Его воспоминания

Этот тёплый августовский день в стенах большого дома не отличался от вчерашнего и, вероятно, не будет отличаться от завтрашнего. Днём ранее Куроо посетил своего психотерапевта, а в начале следующей недели ему нужно будет посетить других врачей для проведения обследований. Где-то внутри него уже затаилась неприязнь ко всем больницам и врачам, хотя он и понимал, что это необходимые меры при его обстоятельствах — Тецуро помнил о себе очень мало, ему только предстояло связаться со своим начальником на работе и узнать, сможет ли он продолжать свою деятельность в ассоциации; ему только предстояло узнать, где его семья, и вспомнить собственную жизнь, собирая каждое воспоминание по маленькой детали паззла, потому что вопросов много, а ответов совсем мало. Человек, опекающий Куроо последние пару недель и назвавший себя старым знакомым, Кенма, говорил очень мало, уклончиво, оправдывая это тем, что всё непременно узнается, но должно прийти время. Входная дверь открылась — по всей видимости, хозяин дома вернулся со своих срочных дел, о которых он рассказал собираясь в спехе, на ногах заглатывая кривой бутерброд, сделанный за три секунды левой пяткой. Козуме оказался человеком занятым. Каждый раз смотря на него с трудом удаётся понять, как такой тихий и максимально неконфликтный человек преуспевает заправлять собственной компанией, вести ютуб и отбивать свою выгодную экономическую нишу на бирже. С другой стороны, от вечера к вечеру, после двенадцати Кенма уходил в кабинет, где, по всей видимости занимался своими делами, убеждённый в том, что Куроо либо занят своими, либо спит. — Привет, — в помещение заходит Кенма, вяло улыбаясь. Вид у него был достаточно уставший. Куроо закрыл книгу, с которой сидел всё это время, и отложил её в сторону. — Привет, — эхом отзывается он, дублируя чужую улыбку. — Как прошёл рабочий день? Козуме садится рядом и скрещивает ноги в позе лотоса. Он приподнимает уголки губ, словив на себе заинтересованный взгляд. Всё-таки, несмотря ни на что, он узнавал это лицо, его мимику. Единственное, что для Кенмы было иным, это взгляд. Он был не таким, как обычно. Менее ясный и доступный к понимаю, более отстранённый и потерянный. Что пугало больше всего — к нему можно привыкнуть. За длительностью и невозможностью как-то его изменить приходится только привыкать, что по своей сути невыносимо ужасно. — Всё прошло более-менее гладко, — он подпирает голову рукой и осматривает собеседника: — Ты завтракал? — положительный кивок, продолжает: — Таблетки пил? — положительный кивок, продолжает: — Слушай, Куроо, — Кенма подпирает голову, не сводя глаз с собеседника. — Да? — Тецуро встрепенулся, словно интрига со стороны собеседника являлась очень аппетитной приманкой на крючке рыболова. — Ты помнишь Бокуто и Акааши? Он был в смятении. Взгляд начал метаться из стороны в сторону. Даже несмотря на то, что Куроо понимал о риторичности этого вопроса, он всё равно дико стеснялся ответить «Нет», как будто вместе с этим ответом весь мир рассыплется осколками, без права на восстановление, и то, что он не знает этих людей, охарактеризует его как самого ужасного человека на планете, недостойного быть здесь. — Всё в порядке, — Козуме улыбается — Это твои друзья. Я бы сказал, они твои лучшие друзья. — Аа… Понял, — Куроо задумчиво кивнул. Он недолго молчал, пока Кенма также молча наблюдал за ним. Это было нечто прекрасным — просто сидеть, смотря на живого и почти здорового Куроо, когда только месяц назад он видел его чужим, несчастным и больным, почти что бездыханным. — Я же могу задавать любые вопросы, да? — Да, полагаю, — парень кивает. — Можешь мне рассказать, каким я был до всего этого? Кенма задумался. Куроо-был-Куроо. Что здесь спрашивать? — В тебе не было, — Кенма запнулся, не смея продолжить. «Ничего особенного?» Что за бред?! — Ты очень терпеливый и трудолюбивый. В школьные годы сходил с ума от манг, волейбола и химии. Был самым крутым капитаном. Прекрасным другом и, впоследствии, любовником. Замечательно поддерживаешь. Наверное, как никто другой.