Когда мы перестанем существовать?

Уходит время, уходят люди, Уходят реки и холмы. Одно не тленно - вечность. Так в ней окажешься и ты. Пройдут года, пройдут столетия, Пройдут эпохи звёздных лет. Падает пред натиском забвения, Твоих секунд счастливых бег. Вдали от долга, вдали от страха, Вдали от мира и людей. Сгорит последнее светило, И вечный мрак придёт за ней Дмитрий Бычков – вечный мрак Огонь, разрывающий сердце, начинает разгораться все сильнее, давая понять, что скоро вездесущая боль закончится. Но не тут то было. Глаза, налитые кровью, болезненно блестят, хочется закричать, но голос словно пропал. Из горла может вырваться только тихий хрип, заставляющий всех остальных гореть вместе с тобой. Другие столпились вокруг, разглядывают, пораженно охая, но не стараясь помочь. Ночную темень, словно в сознании, разбавляет жаркое пламя, ярко красного, и переходящего в серый, цвета. Людям все равно. Это ведь всего лишь новые идеи для сплетен с подружками и всеми, кто не против. Никто никогда и не подумал о горящем, чье сердце стало похоже на кусок угля, а мозг плавился, выпадая через нос, из которого лился лавандовый яд, с запахом кислоты. Пауки уже перестали бегать по лицу, словно так и не находя в этой безразличной маске хоть что то. Неожиданно боль, распространяющаяся по всему телу, и жар, что плавил куски мяса изнутри, исчез. Его трясли за плече Черные глаза резко открылись, начиная рыскать взглядом по комнате, пытаясь понять место нахождения. Той боли не было. Было только уже привыкшееся чувство в затылке и лобной доли, словно ударили. Удалось вдохнуть, а после же зажмурить глаза, от раздирающего горло, кашля. – Саске! Ты в порядке?– это был брат. Что же произошло? Неужто это вновь перепад непонятно куда, но только уже с большей силой. Саске закусил губу и привстал, руку подставляя к голове и убирая прилипшую, к высокому лбу, чёлку. Его трясло. Пусть тело уже не обдавало жаром, как в тех...глюках; Но жар все ещё протирал частицы всей плоти насквозь, может уже не с такой силой, но все же. – ты в порядке? – повторил Итачи, трогая лоб брата. Учиха младший тут же отдёрнулся, от проверяющей температуру, руки брата. Она жгла ещё больше. Это не важно. Брюнет поднялся с кровати, на которую, по всей видимости, притащил его – брат. В темных угольках младшего, виднелась пелена боли, что все ещё помнил мозг. Когда Саске оказался в ванной, и после того как плеснул в себя холодной водой, он посмотрел в зеркало. Перед ним стоял бледный и худощавый парень, с очень видимыми скулами, и огромными мешками из под глаз. Страшное зрелище. Тем более, этот вид совсем не подходил обыкновенному девятнадцатилетнему парню, на которого вешаются все девушки. Может менее красивым он не стал, но зато его здоровье стало хуже. Это видно. Все эти сны, припадки глюков, как же Саске устал от этого. Беловолосая. Она приходила каждый день. Звала за собой. А ее пауки бегали по лицу Учихи, распрысскивая яд, который сжигал все лицо, в неимоверной боли, поражая, почему то, все тело. Голова гудела. Странное ощущение, ведь после каждого приступа боль в черепной коробке становилась чуть меньше, а через пару часов возвращала свою прежнюю силу. Казалось, белолицая, наслаждалась мучениями Учихи, и с удовольствием на это смотрела. Как он мучается, как его лицо горит пламенем. А когда он просыпался она продолжала наслаждаться, снизивая боль. А когда ей становилось скучно, она вновь доставляя себе удовольствие, приносила боль в голову брюнета. Иногда в глазах того, читалось желание уйти от этого поскорее. Чтобы это все закончилось. Но боли продолжались, не давая покоя. Пусть то, что было в глазах, никогда не отображалось на лице. Там как и обычно красовалась маска безразличия и холода, которую никто ещё не смог сломать. И не сможет, думалось так. В зеркале появилась она. Беловолосая. Она махнула Саске тонкими пальцами, и холодно улыбнулась. И вновь стала шептать. «саске, ну же, почему ты противишься? Давай же, иди со мной» Обезумив, Учиха со всей дури ударил зеркало кулаком. То рассыпалось, а на руке почувствовалось тепло. Тонкие струйки яркой крови скатывались по руке, падая в раковину, и оставляя на белоснежном фарфоре заметные пятна. На звук разбитого стекла прибежал Итачи. Он тут же начал что то говорить, стараясь взять Саске за руку и скорее сделать хоть что нибудь. Но Саске его не слушал. Слова брата словно пролетали мимо его ушей, а после он, так спокойно, просто вышел из ванной, идя в свою комнату. Учиха старший рванулся за ним, догоняя и скорее беря за руку и сажая на кровать. На удивление Саске противиться не стал. Он лишь тихо выдохнул, и поставил раненную руку на стол. Итачи же скорее притащил пинцет, и всякую ту хрень, которой обрабатывают раны. На самом деле осколки засели не так глубоко, так что никаких проблем с их доставанием, кроме шиканья брата что тоже причиняло некую боль, Итачи не доводилось испытать. Наконец, вытащив последний осколок, он положил пинцетик на блюдце и взял ватку и бинты. Что было дальше, все наверное уже догадались. Саске лишь слабо порезался, не выбив костяшки. Хотя зеркало тоже было жалко, оно стоило довольно