Not bad

Яркий карамельный вкус мешался с острым привкусом тириума. Язык и щеки покалывало, вызывая ассоциацию то ли с лабораторией, то ли с дешевыми ментоловыми сигаретами, которые они с пацанами покуривали за углом в школе. И даже не смотря на такие воспоминания, Гэвин не прекращал цепляться за чужую толстовку. И уж тем более он не собирался прекращать этот внезапный, немного неловкий, но довольно требовательный поцелуй. Гэвин совершенно не ожидал, что всегда довольно терпеливый, особенно к нему, Коннор, оботрет им ближайший темный уголок в департаменте. А все из-за того, что Гэвин взял привычку дразнить Коннора, водя у него перед носом чупа-чупсами. Первый раз это вышло не специально, просто Гэвин в очередной раз бросал курить, и конкретно в этот момент что-то увлеченно рассказывал. Чупа-чупс, зажатый в руке, летал из стороны в сторону. Коннор, в этот момент проходивший мимо, зацепился взглядом за конфету и залип. Гэвин краем глаза, заметивший внимательно следящего за его рукой Коннора, прервал рассказ, сунул конфету в рот и недовольно уставился на Коннора. — Чего тебе? Коннор поднял взгляд, с трудом оторвавшись от рассматривания гэвинова рта и облизнулся. Натурально так, Гэвин едва не подавился, пока следил как кончик языка исчезает между ровно очерченных губ. — Ничего, детектив. Извините. И ушел, говнюк, оставив Гэвина в смешанных чувствах. И с чупа-чупсом во рту, который он немедленно сгрыз, чтобы всякое в голову не лезло. А оно настойчиво лезло. Особенно после того случая, когда Коннор подкрался к Гэвину практически бесшумно и незаметно, спокойно вытащил из его пальцев конфету за палочку и облизал. Гэвин так увлекся отчетом, что не сразу понял, что в руках пусто. Он вскинул голову и наткнулся на Коннора, в данный момент активно анализирующего состав его конфеты. Во рту мгновенно пересохло, и Гэвин с трудом сглотнул вязкую слюну. Коннор тем временем аккуратно вернул чупа-чупс Гэвину в пальцы. — Охренел? Гэвин посмотрел на леденец, а потом на Коннора самым грозным взглядом, на который был способен. — Простите, детектив. Мне было любопытно. Пластиковый говнюк улыбался, и Гэвину было ясно как божий день, что Коннор нихрена не раскаивается. Гэвин поджал губы и отвернулся, с сожалением выбрасывая леденец в мусорку. — Это было лишним, — Коннор указал на торчащую сквозь прутики корзинки палочку. — Я продезинфицировал. Гэвин громко фыркнул и отвернулся. Остаток дня он провел в интернете и ни капли об этом не пожалел. Потому что несколько следующих дней наблюдал картину “Коннор и тириумные карамельки” Сказать, кто из них двоих не выдержал первым, было сложно. Гэвин не помнил, то ли это Коннор подошел к нему и спросил, хочет ли Гэвин попробовать, то ли сам Гэвин спросил у Коннора, вкусно ли тому, но через полчаса они уже лизались в слепой зоне камер. Две мелкие конфетки скользили между языков, с тихим стуком бились о зубы, и добавляли ощущений. В какие-то моменты поцелуй превращался в битву за ту или иную карамельку. Каждый пытался ухватить свое, но в итоге языки только теснее сплетались, а сладости сдвигались в сторону. Первым оторвался от чужих губ Гэвин. Сделал, судорожный вдох и едва не подавился тириумной карамелькой. Коннор провел по его губам языком, вновь скользнул внутрь и таки слизнул свою карамельку обратно. Довольно посмотрел на ошалевшего Гэвина, мягко и неторопливо поцеловал и шепнул в самое ухо: — Ну и как вам, детектив? Нравится? Гэвин потерся своей небритой щекой о шею Коннора и выдохнул так же тихо: — Не плохо. А потом снова поцеловал, меняя свою сливочную карамельку на тириумную.