Его воспоминания

Это конец. Безмолвную тишину, поглотившую их сразу после расставания с приятелями Куроо, конечно, по их же словам, никто прерывать не собирался. Он не сомневался, действительно верил в то, что эти двое – его друзья. Возможно, даже понимал этот выбор, но сама встреча оказалась достаточно сумбурной. Молчание своего опекуна в лице Козуме сопровождало Тецуро до самого пристанища. Напряжение росло, вопросов становилось больше, но задавать их Куроо не собирался. Он внимательно, почти не отрываясь, стараясь моргать как можно реже, наблюдал за непроницательным лицом Кенмы, желая заметить малейшее изменение на лице. Однако, машина припаркована перед домом, знакомый покидает её салон, и ни один мускул не дрогнул на его лице. С тяжестью как в голове, так и в теле, с глубоким чувством разочарования, Куроо шагает в дом, который стал местом его обитания с момента возвращения из больницы. Дом был уютным, интерьер и экстерьер были прекрасно проработаны, но здесь как будто не хватало души. Она словно испарилась отсюда, словно люди даже не успели сюда въехать. Уже вот как месяц Кенма не разрешал входить в комнату, в которой он спит, и в кабинет. В общем и целом, это те места, где он проводил всё время, не посвящаемое Куроо. На вопросы о родителях и каким образом они с Кенмой связаны последний отвечал крайне уклончиво, обещая рассказать немного позже – когда Тецуро станет воспринимать мир, как он есть. Выходит, сейчас самое время. – Почему ты вообще скрывал от меня наши отношения? – первым тишину прервал Куроо, не выдержав столь длительного молчания в компании своего 'опекуна'. Он торопливо снимает кроссовки, закрыв входную дверь, небрежно оставляет их подле стойки для обуви и мчится вслед за Козуме по коридору. – Неужели ты боялся, что я плохо восприму это? – По-твоему, это первое, что я должен был тебе рассказать? Как видишь, мои опасения подтвердились, – Кенма стягивает толстовку и уже намеревается проскочить в спальную, чтобы просидеть там желательно ближайшую жизнь и не высовываться, как был одёрнут крепкой рукой, ухватившей его запястье. Козуме передёрнуло от жёсткого прикосновения. Обычно своей грубой силой Куроо никогда не злоупотреблял, понимая, что Кенма как физически, так и генетически не успевает его догонять, своими нечастыми посещениями спортивного зала в перерывах между работой. – Нет, всё не так, я просто был немного не готов, – Куроо запнулся, невовремя осознав смысл сказанного и, помолчав ещё пару секунд, не отпуская Кенму, продолжил: – Вернее, не ожидал услышать это не от тебя. Не уходи, давай поговорим, пожалуйста. У меня к тебе очень много вопросов, и я устал в четырёх стенах придумывать ответы на них. – Я не уверен, что теперь ты готов услышать на них ответы. Возможно, нужно проконсультироваться с твоим врачом, – жалобный взгляд Тецуро колол в самое сердце, заставляя сомневаться в собственной неопровержимой правоте. Рассуждения Козуме пусть и были правдивы, но не нравились Тецуро от слова совсем. Он поджимает губы, не найдя, что сказать, и молчит ещё немного, отпуская чужую руку. – Мне кажется, более ты ничем не способен меня удивить, – наконец отвечает Куроо, и, задумавшись на пару секунд, продолжает: – Ты говорил, что мы с тобой знакомы почти всю жизнь, так? – получив одобрительный кивок, продолжает: – С родителями я вряд ли сейчас общаюсь, но ты обещал, что мы увидимся с моей сестрой. – Я правильно понимаю, – не сдержавшись, Кенма прерывает чужой монолог, – что ты намерен выбивать из меня информацию данеткой? – Возможно, – Куроо ухмыльнулся, завидев раздражение на лице оппонента – Мне поставить чайник? – Да, поставь. Я закажу доставку. Ты уверен, что хочешь сейчас узнать о наших с тобой отношениях? – Кенма открывает дверь в комнату и останавливается, оборачивается