вышел покурить

время позднее. тихо, на носочках, итер прокрадывается в квартиру после встречи с одногруппникам. немного пьяный, немного уставший но весёлый. так же, как был рад вернуться домой, к любимому человеку. венти был дома, читал книгу, курил. когда дверь тихо хлопнула, он медленно встал, вальяжно прошагал в коридор. — как погуляли? — он спрашивает без укора, с самым настоящим интересом. он был рад, что у итера налаживалось отношение с людьми, его окружающими. не то, чтобы ему не нравился факт того, что он постоянно на «тусовках» венти в баре или книжном клубе. просто ему нужно пространство, общение со сверстниками, а встречи музыканта с друзьями больше смахивают на дедовские посиделки за бокалом коньяка. почти всем там около тридцати и даже немного за. потому он считал их не сильно интересной компанией для парня. хоть они были едва и не единственными в окружении, кто принимали их отношения как есть, радушно и по-семейному. — классно. только дороговато… — итера немного покосило в сторону, но венти успел его подхватить. а парню было весело и он продолжал лепетать: — все так удивляются твоему возрасту, дорогой… говорят, папика нашел… — да, да… на съемной квартире, с ненужным музыкальным образованием и двумя работами. как раз подхожу. — венти ухмыляется. без злобы, ему правда забавно. — в душ пойдешь? итер лишь согласно кивнул, с горем пополам сняв обувь. венти провел того в ванну, аккуратно придерживая. холодный душ отрезвлял. нахождение венти в комнате итера не смущало ни коим образом. даже шторку не задвинул. лишь ждал, когда ему помогут помыть голову, при этом пару раз едва ли не упав. они были такими домашними, спокойными, любимыми. венти аккуратно поцеловал итера в губы, попутно кутая в полотенце его тело. нежно и трепетно, словно в первый раз. тут, должно быть, действует фраза «каждый раз — как первый» и всё было так хорошо, так сказочно, будто и не было и не будет всего того дерьма, которое любит выливаться весьма неожиданно. только через неделю, когда уже зима отошла, давая место слабой оттепели, венти, сидя на балконе почти раздетый, с горла пил крепчайшую настойку, курил дешманские сигареты, запивал всё это чаем и смотрел на серые каменные многоэтажки, навевающие тоску. ничего глобального не случилось, такое бывало. он просто пришел со второй смены с двумя бутылками, поцеловал итера в лоб, тактично отказавшись от ужина, частично переоделся и засел на балконе. вниз полетела пустая пачка от сигарет. открылась вторая. шум, огонь от зажигалки и сладковатый дым, пахнущий яблоком и мятой. венти редко что рассказывал. на работе его любили, всё было хорошо. но временные помутнения давали о себе знать с приходом весны всё чаще и чаще. он часами сидел на балконе, пил, пел, снова пил, курил и молча уходил куда-то на какое-то время. итер бегал по дому, не зная, куда себя деть. до самого его прихода. венти возвращался абсолютно спокойным, радостным и с какими-то гостиницами, приносил мороженое и конфеты, нежно целовал возлюбленного, а потом помогал ему готовить ужин. и итер делал вид, что всё нормально, что ещё час назад венти не сидел на промерзшем балконе в одних шортах, не глушил в одно лицо целую бутылку виски со слезами на глазах и не уходил так внезапно. почему-то делал вид, что всё нормально, уже сам не осознавая зачем. он любил его до тока на кончиках пальцев, до дрожи в коленках и перехватывания дыхания. до розовых птиц перед глазами, то томных вздохов и страстных вскриков, поцелуев в висок и объятий. он любил его до бесконечности. поэтому, наверное, и делал вид, что хорошо. венти ему больше ничего не рассказывал. не потому что не доверял, а потому что боялся пугать. ему хватало его нервных срывов, истерик и слез, хоть сам и плохо помнил, из-за чего они были. он был аккуратен, невероятно аккуратен в своих словах и действиях, но этого было мало. настолько ничтожно мало, что ему становилось тошно от самого себя. но разум помутнялся всё сильнее с каждым днём. терпеть всё это уже просто не оставалось сил. итер переживал. когда венти спал, он брал из его пачки пару сигарет, выходил на лестничную клетку и курил. это и правда успокаивало, как венти и говорил. только не на долго, лишь на какое-то время. потом надо больше, сильнее. расслаблял секс. не редкое явление, хоть итер и называл любя своего возлюбленного дедом. до скрипа, до растерзанной в кровь спины и багровых засосов на груди. он расслаблял и затягивал. а раньше, до встречи с ним, итер даже думать не мог, что может так кайфовать от человека. люмин начала переживать за брата первой. забила тревогу, умоляла его приехать к ней и родителям, ссылаясь на то, что давно не виделись. но он чувствовал отвращение сестры к этому человеку, которое захлестывало её с каждым разом всё сильнее по непонятным причинам. но у них всё было хорошо. настолько, что итер расслабился, потерял бдительность. всё было хорошо ровно до тех пор, на том самом балконе одним летним вечером итер не глушил в одиночку со слезами на глазах бутылку дешёвого пойла.