Козуме вздохнул. — Ты просто лучший среди тех, кого я знаю. Мне даже нечего больше сказать. В голову лезло много воспоминаний. И хороших, и не очень. Кенма хмыкнул, в очередной раз убеждаясь, что без Тецуро его жизнь просто потеряла бы весь смысл. — Я не думаю, что тебе обязательно зацикливаться на человеке, которым ты был при памяти, — Козуме мягко улыбается — Ты — есть ты. Я попробую освежить твои воспоминания. Надеюсь, Бокуто и Акааши мне помогут с этим. Тецуро молча кивнул. Внутри, словно зажёгся огонёк. Стало так тепло. И он не мог понять — из-за чего все эти чувства? Он просто плыл по течению, стараясь хоть как-то приспособиться ко всему, что начало происходить. Это безумно глупо. — Когда они должны прийти? — Я позвал их сегодня, как только они освободятся, поэтому не знаю, — Кенма пожал плечами — Акааши работает редактором, поэтому сейчас, наверное, работает. Акааши всегда спокойный и рассудительный. Старается помогать всем, чем только может, и даже больше. Но он просто не может дать ему настоящее описание. — А Бокуто, — Кенма задумался — Он играет в профессиональном волейболе. Думаю, здесь он расскажет тебе обо всём сам. Он весёлый, дружелюбный, энергичный и несколько похож на ребёнка. У него частые перепады настроения, что делает Котаро несколько странным, но, в то же время, особенным. — Твоё лицо, — прерывает молчание Куроо — Ты думаешь о них, верно? — Да, — признаётся Кенма и слабо кивает — Они классные, но мне просто не хватает слов, чтобы описать их. К тому же, ты, наверное, знаешь их совсем другими. Я почти не ходил с тобой, когда ты шёл на встречи с ними. Обычно занимал себя работой или чем-то другим по дому, пока был один — Понятно, — Тецуро приподнял уголки губ. Они сидели и разговаривали ещё, наверное, около получаса. По заказу Тецуро, Кенма рассказывал о своей работе: о том, как всё начиналось, над чем идёт работа сейчас и ещё целая куча всего, чем Куроо интересовался и раньше. В какой-то момент, Козуме взял телефон и включил экран. Затем, он нахмурился и взглянул на Куроо. Их взгляды столкнулись. — Что-то случилось? — робко спрашивает парень, теребя край книжной обложки. — Нет, — Кенма замотал головой — Не совсем. — Как-то абстрактно, — Куроо усмехнулся. На что Кенма в ответ улыбается. Он поворачивает голову прямо и смотрит в пустоту, Что-то обдумывая. Затем, он поднимается со словами «я скоро вернусь» и выходит из комнаты. На эту реплику Тецуро вздохнул. Его тоска не была сильно заметной — он очень хорошо её скрывал, но, несмотря на это, ему становилось как-то скучно без Козуме. Он закинул голову назад. Но в это же время чувствуется нечто странное. Ему одновременно как-то неудобно видеть старания Кенмы пробудить в нём старые воспоминания. Врач сказал, что я могу всё вспомнить, так почему же? От размышлений его отвлёк тихо выругавшийся Кенма: — Я сказал вам, чтобы разбирались сами! Какие сложности вообще могли возникнуть?! — его стало слышно отчётливее. Наверное, потому что он приближался, так как помимо этого были слышны шаги, и буквально через десять секунд, он прошёл мимо дверного проёма. Его лицо проявило раздражение, хотя, по тому, как он идёт, дышит, смотрит в пол и периодически что-то говорит, было понятно о его гневном состоянии. Но даже это забавляло Тецуро. Кенма был безумно милым, как ему казалось. И лицо, и фигура, и то, как он одевается, и его характер. Всё было каким-то… необычным, наверное. Каким-то особенным и выделяющимся. Чем-то цветным, драгоценным во всём этом сером и скучном бытие. Внимание привлекает то, что почти везде задвинуты шторы. Он здесь находится почти неделю, но никогда не обращал такого острого внимания на столь мелкую деталь. Наверное, ему стоило спросить у Кенмы — можно ли открывать шторы, но, почему-то, вне своей воли, он поднимается и шагает к большим окнам, задернутым плотными ночными шторами. В момент комнату озаряет яркий дневной свет. — Так лучше, — на его лице проскальзывает улыбка. Затем, он шагает к выключателю комнатного света и, как только его рука меняет положение выключателя, встречается взглядами с озадаченным Кенмой. Сначала паренёк зажмурился из-за ярких лучей солнца, бивших в окно, но почти сразу поднял взгляд на Куроо. — Я решил, что так лучше: и некоторая экономия электричества, и как-то по-человечески это выглядит, — виновато начал он. — Ты всегда говоришь одно и то же, — было как-то сложно понять его эмоции. Он, вроде, ностальгировал, а, вроде, был немного раздражён. Но от порыва ярости, что недавно посетил его, не осталось и следа. Козуме был вновь спокойным и несколько нерешительным: — Если тебе так нравится, можешь оставить. — Спасибо, — Куроо улыбнулся, на что получил ответную улыбку.