на Тецуро. Услышав положительный ответ, продолжает: – Тогда идём. Голос его был неуверенным, полным сомнения. Движения скованными и неловкими. В комнате же было уютнее, чем во всём остальном доме: неоновый свет диодов по всему периметру комнаты, обилие плюшевых котов, большая кровать, квадратный ковёр с длинным ворсом. Складывается такое ощущение, что последние время люди обитали только здесь. Куроо ещё долго внимательно осматривал помещение на детали, из которых без проблем можно выудить подробности его 'прошлой' жизни с Козуме, в то время как он копался в шкафу. Вероятнее всего, это их спальня. Несмотря на всю привлекательность обёртки, Тецуро ощутил недостаток света и влажной уборки. Он хмурится, собирается повернуться, чтобы отчитать Кенму, но, не успев, замирает, уставившись на несколько коробок. Похожие он получил, когда Козуме принёс все его одежду и документы. – Ты можешь изучить содержимое, – задумчиво говорит Кенма и вздыхает, понимая, что упёртость его любимого никогда никуда не денется, что бы не произошло. Как очаровательно это понимать. – Если нужно будет что-то рассказать, теперь всегда можешь обратиться ко мне. – Большое спасибо, – не мешкая в собственном порыве чувств, Куроо обнимает Кенму, прижимая к себе покрепче. Как бы он хотел сейчас передать своей энергии, которой он только что зарядился, чтобы дать понять, насколько важно ему сейчас получать веру в него же. – Я так понимаю, это наша спальная? – он отпускает чужое тело и, виновато улыбнувшись, скрещивает руки на груди. – Да, ты прав, – Кенма смущённо опускает взгляд. Всё его нутро затрепетало под невовремя проснувшимися чувствами. Сложно даже мыслить о том, как сильно он хочет физического взаимодействия с Тецуро. Парень снимает с волос резинку, распуская длинные тёмные волосы, опадающие на плечи. Он проходит к рабочему столу и падает в кресло, прокручиваясь на нём до встречи со взглядом оппонента: – Здесь мы спали. Куроо помолчал ещё немного, внимательно рассматривая помещение, и, решив, что сейча он слишком голоден, чтобы задавать все остальные вопросы, вертевшиеся в его голове, смиренно забрал пару коробок, стоявших на полу. За сегодняшним ужином Кенма обещался рассказать об истории их знакомства немного больше, чем делал это раньше, поэтому Тецуро предвкушал серьёзную нагрузку на мозг и даже немного волновался – для него не было конфликтно то, что он связал свою жизнь с парнем, но ему предстояло быть с ним сейчас. Возможно, новая информация понесёт бремя обязанности пробудить былые чувства, о которых он ничего не ведает и, очевидно, которые сейчас ему совершенно чужие.

***

Стрекот сверчков за окном успокаивал, время на часах перевалило за полночь, но дом продолжал жить своей тихой, размеренной жизнью. Козуме сам по себе личность интересная, увлекательная. Несмотря на свою особенную молчаливость, как только разговорится, его речь будет литься без остановки на новый вдох. Не мудрено то, что он обрёл своих обожателей и вышел на серьёзный биржевой уровень, заняв свою выгодную экономическую нишу. Быть в диалоге с умными людьми Куроо любил и до потери памяти – он понял это сейчас, домывая посуду и слушая, как Кенма во всех деталях рассказывал о последних делах своего любимого. Те эмоции, что зашевелились в нём во время прослушивания всего монолога не могли не радовать. – Хорошо, мне приятно слышать, что у нас обоих дела шли хорошо, – выключив воду, Тецуро поворачивается в сторону лектора и опирается на столешницу – Как в нашей жизни проявлялась романтика? –Мы, – Кенма запнулся, сбитый с толку резкой сменой темы. Он был готов часами рассказывать, каким задирой был Куроо в школе, как он болел волейболом, и как тщательно вместо родителей, почти заменяя их, следил за здоровьем друга; как много он уделял ему внимания и как