       «Однако, оживлённо здесь».

***

      — Марлен, смотри, это же тот актёр, который из Шерлока!       — Бабадук Кукумбер? — не преминула отпустить шуточку подруга, с интересом разглядывая восковую фигуру. — Да, прям одно лицо. Только застывшее. Даже жутко.       Вдруг Марлен проказливо улыбнулась и перевела взгляд на Рену:       — Напомни потом, чтобы мы с тобой посмотрели «Дом восковых фигур».       — Судя по твоей улыбке, я не хочу его смотреть.

***

      — Это было здорово, не описать как, — заявила она, частично улегшись на мужчин.       Длинные пальцы зарылись ей в волосы и мягко массировали кожу. Где-то совсем на задворках сознания мелькнула смутная мысль, но сон оказался сильнее

***

      «За что они так со мной?»

***

      — Но если хочешь моё мнение, Ирин бы хотела нас вспомнить.

***

      Лежа в салоне машины, она ощущала лишь медленно охватывающий жар и мягко вторгающийся язык во рту, сбивавший дыхание.

***

      В неё врезается мужчина с пугающими фиолетовыми глазами.

***

      — Что вам от меня нужно? Вопрос улетел в пустоту. Никто не собирался ей отвечать.

***

      — Рена, сзади! — уже в развороте слышится испуганный голос Кроули.

***

      Девушка открыла глаза. Взгляд упёрся в знакомый потолок.