Подземелья

- Как у тебя получилось зелье такого цвета? Ну-ка покажи что ты там делаешь, - Суйгецу бесцеремонно сунул нос в стоящий перед Неджи котел. Неджи, помедлив секунду, все же оттолкнул тяжелый котел на край стола; варево в нем от этого движения так закачалась, что еще чуть-чуть, и оно пролилось бы ему прямо на руки. Руки на зельеварении полагалось защищать специально зачарованными перчатками из плотного материала, так что никакого вреда пролитое зелье бы ему не причинило - просто у него в целом никогда не бывало подобных ситуаций. Он был гением даже в мелочах. Обычно это проходило мимо его внимания, подумал о совершенно другом он и сейчас - в его мыслях поселилось легкое раздражение. Очень захотелось стукнуть Суйгецу по лбу. Или вернуться на мгновение назад и позволить тому надышаться паров от зелья - профессор Акасуна, мастер-зельевар и, собственно, декан змеиного факультета, в начале занятия несколько раз предупредил студентов, что пары еще не готового до конца зелья ядовиты и могут вызвать как головные боли, так и уложить в Больничное крыло минимум на неделю, в зависимости от индивидуальных особенностей организма. Профессора стоило послушать, он не любил повторять одну и ту же информацию помногу раз, тем более семикурсникам, которым за время учебы полагалось научиться быть всегда внимательными, осторожными и благоразумными. Но Суйгецу, конечно же, пропустил все мимо ушей. Его безответственность Неджи осуждал куда больше, чем задание Сасори, хотя в глубине души и понимал, что неплохо было бы призадуматься, а почему вообще в школьной программе есть такие опасные зелья. Саркастично призывать однокурсника не отвлекаться на уроках или еще как-то едко комментировать происходящее он однако не стал, о чем спустя пару минут даже пожалел. Несмотря на то, что в последнее время его настроение было сравнительно хорошим, в нем всегда жила большая потребность растрачивать на кого-нибудь внутренний яд, свою быстро копившуюся злость - стоило ему почувствовать раздражение, как за ним начинали тянуться все его нескончаемые больные мысли, словно разматывался клубок. Конечно, Неджи не позволял себе использовать такие мелкие поводы, как чьи-то глупые ошибки, чтобы с чистой совестью срываться на окружающих и стремился к полному контролю над эмоциями, но как же иногда хотелось выплеснуть весь негатив на чью-нибудь незадачливую голову. Как ни странно, в данный период главным кандидатом была голова Саске. В последнее время Учиха косился на него волком и ничуть этого не скрывал - вероятно, ревновал Наруто. Чем меньше Саске становилось в жизни Узумаки, тем больше Узумаки становилось в жизни самого Неджи. Вообще, Неджи не возражал, потому что действительно получал удовольствие от их дружбы, но немного неприятно было осознавать, что там, где раньше в его общении с Саске было молчаливое понимание и уважение, теперь стояла стена неприязни. Впервые он столкнулся с таким яростным игнорированием и открытой демонстрацией презрения от того, о ком думал, как о... союзнике? С другой стороны, ему некогда было долго об этом размышлять и, уж конечно, Учиха никогда бы не дал использовать себя как способ выместить раздражение, скорее уж наоборот, всегда стоял за себя, это Неджи в нем уважал. Вцелом, школьная жизнь крутилась колесом. Главным событием сегодняшнего дня, к примеру, был первый квиддичный матч, традиционно, Гриффиндор против Слизерина - потому и Суйгецу нужен был Неджи живым, здоровым и способным удержать биту в руках и самого себя на метле. Было у Неджи подозрение что при других обстоятельствах он всё же и пальцем не шевельнул бы ради спасения однокурсника от его же собственной невнимательности. Нравится травиться - пожалуйста. Неделька-две в Больничном крыле в компании болей, тумана в голове, скуки, горы домашних заданий и Рин, не жалеющей лекарств, быстро отучила бы Хозуки от привычки витать в облаках, когда надо слушать. Это на младших курсах все мечтали о внеплановых каникулах и блаженном безделье на больничной койке, теперь никто не строил иллюзий - невозможность прогуляться и весело провести время с друзьями, а также сложный учебный материал, который придется разбирать самостоятельно, без помощи преподавателей, делал "отдых" в Больничном крыле почти