сильно дорожил, будучи готовым дать отпор всем и каждом, если кто-нибудь решится обидеть его Кенму. – Затрудняюсь так быстро тебе ответить, – он помолчал – Мы гуляли по городу, посещали разные развлекательные места, сидели в парках, – он закрывает лицо руками – Часто просто сидели дома: стримили, смотрели сериалы, играли в игры, – неохотно подняв глаза на Куроо, парень заволновался: – Совсем ничего специфичного, мы не были любителями активного отдыха. Вернее, я не был. Но мы правда были счастливы, честно. – Я верю тебе. Чего ты так волнуешься? – Тецуро улыбается, наклонив голову в бок. – Признаю, в таком досуге есть что-то своё, родное. Так что не надо волноваться, когда рассказываешь о нас. Спасибо, что разрешил мне послушать. Это действительно важно для меня. – Ты не представляешь, насколько сильно я рад, что мои опасения не подтвердились, – Кенма тоскливо улыбнулся. Куроо всегда было сложно провести. Он понимал к чему всё приведёт, как только любимый пришёл в сознание. Предвкушал тысячи вопросов, горящие глаза, жаждущие взглянуть за все закрытые на замок двери. Тецуро – тот, кто всеми силами попытается выудить правду и узнать всё, потому что незнание влечёт за собой невыгодную позицию, а невыгодные позиции он любит ещё меньше, чем незнание. Потому и говорить с ним гораздо легче, ведь Куроо будет рад услышать любую информацию по интересующим его вещам ровно до того момента, пока не узнает всё. С таким Куроо он привык жить уже более двадцати лет, наблюдая его развитие и рост, смотря, как он безжалостно отшивает всех и каждую, всегда выбирая Кенму. Наверное, в этом весь безжалостный эгоизм Козуме, шепчущий изнутри, что Куроо всегда будет рядом, беспрекословно подержит и поможет. Наверное, именно поэтому Кенма испугался, что потеряет всё и сразу, когда поднял трубку телефонного звонка и вышел на линию. – Я возьму, – Прерывает тишину Тецуро, тем самым выбивая второго из бесконечного водоворота мыслей, закручивавшего Козуме в свои лапы. Обратив растерянный взгляд к окружению, он замешкался, понимая, что отвлёкся на самокопания крайне невовремя. Так невовремя, что даже не услышал звонок телефона, из-за чего подорвался с нагретого места и помчался вслед за Куроо, потому что этому засранцу не рекомендовано передвигаться быстрее пяти километров в час, а он помчался так, что нестыдно тягаться с истребителем. – Постой! – Кенма прерывает его на полудвижении, забирая телефон из рук. Сосредоточив внимание на дисплее сразу после озадаченного взгляда Куроо он видит «Юно Тецуро». Глубоко вздохнув, юноша прибирает мешающие пряди волос и поднимает трубку: – Здравствуйте, Тецуро-сан, не думаете ли вы, что сейчас достаточно поздний час для звонка? – он облокачивается на стену и внимательно выслушивает серьёзный голос человека на том конце провода, рассматривая собственные носки. Красивые, длинные, с рисунками кошачьих лапок. – Я безумно рад тому, что Вы уже завтра будете в Токио, – он снова замолчал, слушая негодование девушки по ту сторону – Нет, я ни в коем случае не ёрничаю, что Вы! Буду очень рад встретить Вас завтра же в аэропорту. Надеюсь, Вы придумали, как проведёте досуг со своим братом, и добросовестно изучите все мои просьбы, которые я писал Вам, во время полёта, – наконец, Козуме улыбнулся. Такая перемена в его мимике заставила Куроо, что всё это время стоял рядом, словно провинившийся малец, который вот-вот будет наказан мамочкой за свои бесконечные проказы, облегчённо выдохнуть и немного расслабиться. – Хорошо, как скажешь. До завтра, – он вешает трубку и, улыбнувшись, смотрит на Тецуро, ещё не до конца придумав, как будет справляться с собственным волнением, когда останется дома один, отдав любимого на попечительство его сестрицы, бывающей в Токио всего три-пять раз в год, и то по праздникам.