Сухая трава

      Сухая трава хрустела под подошвой тяжелых сапог. Десятки глаз иголками впивались в спину размеренно шагающего человека. Никто не смел произнести ни слова, провожая мужчину в темном кожаном доспехе. Его боялись ровно столько же, сколько и уважали. Молодой парень из толпы сделал шаг вперед и открыл было рот, желая начать песнь.       Однако тут же женщина, стоящая позади, дернула его за запястье и сердито шикнула, явно не одобряя его инициативу. Юноша пристыженно отступил назад и опустил взгляд.       Ночную тишину разбавляли лишь шелест крон деревьев леса, на окраине которого находилась деревня, да шаги мужчины. Вся жизнь будто замерла, люди превратились в статуи, в ожидании как силуэт воина не раствориться в темноте между деревьями.       Он шел не оборачиваясь, пока не достиг начала густого леса. Огни деревенских домов меркли по мере его погружения в лесную чащу. Лишь когда со всех сторон его окружали высокие стволы деревьев, а темнота раскрыла свои прохладные объятия, полностью растворив в себе и так темную фигуру, воин позволил себе тяжело выдохнуть. На несколько секунд он прикрыл глаза, замер, расслабляясь и собираясь с мыслями.       За спиной раздался глухой звук, будто кто-то облокотился на дерево.       — Сегодня никто не пел, — оповестил голос из-за спины.       — Один хотел, но ему не дали, — мужчина развернулся и посмотрел на фигуру, надменно скрестившую руки и с ухмылкой глядящую на него.       — Ну так не дали же. Здесь перестарался, тебе не кажется?       — Ты меня пристыдить хочешь? Я сделал, что мог и что должен был. По-другому было никак, сам знаешь, — воин двинулся дальше, к опушке, на которой паслась его лошадь. Казалось, нежданный собеседник его совсем не беспокоил. — Не моя вина, что они этого не понимают. Не убей я ту девушку вымерла бы вся деревня.       — Глупые люди, — голос насмешливо фыркнул, сделал паузу и добавил, зловредно улыбаясь, — для них ты монстр.       — Заткнись, а? И без тебя тошно.       Какое-то время они шли в тишине. Да только лесной дух не желал отступать.       — А ведь тот юнец, что петь хотел, — ее брат. Удивительно, как он при своем уме вообще остался, а тут петь удумал. А его лицо, когда он увидел, что осталось от любимой сестрицы, ты заметил? Умора. Хотя ты и не смог бы сработать аккуратнее, да, — было произнесено сквозь улыбку и с желанием задеть, с садистским удовольствием растягивая слова.       Мужчина, решительно игнорируя назойливые замечания, склонился над быстрым ручьем, омывая руки и лицо. Он боролся с наваждением, что последовало его с дома на краю деревни, вглядываясь в свое колеблющееся отражение на воде. Пытался сосредоточиться на нем и на шуме ветвей в вышине.       — Хорош трепаться и выполняй уже свою работу, а то захер ты мне нужен? Только хуже делаешь, — выпалил мужчина, так и не вставая с колен.       Язвительна улыбка сошла с уст духа и лицо его стало непроницаемым. Извиняться он и не подумывал, но и продолжать раздражать не стал — знал, что это все равно, что тыкать палкой в улей с осами, обмазавшись медом. Подойдя к сгорбленной фигуре воина, он почти невесомо коснулся его плеча. Это движение не осталось незамеченным, пусть дух и двигался в лесу бесшумно. Он присел на одно колено и заглянул в лицо человека: на том отражались смертельная усталость и безмерная тоска. Уголки бровей его на мгновение опустились и на его лице промелькнула жалость. Дух почти нежно взял лицо мужчины напротив в свои руки и провел пальцами по его закрытым глазам. Холод его ладоней приятно охлаждал горячую кожу.       Ужасающие картинки в сознании воина отходили куда-то на границы сознания, уже не так сильно тяготея над его душой. Лесной дух закрыл глаза, полностью сосредотачиваясь на ощущениях. Пальцы приятно покалывает, тело наливается тяжестью, а воспоминания мужчины ужасают и леденят кровь.       Ночница держит в своих костлявых когтистых лапах уже не живого младенца, завернутого в грязную пеленку с алыми влажными пятнами, и низко шипит. У ее ног лужа крови, подол черного изорванного платья в чем-то темном и липком. От девушки, одержимой духом, осталось так мало, что уже и не узнать. Она была красавицей, а теперь же худое лицо вытянулось, бледная кожа казалась болезненно серой из-за контрастировавших с ней бурых кровоподтёков. Конечности непропорционально вытянуты и тонки. Голос ее стал высоким и пронзительным.       Попытками избавится от лиха самостоятельно, местные лишь разозлили ее, сделали опаснее, кровожаднее и не оставили бедной девушке шанса выжить. Темная сила изуродовала не только ее тело, но и душу, а в таком случае единственное спасение — убить ночницу вместе с её жертвой.       Воин рвано выдохнул, когда дух продолжил изучать его воспоминания, и ближе прильнул к прикосновениям холодных ладоней.       Хата, где поселилась нечисть, стояла на отшибе, вся заросла мхом и диким виноградом. Покосившийся забор и общее запустение навивали тоску. Внутри же стоял сладковатый запах гниения, кругом была паутина и леденящий кровь холод. По углам валялись кости, порой с кусками серого мяса. И много крови — засохшей и совсем свежей.       Бой был короткий: одержимая девушка, почуяв шанс на спасение отчаянно сопротивлялась тьме внутри, что заметно ослабило ночницу, но не сделало ее участь менее однозначно и печальной.       Последнее, что помнил мужчина, выходя из дома, — это ледяное прикосновение кровавой руки и тихий, неразборчивый шепот девушки, которую боль злого духа покидала вместе с жизнью. А еще полный ужаса и боли взгляд молодого парня, что встретил его на пороге.       — Хватит, — мужчина дернулся и отшатнулся от лесного духа. Он тяжело дышал, не поднимая глаз. Дух отстранился и молчал, давая тому прийти в себя. — Хватит.       Какое-то время они сидели в тишине, пока человек не восстановил дыхание и не набрался сил встать и взглянуть на сидевшего подле него духа.       — И как после всего, что ты видишь там, — он указал на свою голову, — ты находишь наглость порицать мои действия?       Дух полностью сидел на земле, откинувшись на руки, протянул босые ступни в ручей.       — Стимулирую тебя стараться лучше или работать чище, хотя бы, — он запрокинул голову и, встретив полный осуждения взгляд, добавил: — а еще я не люблю людей, но работу твою ценю, иначе б не нянчился тут с тобой. Доволен? Правду сказал.       Воин устало выдохнул и сделал пару шагов вперед — до лошади и выезда на тракт было рукой подать.       — Ладно, верю.       Не сказав больше не слова, мужчина скрылся за деревьями. Дух проследил за ним взглядом, не торопясь пуститься в след. Убедившись, что воин ушел достаточно далеко, он обхватил себя руками и поежился, заставляя неестественный холод под ребрами поутихнуть. Выдохнув и облизнув пересохшие губы, он последовал за своим человеком.