наказанием. Неожиданно поймав на себе взгляд Сасори, он с некоторой досадой понял, что профессор все это время наблюдал за ними и легко раскусил его не самые доброжелательные по отношению к Суйгецу мысли. По всегда странно-застывшему, отрешенному выражению на лице зельевара сложно было что-либо разобрать, однако иногда Неджи это удавалось. Не без вызова он взглянул на Сасори в ответ, тот глаза не опустил и только произнес медленно и внятно, обращаясь не к нему: - Мистер Хозуки. Повторите то, что было сказано вам на инструктаже, я хочу послушать вас. - Эм... - опасливо протянул Суйгецу. Сасори обладал тихим голосом и никогда не кричал, но внушал ужас куда больший, чем например громогласная и вспыльчивая по характеру госпожа Цунаде, предыдущая директриса. Да и вообще, он был личностью интересной, хоть Неджи он не слишком-то нравился - впрочем, как и все те немногие, кто был способен читать по его лицу, когда ему этого совсем не хотелось. Моложавый, красноволосый, молчаливый, таинственный мастер зелий, Скорпион Красных Песков, как его называли за глаза, тоже считался гением - скорее всего именно поэтому ему, такому неповторимому бриллианту, позволяли вносить свои коррективы в школьную программу и периодически учить старших студентов сложным ядам. О его прошлом ходило множество слухов, один другого причудливей. Говорили, что подростком он был настолько талантлив, что безо всяких усилий побеждал в дуэлях куда более старших волшебников, что какая-то страшная трагедия прошлого сделала его безумным, что он хотел создать себе новое, кукольное тело, основываясь на магии вуду, что он своими руками убил сильного и знатного колдуна с необыкновенной способностью и присвоил ее себе, что яркий цвет его волос - результат неудачного эксперимента с опасными зельями. Ну, последнее точно было чушью - Сасори, конечно, экспериментировал, но он ведь принадлежал исчезающему клану Акасуна, а многие из них как раз были красноволосыми. И действительно имели природную склонность к магии вуду. Против остальных слухов, скорее всего чудовищно преувеличенных, Неджи ничего не имел, даже если предположить, что они правдивы. Его прошлое тоже было не самым светлым и чудесным, а будущее и вовсе обещало настоящую бурю, если учесть, что он собирался ломать многовековые порядки в клане. В очередной раз став свидетелем того, что его мысли, как по заколдованному кругу, вернулись к клану, Неджи с печалью подумал, что уже надоел сам себе. Руки зачесались прикоснуться к скрытой повязкой печати на лбу. Не зная, на что отвлечься, он слегка подогрел зелье, внимательно наблюдая за изменениями в консистенции, помешал его против часовой стрелки. Самая сложная часть позади, главное сосредоточиться и без ошибок довести все до конца. Сасори тем временем медленно прошелся по рядам, оценивая результаты своих учеников. Некоторым он выражал скупое одобрение, некоторым в довольно презрительной манере давал понять, что зелья никуда не годятся, некоторым указывал на ошибки. Он был из тех преподавателей, кто никогда не станет помогать "своим", слизеринцам, и проявлял одинаковую строгость ко всем. Неджи думал, что будь он сам преподавателем, то придерживался бы такой же установки. Хм, схожесть гениев? Их в этом году в стенах Хогвартса собралось немало, было с кем сравнить. Директор Хатаке, бывший мракоборец и живая легенда, Шикамару, лентяй и уникум в одном флаконе, Итачи, чуть ли не с рождения демонстрирующий таланты буквально во всем за что бы он ни брался. Все очень разные. И только Итачи, кажется, без тараканов в голове. Сасори и Итачи, к слову, были связаны своеобразной спокойной дружбой, про которую, не будь Неджи Хьюгой, привыкшим всегда подмечать детали, и не узнал бы, настолько она была неприметна со стороны. Это двое создавали впечатление людей, ценящих уединенность и личное пространство, аккуратно подбирающих себе круг общения. Кроме того, у них была существенная разница в возрасте, около двенадцати лет. Но эта дружба существовала, и тоже раздражала Неджи. Он сам бы хотел дружбы с Итачи, хотел бы быть таким же уравновешенным и невозмутимым как он, не раздираемым на части постоянными тревогами, мыслями, воспоминаниями. Учиха казался довольным тем, что имел, полным одновременно силы и уверенности в