***

Стрелки на часах подходили к шести. Тецуро сидел за стойкой на кухне и копался в ноутбуке, читая очередную новостную статью. Периодически он слышал какие-то неразборчивые, одинокие фразы Козуме, ходящего из комнаты в комнату. Послышался звонок в ворота. Это сразу отвлекло от недавнего занятия. Стало как-то не по себе. Внимание привлекает Кенма, что зашёл на кухню, собирая волосы в тугой пучок. Он тепло улыбнулся, взглянув на Куроо: — Всё нормально? — Козуме подходит ближе — Будешь тут, или пойдёшь со мной? Тецуро поджал губы и неуверенно пожал плечами, отводя взгляд. На это Кенма промолчал, вновь выпрямляясь и одёргивая толстовку. — Ладно, идём, — его лицо стало максимально сосредоточенным, когда он пошёл следом за Козуме. Я не должен бояться. Это просто мои друзья. Я хочу всё вспомнить. Да. Это так. Они прошли по коридору в прихожую. Кенма отодвинул ширму и выглянул на улицу. Метрах в десяти виднелись две фигуры, что закрывали дверь ворот. Куроо стоял сразу за Кенмой, тихо наблюдая за происходящим. Человек, что был ниже, имел самое обычное, стройное телосложение. Джинсы синего цвета, белая рубашка, поверх которой синий кардиган. Волосы были, кажется, чёрными, какими-то растрепанными. Впрочем, не Куроо судить с его-то шевелюрой. Его лицо было самым обычным — серым, холодным и безэмоциональным. Это было как-то странно для Куроо, но он решил не заострять на этом внимание. Второй человек был выше и он немного отличался от первого. Тецуро не акцентировал большое внимание на мелкие детали. Вид был самым обычным — серые джинсы и чёрная толстовка. Его заворожил даже не странный цвет волос и причёска. Наверное, его зацепило лицо. Яркая, жизнерадостная улыбка. Горящие, полные энергии глаза. Он видел образ человека, идущего к своей цели до последнего, не обращающего внимания на побочные проблемы. Яркий образ искренних эмоций. Куроо словил себя на мысли о том, что действительно хотел бы такого друга. Ему показалось, что этот человек был бы замечательной опорой. Пришлось прервать свои размышления, так как они уже подошли к стоящим в дверях Кенме, а за ним и Куроо. — О боже! Он действительно живой! — парень со странной энергетикой, Тецуро его решил назвать именно так, проскочил внутрь мимо Кенмы, схватив Куроо за плечи и широко улыбнулся, повернув голову: — Акааши! Ты это видишь?! Парень, которого, по всей видимости, зовут Акааши, прошёл внутрь и осуждающе посмотрел на первого, положив руку на плечо Кенмы. — Бокуто, пожалуйста, выбирай выражения, — строго произнёс он и повернулся к Кенме. — Всё нормально, — последний задвигает ширму и осматривается — Куроо, это Бокуто и Акааши. Твои лучшие друзья, как я уже говорил. Бокуто продолжил улыбаться, держа Куроо за плечи. Улыбка появилась и на лице Акааши. Куроо мелко кивнул и смущённо улыбнулся, ещё раз осмотрев их. Поистине странные люди.