не подведи

— Что ты будешь? — Хосок разглядывает меню, впервые находясь в этом заведении. Хочется заказать все позиции, он весь день был с головой в работе и только освободившись почувствовал насколько голоден. Юнги как раз в то же время заканчивал свою смену, так что заехав за парнем, они направились поужинать. Так и не услышав ответа, Чон отвлекается от меню, переключив взгляд на Юнги, который сидит, уставившись взглядом в одну точку, не обращая внимания ни на что вокруг. Проследив, куда падает взгляд парня, Хосок заметил пару, которая довольно громко разговаривала. Если быть совсем точным, разговаривал лишь один из них, в то время как второй, уставившись в стол, прижимал руку к щеке, на которую видимо пришелся удар. Хосок возвращает все свое внимание к своему парню, видя его пошатанное состояние, наклоняется ближе и касается щеки, чтобы привлечь его внимание. — Давай поедем домой и закажем еды. Юнги лишь кивает, вставая со своего места, не имея сил и желаний что-то говорить.

***

Хосок прекрасно понимает, что произошло. Они с Юнги знакомы уже приблизительно месяц, за который он все лучше и лучше узнавал парня. И уже как неделю они находятся в так называемых официальных отношениях. С Юнги просто не было. Но Чон с самого начала понял, что и не будет, когда первая реакция парня на своего соулмейта — побег. Он долго об этом думал и пришел к совсем неутешительному выводу — будь он на месте Юнги, то вероятно поступил бы точно так же. Хосоку просто повезло, что в этой иерархии современного общество он занял господствующее положение. Подчинять, а не подчиняться. Ему повезло, но Юнги нет. Он с несправедливостью социального строя сталкивался ежедневно, а встреча с соулмейтом хоть и преподносится властями как радость и подарок, является лишь крышкой гроба, куда в течение жизни подталкиваются сабмиссивы. И каждый раз, когда видит ситуации, где «слабая» часть общества страдает от рук тех, кто должен защищать их, Мин буквально падает в бездну. Эта картина, вкупе с усталостью, отозвалась явной болью в сердце. Казалось, что ударили и заткнули его. А причина-то была просто смешная. Парень всего лишь задел сок, который вылился на штаны доминанту. Глупая случайность. Каждый раз видя эту дикость людей, которые получив в свои руки больше власти, Юнги тонет. Ему, наверное, в какой-то степени повезло. Хосок кажется действительно хорошим, но даже несмотря на попытки себя уговорить, он находится в постоянном напряжении и ожидании боли. Не только физической, но той самой боли предательства, если вдруг в итоге Чон окажется не тем, кого из себя строит. Юнги ведь с самого детства явно показали, как с ним будут обращаться. Отец, являясь доминантом, не скупался на физическое и моральное насилие. Под раздачу попадали все — и сам Юнги, и его мать. Он помнит до сих пор как болело его тело от вечных ударов, как было больно жить, не получая никакой поддержки от собственных родителей. Юнги искренне любил маму, но она, находясь под гнетом таких отношений, могла лишь залечивать раны себе. На сына сил не хватало. Юнги искренне ненавидел себя и свою сущность все детство. Он ненавидит ее и сейчас, ненавидит тот факт, что вся его жизнь буквально зависит от Хосока. А если тому в голову приспичит что-то, а вдруг все пойдет не так, вдруг он устанет быть таким добрым и понимающим. Юнги боится. Каждый раз, когда он думает об этом, это заканчивается истерикой и последующей попыткой успокоить самого себя. Хосок ведет машину, время от времени боковым взглядом смотря на Юнги. Тот кажется таким маленьким. Сидит, сжавшись на сидении и углубился в свои мысли. — О чем думаешь? — сначала хотелось промолчать, но Чону действительно интересно. Он старается ни в каких аспектах не давить на парня, но время от времени подталкивать к неким откровениям кажется необходимым. Юнги слишком закрыт в себе, а, чтобы ненароком не обидеть или не совершить неверных действий, ему нужно знать его. — Я просто, — пару секунд