спасибо за понимание и тату

Первый раз они увидели друг друга на банкете около двух лет назад: Хвиин мило беседовала с каким-то мужчиной, которого, Хеджин уверена, она когда-то видела по телеку. Он был знакомым матери Хвиин и, как она думает, именно поэтому диалог не вязался, из-за чего бокал в её руке быстро опустошался, пытаясь занять паузы между предложениями хоть чем-то, пока Хеджин эти самые бокалы и раздавала по всему залу. Второй раз они встречаются глазами спустя полтора года на главной площади города: в шикарном платье в пол Хвиин следовала за своими родителями в мэрию, сопровождаясь частыми мерцаниями камер, пока Хеджин развешивала на витрине своего недавно открытого салона объявления о наборе сотрудников. А в третий раз они встретились лбами в переулке поздним вечером. Хеджин уже закрывала салон и кожанка не помогала от вечернего ветра, поэтому она торопилась домой. В её жизни не было ничего удачного, всё сама да сама, и так маленькими шагами она достигла своей мечты в 25 лет. Тату салон, который она открыла три месяца назад, уже имел немалую популярность у всего города, из-за чего она была самой счастливой. Повернув последний раз ключ, она осмотрела здание: одна мерцающая вывеска «Flower95» и стены тёмно-зелёного цвета, заставили её улыбнуться. Впереди рождественские праздники, а это значит, что после них будет приплыв клиентов, ведь в последнее время сертификаты на сеансы брали очень охотно. Но и повернуться в сторону дороги она не успела, как в неё врезается тело. Это самое тело удосужилось извиниться и подать упавшей Хеджин руку и быстро убежать, а Хеджин только и успела разглядеть за копюшоном толстовки ту девочку из уважаемой семьи мэра их города. Их знакомство завязалось на следующий же вечер во время закрытия салона, когда Хвиин пришла в точно такой же толстовке, и из-за страха начала уговаривать Хеджин молчать о её ночном побеге, а Хеджин только и предложила выпить чай с мятой. После той ночи молодая мисс Чон появлялась в том салоне точно не каждую ночь, когда строгие родители не видят, куда направляется их дочь, но стабильно раз в неделю, а Хеджин только рада приятной гостье, хотя по стилю жизни они не то что бы близки. У Хеджин скоро волосы отвалятся из-за постоянных домашних окрашиваний, а Хвиин и думать об этом не успевает, ведь высыпается только в кресле парикмахера раз в месяц, вываливая на новую причёску недельный доход Хеджин. У Хвиин под матрасом, подальше от глаз родителей, лежит платье по колено, которое она мечтает надеть хоть раз в жизни, а Хеджин знает, чем может кончится прогулка в джинсах с дырками, поэтому лишний раз не пренебрегает возможностью одеваться тепло. Хвиин ни за что в жизни не пойдёт на поводу у беспринципного человека, а Хеджин верит в существование рая и ада, а уже к своим двадцати пяти годам она готова направиться к сатане, ведь знала, что с точки зрения некоторых, татуировки — грех, а значит её тату салон это пристанище дьяволят и Хеджин их предводительница. Но тем не менее это не помешало их общению, недодружбе, постоянным разговорам о важных, личных и не совсем вещах. И в один вечер, когда Хеджин только-только проводила последнего клиента и сотрудников, Хвиин просто пришла. Без приглашения, как и всегда, но необычайно рано. — Ты почему здесь? Тебя родители не ищут? — снимая рубашку, которая была поверх футболки, Хеджин сполоснула руки от оставшихся чернил. — Я совершеннолетняя, — Хвиин присела на кушетку рядом с кладовкой, свесив ноги, — и нужно подождать сутки прежде, чем они могут заявиться в полицию. — Прекрасно, — прыснула Хеджин. — А здесь то ты почему? — А ты что, не рада? — на лице Хвиин появились ямочки, от чего Хеджин, закрыв глаза, тихо засмеялась. Она закинула полотенце на плечо и медленными шагами направилась к кушетке и сняла с волос резинку, распуская их. — Ну, предположим, — устало прошептав, Хеджин положила одну руку на кушетку рядом. — Сделай мне татуировку, — выдала старшая. От неожиданного предложения Хеджин раскрыла глаза и встала прямо, убрав руку, которая уже почти дошла до колена Хвиин. — Насколько долго ты думала об этом? — она скрестила руки на груди. — Я давно хотела, но… ну ты сама понимаешь, — сжав губы, слегка грустно сказала Хвиин. — Понимаю, — выдохнула Хеджин. Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, ничего не говорив. Хеджин чувствовала, будто мысленно отчитывает Хвиин, как родитель за такое решение, несмотря на то, что сама на несколько месяцев младше, пока Хвиин отвечала ей влюблённым взглядом. — У тебя же есть эскизы, — она резко отвела взгляд на высокий столик рядом, где находилась толстая папка. — Я хочу бабочку. — Я на тебе не буду бить бабочку из этой папки, — неожиданно для самой Хеджин, она ответила и повторно, будто пытаясь показать свой псевдо авторитет, скрестила руки на груди. — А если я заплачу, — она аккуратно подняла взгляд. — Я не возьму с тебя деньги, — быстро проговорила Хеджин, наконец отбросив полотенце на кушетку. Хвиин посмотрела в пол, думая, как ещё уговорить упёртую Ан. — Но мне серьёзно любую бабочку, главное красивую, — Хвиин засунула руку в карман и вытащил телефон. — Да хоть из интернета. — А ты не хочешь что-нибудь индивидуальное? — Хеджин опять подошла к подруге. — Которое будет показывать твоё «Я». — Нет, моё «Я» показываю я, а не татуировки, которых у меня, кстати, до сих пор нет, — пролистав пару страниц с разными картинками, она наконец показывает экран Хеджин. — Вот такую. Та приблизилась и увидела фотографию бабочки синего цвета, кажется, из какого-то мультика и громко вздохнула, направляясь к своему маленькому уголку с кухней. — Ладно, так и быть, сделаю я тебе эскиз, — сказала младшая, краем глаза замечая, как Хвиин уже пританцовывала от счастья. До праздника осталось чуть больше недели и Хвиин всё чаще начала приходить, заставляя Хеджин не чувствовать себя так одиноко, пока все её подопечные выпрашивали отгулы. — Зима заставляет чувствовать тревогу, отчаяние, — неожиданно заговорила Хвиин, наблюдая за тем, как уже закрытый салон начинает блестеть от украшений и гирлянд, которая нацепила Хеджин. — Даже рождество? — наряжая маленькую ёлочку на подоконнике, усмехнулась Хеджин. — Мы такие праздники не отмечаем, а если и отмечали, то они были далеко не семейные. Кстати, мне скоро надо будет идти. — Хвиин грустно улыбнулась, а затем осмотрела помещение. — Вот из-за таких, как ты капитализм и процветает. Воткнув в розетку гирлянду, всё вокруг загорелось и Хеджин, наблюдая, как её салон из чего-то солидного превращается домик для Санты, широко улыбнулась, но потом до неё доходят слова, сказанные подругой, и тут же яркость улыбки утихает. — Жаль, — с грустной физиономией сказала Хеджин и подошла к столу, за которым сидела Хвиин, начав водить пальцем по его поверхности. — А я думала, раз я буду на рождество одна, то мы можем отпраздновать и повеселиться вместе сейчас. — Хеджин! — неожиданно крикнула Хвиин, перебивая девушку. — Что? — часто моргая, спросила младшая. — Бревно! Хеджин только и могла продолжать смотреть на подругу, иногда открывая рот, чтобы что-то сказать, но он тут же закрывался. — Эм, что? — Бревно! — повторила Хвиин. — В твоём глазу! А ты и не замечаешь. Ямочки на щеках Хеджин появились, а потом уже смех прошёлся эхом по всему помещению. — Что? — ещё раз спросила Хеджин, опираясь на стол руками, дабы не упасть от смеха. — Ты даже не попыталась пригласить меня, — Хвиин наигранно надула губы и скрестила руки на груди. — А ты сможешь придти? — в её глазах на секунду появилась надежда. — Не факт, — но Хвиин тут же её погасила, — но я могу что-нибудь придумать. Но если я приду, чур там будет пиво. — Не боись, пиво это основа праздника, — Хеджин удовлетворённо кивнула. — Я бы даже сказала основа мироздания, вселенной… — Понятненько, — перебила младшую Хвиин, чтобы та не продолжала свои рассказы, но тут же получила мишурой по лицу. Так и