Одним уютным вечером

      Один только взгляд на этого человека заставил Джина испытать множество эмоций.       Сначала удивление, шок, затем радость и сомнение в том, что происходящее реально. Но в конце концов, всё свелось к тому, что парнем овладела злость и обида.       Сколько лет он ждал? Сколько лет он думал, что его дядя мёртв и вернуть его нереально? Битва с ревенантом и вовсе чуть не сломила его. Смотреть на близкого человека, который осквернён магией Куан Чи, который говорил ужасные вещи — было худшим событием за последние десять лет для младшего Кунга.       Но всё же, это не мёртвый Кунг Лао. Это Лао из прошлого, живой и не оскверненный. Это тот Лао, который ещё вчера обещал ему вернуться, но так и не сделал этого.       — Обманщик! — Эмоции взяли верх, и Джин набросился на монаха с кулаками, сам не понимая, действительно ли он хочет ударить его или просто выпустить обиду на волю.       Шляпник перехватил руки племянника, фиксируя их в воздухе.       — Разве я обманул тебя?       — Да! — Парень дёрнул руками, стараясь освободиться, но Лао сжал его запястья ещё крепче, не давая шанса.       — Ты обещал мне вернуться, но не сделал этого, — обида за прожитые страдания душила лучника изнутри, стараясь вырваться наружу. Хотелось то ли кричать, то ли бесстыдно плакать, то ли ударить так сильно, как только можно.       Но Лао, в свою очередь, выглядел спокойно. Уголки его губ приподнялись в мягкой улыбке, и он отпустил незадачливого племянника, однако уже через секунду заключил его в свои объятья, крепко прижав к себе.       — Но ведь я здесь. Я вернулся, как и обещал.       Джин зажмурился, но сразу же обнял дядю в ответ, пряча своё лицо в чужой шее.       Джин сжал под ладонями одежду Лао, яростно старался не дать слезам скатиться по щекам, прижимаясь, и чувствуя давно забытое семейное тепло.       Неужели это всё-таки реально?       — Ты обещал мне, что это будет скоро, — возразил лучник совсем тихо, не разрывая объятий.       — Время понятие растяжимое, малыш.       — Грёбаный обманщик! — Кунг Джин не сдержал усмешки и только потом сделал шаг назад, отпуская монаха.       — Обещай, что больше не уйдёшь, обещай, что не бросишь меня, обещай быть рядом. — Потребовал юноша, смотря на дядю со всей серьёзностью.       Это заставило Лао вспомнить события двадцатисемилетней давности… Для Джина, разумеется, это было двадцать семь лет назад, но для Лао из прошлого это было только вчера.       Ещё вчера он обещал этому малышу вернуться, заверял его, что всё будет хорошо, а уже сегодня перед ним не его маленький племянник… Это самый настоящий воин, который пережил всё дерьмо и все невзгоды, что свалились на его голову.       Кунг Лао знал, у Джина невероятная история полная боли и печали. Рейден предупредил его, что лучник травмирован, что с ним нужно быть осторожней, а также что он может быть излишне агрессивен.       Но шляпник чувствовал и знал — он всё делает правильно.       А ещё он знал, что больше не оставит этого ребёнка снова одного.       — Обещаю, — в конце концов, ответил он.              Лю Кенг, который наблюдал за этой удивительной сценой с самого начала, улыбнулся.       Только это была не улыбка радости или облегчения, а грусти.       Да, он Избранный, он чемпион, хотя какой в этом смысл, если у него нет семьи, которая могла бы также обнять его, сказать ему о том, что они любят его и радоваться, что он жив?              — Брат, — позвал Лао, заметив, что Лю погрузился в раздумья.       — Я хочу подышать свежим воздухом, — ответил ему Лю Кенг и вышел из комнаты, оставив Кунгов наедине.              — Удивительно, вы даже в Преисподней вместе, — задумчиво высказался Джин, провожая Избранного взглядом.       — Разумеется, мы ведь братья.       — А почему смутился? — Лучник усмехнулся, чувствуя, что смущает этим другого монаха ещё сильнее.       Лао лишь фыркнул в ответ и схватил племянника за щёки, начиная растягивать те из стороны в сторону.       — Ты смеешь смеяться над Великим Кунг Лао? — притворно строго спросил Кунг.       — Я бы не посмел! — Джин смеялся, чувствуя, как расслабляется в родных руках. Когда он позволял кому-то трогать себя в последний раз с такой нежностью и любовью? Даже Такеде он всё ещё не мог так доверять, но Кунг Лао был неким исключением.       Будучи ребёнком, он души не чаял в этом мужчине, всегда ждал его возвращения домой, хоть и удалось увидеться им за всё это время всего лишь два раза.       Детская любовь и наивность остались даже спустя года.       Может, это было связано с тем, что его дядя и мама были единственными Кунгами из всей семьи, что не осуждали бы его за то, кто он такой?       Лучник знал ответ, только сейчас, утопая в любви, вовсе не хотел думать об этом.              — Хочешь потренироваться со мной сегодня?       — Конечно.