завтрашнем дне и собственной аристократичности, исключительности, терпимости, щадящего отношения к чужим промахам. Наверняка жизнь у наследника такого древнего и одаренного клана как Учиха, клана, тоже окруженного ореолом из самых темных слухов, была непростой, особенно если учесть постоянное и неусыпное внимание волшебного мира к его персоне, однако в его манере говорить, в расслабленности, в движениях, Неджи виделось, что Итачи искренен и не притворяется в своем тихом довольстве жизнью - а он привык доверять себе в суждении о других как и большинство обладателей бьякугана. Словно возможность видеть сквозь пространство и любые материалы давала возможность видеть и душу - он, не отдавая себе отчета, частично верил в это. Толком не зная Итачи, спустя месяц поверхностного знакомства, он уже был уверен, что второго такого точно нигде не встретишь и попадаются подобные ему удивительные люди на жизненном пути очень редко. Нельзя просто пропустить его мимо себя. Итачи мог ответить на любой вопрос, глубоко поразмышлять со своими учениками на любую тему, был неизменно уважителен и вежлив. И все же держал дистанцию от всех, кроме брата, как теперь выяснилось, Сасори, и, частично, от Наруто с Какаши. Он никогда не выставлял напоказ свои успехи, если разобраться, по-настоящему грандиозные, ведь ему принадлежало несколько уникальных разработок, при чем в разных сферах, а не в какой-то одной. И все же он всегда держался скромно, как будто не желая чересчур пристального внимания к себе, не признавая, что заслуживает его. Неджи со своими трезвыми взглядами на все допускал, что может в чем-то переоценивать Итачи, но считал, что с таким человеком пообщаться было бы как минимум полезно. В его жизни обстоятельства никогда не складывались так, чтобы ему самому приходилось добиваться чьего-то расположения, так что он просто не знал, с чего начать банальный разговор, или хотя бы как поднять эту тему с друзьями, ведь гордость и нежелание признать, что он нуждается в чьем-то внимании и одобрении не позволяла ему заговорить об этом. - Осталось десять минут. Если ваше зелье готово, можете начинать убирать рабочее место, - равнодушно произнес Сасори, перебив ход мыслей Неджи. - Хьюга, задержитесь после занятия. Он кивнул в знак того, что услышал преподавателя, и перелил часть зелья в маленькую колбу. Подумал - после матча по квиддичу следует уделить легилименции час, а лучше два. Интересно, кто сегодня выйдет победителем. Гриффиндорцы, в частности великолепное Золотое трио, славились своей сплоченностью и мастерством на поле, и побеждали чаще всего, во многом благодаря Наруто, берущим на себя роль вдохновителя и всеобщего примера для подражания. Младшие курсы, да и не только они, слюной по нему исходили. Слизеринцы в реальности были очень разобщенными, они не привыкли часто контактировать друг с другом, у каждого был свой круг общения. Но на поле они становились единым слаженным механизмом, потому что каждый из них лелеял в себе сильное честолюбивое желание одерживать над кем-то верх, и это всех объединяло. Матч обещает быть длинным, трудным, а оттого интересным противостоянием. Вряд ли сплоченность львов сегодня такая крепкая, как обычно, ссора с Саске на всех них оказывала влияние, и Неджи подметил, что это может пойти Слизерину на пользу; впрочем, мерзкая сырая погода наверняка будет одинаково вредить и львам, и змеям. Дождавшись, пока однокурсники сдадут свои колбы и покинут класс, он подошел к Сасори. Его начинал охватывать спортивный азарт и не терпелось поскорее выйти на поле, подняться высоко в воздух и ощутить беспощадный бешеный ветер. Акасуна, успевший под конец начать проверять чьи-то письменные работы, спросил, не отрываясь от пергамента: - Я правильно помню, вы собрались устраивать карьеру мракоборца после окончания школы? - Да, все верно. - Надо же, их декан наконец-то заинтересовался тем, что собрались делать после школы его студенты. - Вы хорошо обдумали свое решение? - Конечно. - Я могу предложить альтернативу. Вы знаете о том, что изредка я отправляю на международные конкурсы зелья некоторых своих учеников? - Я помню, что вы предупреждали об этом в начале пятого курса. - Один из этих учеников - вы. - Он отложил наконец перо. В его глазах реально было