Ш & А

На самом деле, жизнь в Англии была довольно простой, если ты натягивал лыбу джентльмена, соблюдал все законы и вовремя пил чай. Скотт это выучил на собственной шкуре, даже несмотря на то, что он - шотландец. Списался как-то в Фейсбуке с одним английским банкиром, который вне работы панкует, не смогли отцепиться друг от друга, и потому Скотт оказался в Англии. Вот только Англия его явно не взлюбила, и стоило ему сойти с трапа самолёта в аэропорте, как холодный ветер отвесил ему такую жёсткую пощечину, что даже не смотря на полный багаж, Макинтоша сильно тряхнуло. В Шотландии таких ветров нет. Когда Артур подходит к нему, в насыщенно-синие глаза бросается накрахмаленная до скрипа на зубах и горячо отглаженная рубашка, твёрдые ровные брюки и новенькие лакированные ботинки из кож.зама. И Керкленд сейчас так похож на типичного бритта из анекдотов, что Скотту даже становится смешно. - Я ждал, - спокойным тоном чеканит Артур и кивает шотландцу. - - Сейчас это звучит угрожающе, - фыркает Макинтошь, и перехватив рукоять чемоданчика с багажом, идет к артуровой машине. Артур - водитель нервный, водит аккуратно, и потому едут они неспеша, одновременно с этим ведя дежурную беседу со Скоттом, который одним ухом слушал истеричное кудахтанье из радио в этой машине. Это было похоже на живое выступление, ибо другого объяснения тому шуму, который похож на улюлюканье толпы, у Макинтоша нет. - Кто это? - наконец интересуется шотландец, и немного лениво ерзает на кожаном сидении. - Оззи Осборн, - отзывается Артур, барабаня пальцами по рулю - понравился? Скотт на это лишь неоднозначно пожал плечами. Музыка, конечно, прикольная и энергичная, но фолк ему нравится больше. Оставшийся путь они едут молча. "Все чудесатее и чудесатее" - так бы мог Макинтошь описать дом возлюбленного, если бы его попросили это сделать. Гостиная комната была выполненна преимущественно в темно-болотных тонах - таковыми были два резных и очень жёстких кресла, в таком цвете был очень мягкий диван, таковым был жесткий коврик на полу, который неприятно колет босые ноги. Около дивана стоял небольшой кофейный, хотя в случае с Артуром - чайный, столик, где всегда стоит небольшая ажурная вазочка с очень кислыми карамельками. Скотту такие на один зуб. Стены были покрыты тонкими, бледно-салатовыми обоями в мелкий цветочек, и все это выглядело бы вполне мило, если бы не... Если бы не рок-постеры и другая подобная атрибутика. Вот они вообще не вписывались в общую картину, выделялись своими мрачными стилями и колоритным оформлением. - Вау... Это довольно мило. Фыркнул шотландец и плюхнулся в кресло, а потом расслабил складки килта. - Принеси мне виски, - спустя пару минут требует Скотт, не сдерживая ехидную мину. - В моем доме пьется только ром, - с долькой язвительности отвечает Артур, демонстративно складывая руки на груди, кривя тонкую и ломкую линию обескровленных губ. Вот только их совместная жизнь была далеко не такой радостной, которой могла показаться. У англичан вообще историческая ненависть к шотландцам, так что естественно, что между ними были чуть ли не каждодневные скандалы, причем зачастую на довольно дурацкие темы. И ладно бы, если бы крушили они артуровский дом тихо, но нет, Скотту же необходимо показать всю мощь своей шотландской голосины, а Артуру надо показать, как качественно он швыряет в возлюбленного посуду. Соседи также почти постоянно вызывали полицию, и когда копы приезжали к этой проблемной парочке, Керкленд лишь истерично сжимал губы, а Макинтошь, словно на показ, складывал руки на груди, и негромко говорил о том, что все в порядке, или требовал оставить их в покое. И так из раза в раз, за что и получили прозвище "чета сансары", потому что все повторяется из раза в раз.