кругленькую сумму. Но ведь рука брата дороже. В голове творилось черти что, мозг словно вновь взрывался, а беловолосая продолжала шептать на ухо, повиснув на плечах брюнета: – ну же, ты не убежишь от меня. Отдайся мне, будь со мной... Учиха мотнул головой. Эта девушка приходила каждый день, и шептала, шептала, и приносила боль. Казалось скоро она разъест мозг, оставив в нем сквозную дыру Но этого не происходило.. Она лишь создавала всё большую боль, которая расспаляла тело, заставляя чувствовать горький яд, скользящий по нему. Ей нравилось делать больно, медленно, чтобы осколки черного стекла постепенно впивались в мозг и сердце, продвигаясь все глубже, и заставляя рассудок помутнеть от боли, накрывающей тело. А безделье Саске только расспаляло ее, и заставляло создавать все больше боли, и доводить Учиху до пика неприятных чувств, из за которого он чаще всего стал отключаться, проваливаясь в объятия холодной бездны, и вновь встречаясь взглядом с беловолосой. Неприятные ощущения в руке заставили брюнета резко открыть глаза. Брат перевязывал руку. – Итачи..– тихо выдохнул младший Учиха, совсем позабыв что в комнате он находится не один. Брат сверлил обеспокоенным взглядом, который скользил то по лицу, то по руке его младшего брата. – Саске.. мне.. нужно идти сейчас, ты справишься без меня?– спросил Итачи – да. Чего уж там. Если отключусь то постараюсь грохнуться с кровати, чтобы проснуться.– с усмешкой. – ха...ладно. не сломай ничего больше, пожалуйста.– попытался улыбнуться старший Учиха, а после скорее поднялся с кровати брата и направился к двери, махнув тому рукой на прощание. Как только брат покинул дом, Саске откинулся на кровать, вглядываясь в потолок. В голове метались мысли. О беловолосой, о собственном сознании, которое медленно стало покидать его. Казалось, что мозг продолжает плавиться, как в тех глюках, только с менее обжигающей силой. Через пару минут по всей квартире раздался стук во входную дверь. Брат уже вернулся? Учиха поднялся с кровати, чуть не свалившись вновь, потому что головная боль начинала вновь нарастать с новой силой. Беловолосая заскучала. Наконец, пойдя к двери (пусть даже через силу, и опираясь на двери) он открыл ее. Невидимые солнечные блики ослепили глаза, а насмешливое приветствие заставило свести брови к переносице, все ещё мучаясь от боли. Перед ним стоял Наруто. – о, Саске, привет!– мило улыбнулся блондин, приветливо взмахивая рукой.– Как ты себя чувствуешь? Глаза Учихи в то время, метались по парню напротив, словно взволнованные чем то, словно видят Наруто в первую. Наконец Саске образумил, поняв кто перед ним стоит. – тебе чего, Узумаки?– сведя брови к переносице, шикнул брюнет. – меня Итачи позвал.– весело, в своей обычно манере, кивнул блондин. – Итачи значит.. ха..– выдохнул он,– заняться Итачи нечем видимо, раз таких идиотов как ты приглашает. Заходи.– и скорее, пропуская блондина, ушел к себе. Не хотелось, чтобы его хоть кто-то беспокоил. Итачи и так хватало, а тут ещё этот придурок припёрся. Только его в этом больном мраке и не хватало. Дверь скрипнула. Когда Узумаки оказался в небольшом помещении, что было уже знакомо ему ранее, сразу же здесь чуть ли не запахло его упрямством и солнечностью. Это раздражало. Хотелось прогнать его прочь, но не хватало силы даже на это, потому что голова болела все сильнее. – Саске.– блондин сел на кровать, вдыхая запах свежести, разлившийся по комнате. – я не хочу тебя слушать.– тихо процедил брюнет.– и так бошка болит, и ты ещё тут припёрся. Вот хрен ли тебе надо? От Саске исходила странная атмосфера. Да и при взгляде на него, Наруто казалось, что он видит перед собой покойника. Уж слишком похудел и побелел Учиха за эту неделю. Блондин заметил на его руке бинты. – что это?– поинтересовался он, кончиками пальцев дотрагиваясь до немного окровавленных бинтов. Красная жидкость на них, давно стала коричневой, так что она явно не была свежей.– ты поранился?– Саске поспешил тут же отодрать руку от чужой, но прикосновения словно ожоги впитались сквозь наложенные бинты, и холоди кожу, проходя по ней довольно странным ощущением. А ведь если вспомнить школьные годы, то окажется что оба раньше были хорошими друзьями, если это так можно назвать. Но вот, что случилось после сдачи экзаменов никто не знает. Да, кажется, они и сами не знают. Как получилось, что оба стали чуть ли не врагами? Понятия не имеет ни один, ни второй. Просто так вышло. Разве нужны ещё аргументы? Обстановка почему то накалялась, и всё вело к какой то драке. Словно у малых детей. Неожиданно оба, словно по приказу чего то свыше, придвинулись друг к другу. Сейчас это всё стало напоминать ситуацию в раздевалке, когда атмосфера давит на мозг, и заставляет выбирать между дракой, которую запросто можно начать, и чем то еще... Сейчас они сидели близко, чуть ли не соприкасаясь носами, сверлили друг друга взглядами, словно пытаясь разглядеть в глазах напротив что то необычное, интересное. Вдруг пальцы нашли чужие.. И все. Бездна непонятно чего поглотила их в свой теплый мрак, заставляя метаться взглядам по сцепленным рукам, и смотреть как чужое лицо становится все ближе и ближе..