нечто кукольное, не поддающееся описанию. Кого-то более впечатлительного эти глаза в сумме с мрачной обстановкой кабинета и не менее мрачными слухами о его хозяине вполне могли напугать. - Две ваши работы вызвали большой интерес у моих коллег и заняли первые места. За последние пять лет никто из тех, кого я учил, не добивался такого результата. По правде говоря, мало чьи достижения я выделял настолько, чтобы привлекать к ним внимание других зельеваров. Вы в праве собой гордиться. - Тон похвалы был откровенно говоря сухой, но Неджи все равно порадовался. Как же это хорошо для самолюбия - слушать о своих успехах! А он ведь и не задумывался, что делал Красный Скорпион с образцами его зелий. - Благодарю, профессор. - Вы можете после Хогвартса продолжать учебу во Франции, в академии зельеваров, я дам необходимые рекомендации. Учеба будет длиться в течении четырех лет. В дальнейшем у вас будет несколько вариантов для построения карьеры - к примеру, если вы захотите стать частным зельеваром и работать на одно конкретное лицо, вам легко устроят это - на ваших условиях. Вы сможете также основать свое личное предприятие, или заниматься исследованиями, или преподавать - я гарантирую вам стабильное безбедное будущее в этой области, если продолжите в ней развиваться. Неджи даже удивился тому, насколько предложение Акасуны показалось ему заманчивым - наверняка это слизеринец в нем оценил комфортные, сравнительно безопасные условия для работы и большой доход, который ему обеспечила бы бытность зельеваром. Хотя, разумеется, он не стал бы отказываться от карьеры мракоборца - он давно уже все взвесил и решил. Во-первых, эта профессия представляла для него реальный интерес и не казалась легким делом, как те же зелья. Во-вторых, быть мракоборцем означало бы не просто сидеть в Министерстве Магии за документами, что делали некоторые Хьюга, или бегать за Хинатой, или Ханаби, или кого там собираются делать главой, как живой щит, забывая про себя и младшую ветвь, или только разбираться с управлением принадлежащими клану компаниями - маггловскими или волшебными, имелись и такие, и такие. Нет, это значило не бессмысленную, не заезжанную, не зацикленную на одном только клане жизнь. Неджи ни минуты не тратил на пустые мечтания и понимал, что эта работа мягко говоря тяжелая и состоит не только из захватывающих погонь, битв, побед и последующих чествований его как героя. Будут и риски, и неудачи, и трудности, и потери. И даже возня с документами и отчетами, пусть и не постоянная. И все же это было дело, достойное дело, благодаря которому он сможет гордиться собой и вносить свою лепту в благополучие страны и клана тоже. Не исключено, что навыки, которые он там приобретет, сделают его более опасным противником для любого волшебника, даже для самых сильных Хьюга. Он должен, обязан устранить проблему печатей. И тогда понадобится кто-то, кто точно сможет удержать железной рукой панику и беспорядки в клане, а ему это по силам. Он не преследовал цель становиться главой, ему просто нужно было равенство - дипломатией, жестокостью или хитростью, или всем вместе. Но он также знал, что если необходимость возникнет, он станет главенствовать и не дрогнет - и только в таком случае он оставит в стороне цель стать мракоборцем. Ему предстоял такой колоссальный труд. Была и третья причина его решения - там он сможет работать с друзьями, с людьми, которых знал, и которым достаточно доверял. Наруто, Ли. Даже не сантименты двигали им здесь, а чистый расчет - ведь они всегда ему помогут, ему не придется иметь дел с теми, в ком у него не будет никакой уверенности. Академия зельеваров невероятно престижна, попасть туда сложно, для него, клейменого члена младшей ветви англичан Хьюга, шанс учиться в ней настоящая удача. Но это не для него. И во Франции он будет слишком далеко от событий клана, там нет его родственников. - Благодарю, вынужден отказаться. - Не спешите. Обдумайте еще раз, время есть. Ваш дядя был бы доволен, если бы вы приняли мое предложение. Конечно. Ведь тогда Неджи не будет угрозой для старых порядков в клане, человеком, подбивающим младшую ветвь на непокорность одним своим существованием. Как удобно. И... Подозревал ли Сасори о смысле, который имела для Неджи его последняя фраза?