distraction

Сворачивая при каждом повороте, при этом увеличивая скорость, они доезжают до каких-то совсем незнакомых Феликсу дорог. Проходит около часа, и не то чтобы полиция всё ещё за ними гонялась. Да и вои сирен вообще затихли, стоило только отбиться и вступить в город. А вот как они успели выйти из него, Ликс в конкретике не знал. И страх куда-то давно пропал, и беспокойство о Крисе, и вообще всё то, что было этими часами ранее. От этого чувства вполне странно, но тёплая спина и крепкая талия, которую Феликс ни разу не отпустил, заставляют на всё забить. Хочется насладиться моментом пока можно, ведь если эта ночь завершится, с утра будет та же однообразная рутина. Феликс не жалуется на свою жизнь, ему просто порой хочется разнообразия, в принципе как любому нормальному человеку. Но признать, так он ещё никогда не осмеливался. А причина этому никакая иная, как Хван Хенджин. По самому же Хвану ясно видно, скучно ему никогда быть не может. Чего только стоят его посты в инстаграм. Слишком уж он беззаботен, с типичной богатенькой жизнью, от чего и завидно, и убого. Спросить бы в чём секрет, но что-то подсказывает Феликсу — ответ ему не понравится. Молчат они всю дорогу, и Ли решает заговорить только тогда, когда они вьезжают в какой-то дальний, незнакомый парк. Вокруг мрачно и ни единой души. Словно в каком-то хоррор фильме, правда без различных кровавых или гнилых сюрпризов. Спасибо хоть ночные фонари горят,а то была бы полная безнадега. Деревьев или какой-то растительности вокруг почти что нет, а в основном это место тянет на из тех, где обычно развлекаются на скейтах, великах или занимаются паркуром. Вот только обычно оживленное в такое время место, почему-то пустеет. Они тормозят где-то рядом с остановкой, Хенджин сходит первым и освободившись от шлема, помогает Феликсу. Тот всё это время тихо подглядывает, но заговорить так и не пытается. Хвану хватает лишь одного взгляда, чтобы понять, что творится у того в голове. Енбок для него своего рода открытая книга, такой наивный и в то же время достаточно порочный. И Хенджину, признать, чертовски нравится такое. Не зря же среди всех он выбрал именно Ликса. — Не хочешь спросить, где мы? - неозвученный вопрос исходит именно от Хенджина. — Я уже спрашивал, когда мы заехали сюда. Ты не ответил. — Правда? Прости, видимо я не услышал. — That's ok! - слышать как Хван у него извиняется по таким мелочам, заставляет Ликса нервничать без оснований. А старшего смешит, но конечно тот сдерживается, не показывая истинных чувств. — Тогда пойдём, я тебе покажу. - как маленький радуется Хван и, ухватив за руку, тянет за собой. Нужно отметить — второй раз за день. И вовсе Ликс не считал и не считает, это оно само. Насколько же такое простое действие сводит мысли Енбока в полную неразбериху. Стыдно перед собой, а главное перед старшим, знай тот вообще о чем он думает. Подойдя к одной из тех арен, для велотрюков, они останавливаются около определённой низменности. Хенджин бросив короткое "Жди тут" прыгает вниз, подходя к какой-то куче всякого хлама и рыскаясь там. Неожиданно для Феликса, он через пару минут достаёт оттуда несколько консервных банок пива, и весело машет ими Ликсу. Удивлённый не настолько пиву, насколько его местоположению, тот выпучивает глаза и так и стоит вплоть до возвращения Хвана. Старший радостно смеётся и прочитав немой вопрос, обьясняет. Оказывается по различным дням здесь развлекаются небольшие шайки ребят, оставляющие свои запасы прямо тут, на видном месте, ведь приходят сюда далеко не все и мало кто знает о небольшом кладе среди мусора. А Хенджину посчастливилось когда-то с ними познакомиться, вот и запомнил. На вопрос же, как он вообще тут очутился, так и не отвечает. А любопытство Феликса разрывает его все сильнее, но давить он не собирается. Садятся они где-то там же, прямо на земле, с щелчком открывая свои напитки и просто безмолвно наблюдая перед собой. Молчание это не напрягающее, подсознательно необходимое даже. И они словно оба это понимают. Изредка выпивая из банок, без особых целей напиться. Спустя около десяти минут Феликс оборачивается и натыкается на пронзительный будоражущий взгляд, кои он не заметил всё это время. Его моментально поглощают в эту пучину, а тело чувствует жар от него наяву. Хенджин присклоняется ближе и подняв руку, невесомо касается по веснушчатой щеке. Подчёркивает милый носик, проводит по губам и снова смотрит. В отличие от Феликса — что от этих касаний и выпитого спиртного разомлел и просто не контролирует себя — на его лице контрастируют совсем разные эмоции, резкие и непонятные. Они сбивают Ликса, приводя чуть в себя, но больше напрягая. Он пытается спросить, как от него внезапно отрывают руку, а затем Хван полностью поворачивается в другую сторону. — Прости, что заставил тебя находиться все это время со мной. Ты наверное устал и давно хочешь вернуться домой. - эти слова немного больно колят в груди. Хочется встать и накричать, что вовсе нет, и Ликсу впервые так хорошо с кем-то. С кем-то, кто ему знаком совсем ничего, и с тем, кто настолько от него отличается. — Нет, я... Мне вообще-то приятно. И, нафиг на всё, я наверное впервые так развлекаюсь. - он смотрит на Хенджина, словно предвидев, как тот оборачивается с неким удивлением, и широко ему улыбается. На чужом лице расцветает похожая, и Ли от