проходили дни за днями, Хеджин уже думает над тем, что они будут есть и не придётся ли им сбегать из страны из-за родителей Хвиин, если ей всё-таки удастся убежать на рождество из дома. Но за два дня до праздника Хвиин приходит за обещанной татуировкой, эскиз которой Хеджин уже давно хранит в самом потаённом месте, но так и не решалась ей сказать про это. Но обещания надо сдерживать и спустя шесть попыток Хвиин уговорить мастерицу, Хеджин всё же достаёт чернила и иглу. — Больно? — в перерывах между сменой цвета спрашивает Хеджин и берёт зелёный. — В моей руке буквально игла, — томно вздыхая, ответила Хвиин и поменяла положение. — Ты то это должна знать. Хеджин только рассмеялась. Под конец Хеджин налепила на рисунок плёнку и шлёпнула по ней, заставляя Хвиин тихо пискнуть. — Давай что-нибудь выпьем, — протирая глаза от усталости, сказала Хвиин. — Если ты хочешь алкоголь, то спешу разочаровать, ведь после тату пить не рекомендуется, — Хвиин застонала, вызывая у Хеджин улыбку. — Могу предложить чай. После чаепития, Хвиин как всегда исчезла из виду, а Хеджин только и остаётся ждать следующей встречи. И вот настал тот самый день. На фоне играла jingle bells, везде развешены гирлянды и мишура, на столе подгоревшая запеканка и кувшин с лимонадом, который прикрыт красной шапкой Санты. И только Хеджин, сидящая на диване в одних трусах и свитере по колено, покачивалась в такт музыке и не вписывалась в эту атмосферу, ведь так и ждёт свой главный подарок. В принципе, она никуда не торопиться, салон откроется только послезавтра, но обидно, что Хвиин уже опаздывает на два часа и даже не предупредила. Но вот и долгожданный звонок в дверь и Хеджин несётся, чуть не падая на повороте в коридор. Открывает дверь и получает по лицу лучезарной улыбкой Хвиин, а та мигом надевает ободок с оленьими ушками на голову Хеджин и перехватывает маленькую веточку в другую руку с пакетами. — С рождеством! — проговорила Хвиин, осматривая девушку и поправляя все пакеты в руках. — Трусы зачёт. — Это что? — проигнорировав последние слова, она указала на растение в руках Хвиин. — Омела, — она смущённо улыбнулась и попыталась поднять ветку наверх, но рука Хеджин её остановила. — Не-ет, — протянула Хеджин, наблюдая, как энтузиазм в глазах Хвиин только растёт. — Ну пожалуйста, — Хеджин от смущения часто заморгала и попыталась сбежать, но Хвиин быстро бросила пакеты на пол и успела её загрести руками со спины, — я хочу, можно? — Это несправедливо, — усмешливо сказала Хеджин и взглянула на девушку через плечо, — можно. Победно улыбаясь, Хвиин подняла ветку одной рукой, а второй потянулась к лицу Хеджин, моментально теряя всю уверенность. Но тем не менее она держалась красиво на протяжении минуты поцелуя, пока не закашляла от холодного воздуха на улице прямо в губы Хеджин, опять заставляя ту смеяться. — Ты так вкусно пахнешь, — успокоившись, она опять приблизилась к Хвиин. — Я? Спас-сибо, — она понимала, что в такой слегка неловкой ситуации ей лучше молчать, но всё равно продолжила, — эти духи купила в подземном переходе. — Прелестно, — она умилительно улыбнулась, сдерживая смех в который раз за эту пару минут. Она наконец подняла пакеты с пола и сказала: — Ты замёрзла? Чай? — Опять твой чай… — Хвиин поплелась за ней, снимая шарф и кидая его куда-то в шкаф у двери. — Мятный? — Специально для тебя я купила простой зелёный, — сказала Хеджин за спину, где и находилась Хвиин. — Для меня... — уже тихо добавила Хвиин, снимая пальто и улыбаясь. В тот вечер они не говорили про рождество, родителей Хвиин, про то, как они чуть было не отказались от собственной дочери из-за одного праздника, или банально про подарки, а просто молчали и наслаждались тишиной друг друга. Хеджин как-то сказала Хвиин, что тишина у каждого своя, и она сначала не восприняла это всерьёз, но теперь понимает, что это так, когда после холодной улицы, она зашла в дом Хеджин. А тишина Хеджин для неё самая спокойная и приятная.