молчания. — Я устал. Может Мину и хотелось рассказать обо всем, рассказать больше о своем детстве, о своих мыслях, реакциях на определенные вещи, но Юнги все еще боялся. Да, потихоньку он начинал доверять Хосоку, но все же, это не было так просто. Иногда паранойя захватывала его слишком сильно и казалось, что любая информация может быть впоследствии использована против него. Даже то, почему он предпочитает пить зеленый чай, а не черный. Пока Хосок пытается подобрать слова, они уже доезжают до дома. Быстро припарковавшись, Хосок открывает дверь с пассажирской стороны и ждет, пока Юнги выйдет. Уже в коридоре квартиры, Юнги понимает, что он буквально валится с ног. Он устал, как физически, так и морально. Хотя Хосок предлагал ему уволиться с прежнего места работы, спокойно жить и попутно искать себе новую работу, где бы зарплата соответствовала той работе, которую он выполняет, Юнги отказался. Это была «его» работа, которая никаким образом не зависела от Хосока. У него на крайний случай должны были быть пути отступления. Хосок видя заторможенность парня, подходит ближе, расстегивая куртку. Они так весь день могут простоять в коридоре такими темпами, так что самостоятельно раздев парня, который, казалось, даже внимания не обратил на это. Хосок взял инициативу на себя. Он взял Юнги за руку, и направился в гостиную. Юнги уселся на диван, вопросительно уставившись на Чона, который присел на корточки спереди, чтобы быть примерно на одном уровне и спокойно поговорить. — Сокровище, что случилось? Услышав прозвище, которое за это время стало родным, Юнги будто вернулся в реальность. В ту самую, где соулмейт — Чон Хосок, с виду грозный бизнесмен. Но на деле именно он дал полную свободу действий, он всегда интересовался мнением Юнги, а в редких случаях, когда ему приходилось напоминать о своем более возвышающемся положении, он неоднократно извинялся. Именно Хосок целовал после драки костяшки пальцев, не сказав ни одного злого слова. Он водил Юнги по разным ресторанам, гулял с ним все свободное время, рассказывая о себе и искренне интересовался жизнью Юнги. Слезы начали стекать по лицу быстрее, чем Мин это осознал. Хосок с широко раскрытыми глазами и нотками наступающей паники выглядел так комично, что Юнги не сдержался и начал улыбаться, окончательно этим запутав Хосока. Он протянул руки вперед, намекая на то, что ждет объятий от Хосока, а тот в свою очередь, немедля ни секунды потянулся к парню и сгреб его в объятия. — Мне страшно, Хоби, — Юнги чувствовал тепло, ему были приятны нежные поглаживания по спине, так что он уткнулся лицом в плечо. Хосок даже не стал уточнять. Он понимает, что парень не в состоянии сейчас говорить, близится момент падения парня, Чон это понимает по заторможенной реакции, по сильным эмоциональным выплескам, но сегодня Юнги итак чрезмерно напряжен, чтобы заводить тему об этом, он просто обнимает и нежными поцелуями покрывает левую сторону лица — везде, куда может дотянуться. Юнги тихо хихикает, а от одного этого звука у Хосока бабочки в животе устраивают невероятный полет. Как он любит смех и улыбку Юнги. Иногда кажется, что он готов пешком до луны и обратно пройтись, лишь бы его слышать почаще. — Я обещаю, что с тобой все будет в порядке. Ты сейчас устал, поэтому давай мы утром обо всем поговорим и разберемся. — Хорошо. Они так и сидят, забыв про ужин. Им хорошо вместе. Спокойно. Особенно когда голова Юнги не забита огромным количеством разных тревожных мыслей. Хосок продолжает аккуратно гладить спину парня. Наслаждается физической близостью. Вскоре тело тяжелеет, и полностью расслабляется, а Чон осознает, что Юнги так и уснул в его руках. Решив не тревожить сон Юнги, он ложится и располагает Юнги рядом. Точнее — прямо на себя. Тот еще немного ворочается, но устроившись удобно в объятиях — успокаивается и сам обнимает Хосока. Тот еще некоторое время смотрит на парня, прежде чем сам засыпает, держа в руках самое драгоценное, что у него есть.