неё становится ничем не лучше, может и наоборот, воздух обрывается. — Ты пробовал кататься на скейте? - произносится неожиданный вопрос, а Ли крутит шестерёнки вспоминая, когда в последний раз. — Я себя расшибу. - нет он никогда не пробовал и, о боже, неужели с него не хватит на сегодня каталок? Хенджин эту безмолвную мольбу игнорировать не может, звучно смеётся и решает пощадить тонсена — пока что. Феликс хотя-бы за это ему благодарен, и внезапно чувствует очень сильную усталость. Как же много, всё-таки, он на эту ночь натерпелся, и, чёрт побери, сказал бы кто, который час. Глаза слепаются автоматически и выглядит это настолько умилительно, особенно когда он пытается вникать в слова, внезапно заактивневшего Хвана. Пьёт остатки своего пива, а потом ещё, но замечает, что эффект вообще-то обратный. Плюсом ко всему он ещё пьянеет. Не помнит как дослушивает Хвана, и тот всё таки заставляет его встать на скейт. Не помнит сколько раз падал, а обещавший поддержать Хенджин, ржёт в стороне. Ещё, он определённо забудет это всё на утро, а такое забывать не хотелось абсолютно. Разве, что особо неприятные моменты, как например, когда его вырвало прямо перед распрекрасным Хван Хенджином. Который оказался ещё и очень брезгливым, но Феликсу пытался помочь всем чем мог. *** Неожиданно наступившее утро ничем хорошим не встречало. На глаза неприятно светило, в горле творилось полное дерьмо. А голова звенела до ужаса. Уже пробужденный наполовину мозг наотрез отказывался это всё принимать и вынуждал к не человеческим действиям. Алкоголь Феликс переносил очень ужасно, учитывая факт, как его разнесло от пары банок обычного пива. Правда не отказал то ночью, ради Хенджина. Хотя сейчас глубоко об этом жалеет. И кстати напомнив про Хенджина, как они провели остаток ночи, и главное где сейчас Ликс? С особым усилием разлепив правый глаз он пару раз моргает, переходя на другой. Удивительно, но он дома? У себя, точнее в их квартире с Крисом. На своей кровати, в своей пижаме даже. Неужели вчера Хван довёз его домой? Боже, а как отреагировал на это Бан Чан. Феликс ужасно боится, какая картина могла представиться перед Крисом, когда тот, наверняка взволнованный всю ночь от поисков Ликса, встретил их с Хенджином пьяного и измотанного у себя на пороге. Все тело начинает дрожать от чувства, что Чан мог не то понять, или хуже, накинуться на Хвана. Он обычно сдержан и решает конфликты мирным путем, несмотря на свои занятия профессиональным боксом. Но далеко не в тех случаях касаемых Феликса, в такие моменты возможно всякое. И если так реально произошло, Ликс не простил бы себя, что не был на тот момент рядом с ним и не успокоил. Он резко срывается с места и чуть не падает от ударившей в висках боли. Дурак, забыл. Ухватившись за стену жмурится пару секунд и сразу продолжает идти дальше, только более спокойней. Учитывая время на настенных часах, уже пол пятого и Чан должен быть на подработке. Если только не сидит сейчас на кухне и готовит завтрак, ужин? Ликс тормозит у проёма в двери и следит за чужой спиной, пытаясь прочувствовать какие-то нотки раздражения или гнева. Его такую ненадежную маскировку сразу чувствуют и Крис оборачивается бросив быстрый взгляд, после же продолжая свои действия. Ликси крупно вздрагивает и ему становится чертовски плохо, от одного только этого нечитаемого взгляда. Ему сложно представить пиздец ситуации и то как с ним поступят. — Ты не пошёл сегодня на подработку? - ничтожная попытка начать хоть какой-то диалог, и побыстрее избавиться от тяжести на груди. Долгие минуты спустя, опять. — Что ты готовишь? Пахнет вкусно. - не вкусно, Крис не умеет готовить. Они заказывают еду или им иногда готовит добрая тётушка дом владелица. — Я накрою на стол... Громкий звук брошенных принадлежностей разносится по маленькой кухонке и спугивает Ликса. Чан низко склоняет голову прислонившись обеими руками к столешнице. Затем поднимает красные глаза на Феликса и цепляется ими. — Ты ведь понимаешь, я готов отпустить, если ты... не хочешь этих отношений. - больно. Звучит пиздецки больно, обоим. Чану сложно даются слова, он заикается и его мелко трясёт. — Хён, я бы никогда... — Ты уже Ликси. Ты какой-то другой, между нами что-то другое. — Нет, нет я тот же. Крис ты неправильно понял, вчера мы, я... — Что? Мне уже всё рассказали, но я хочу услышать от тебя. Что между вами вчера было такого, раз этот отморозок так отзывается о тебе. Претендует, мать вашу, на тебя. - во всех этих грубых словах брошенных не настолько Ликсу, были смешаны гнев, сожаления, боль и, о ужас, разочарование. Феликсу хотелось плакать, если только не уже. А последние слова ввели в оцепенение. — Ч-Что? Крис перестаёт отвечать, он всеми усилиями сдерживается. А Феликс плачет, он довёл его до слёз. Медленно приближается, чтобы не напугать и больше не спрашивает. Он никогда не поверит первому встречному грязно отзывающемуся о его парне. Жалеет только, что челюсть тому не разломал, беспокоясь на тот момент о Феликсе больше. Прижимает хрупкое тело к себе, мягко поглаживая, успокаивая. Целует в шею и наконец отпускает, как тот перестаёт всхлипывать. — Я пытался сделать яичницу, она подгорела. Прости. - извиняется уже за другое. Смеётся до тех пор, пока на другом лице не появляется улыбка. Потом целует, снова и снова. Он не отпустит, только если тот сам уйдёт.