Почему ты молчишь?

      — Игнорируешь меня? — спросила девушка, поглаживая плечи Гаары, который корпел над отчётами и докладами о делах на границе Суны. Блондинка выдохнула и обняла парня за шею, грустно посмотрев в его безразличный профиль, Гаара бегал глазами по строчкам иероглифов.       — Ты холодный как обычно, я думала ты хоть немного обрадуешся моему возвращению в Суну. А ты молчишь. — белокурая куноичи прижалась к щеке молодого Казекаге и надулась пытаясь хоть как-нибудь привлечь внимание любимого. Гаара будто не замечал девушку, но всё-таки его губы поджались, а челюсть напряглась, он будто через силу её не замечал.       — Я так давно тебя не видела, ты поменял причёску. — заметила девушка и хихикнула вновь уткнувшись лбом в висок Гаары. — Ты похож на головку члена...       И внезапно затряслась стараясь сдержать волну смеха, отстранившись блондинка упёрлась руками в стену, смеясь сквозь зубы. Гаара лишь закрыл глаза, отложив документы, игнорируя покрасневшие от чего-то щёки.       — Кхм… чёрт, ладно извини, само как-то вырвалось! — протянула девушка, обняв Гаару одной рукой, промурлыкав ему на ушко: — Я тебя любым люблю, не только я конечно, но я предпочитаю думать, что моя любовь больше всех.       Гаара лишь чуть наклонил голову в сторону пытаясь отстраниться от девушки, которая отойдя, присела рядом со столом и взяла в руку деревянную рамку перевёрнутую вниз фотографией, воскликнул:       — Ааа! Чего это ты её перевернул, на этой фотографии ведь я, и я здесь очень даже ничего!       Внезапно в дверь постучались и блондинка нырнула под стол тут же выглянув. Была видна лишь её белокурая макушка с завязанным на затылке хвостиком.       — Входите! — спокойно позвал Гаара и в кабинет зашёл мальчик генин со своей командой. Блондинка удивилась, ведь Гаара даже поднялся на ноги, встречая мальца.       — Здравствуйте, лорд Казекаге! — поприветствовали главу деревни блондинка с наушниками в ушах и мальчик с маской на лице. Парень стоящий впереди всех и окружённый чёрным плащом, который шевелился будто живой, так же поклонился. Куноичи, выглядывала из-за стола, смотря то на малыша, то на возлюбленного, который подходил к генину.       — Здравствуй, отец. — блондинка расширила глаза и пошатнувшись ударилась головой о край стола, грохнувшись на задницу с ойканьем. Гаара вздрогнул от неожиданности оглянувшись, вернее просто переведя взгляд в сторону, но дети это заметили, а Шинки обратил внимание ещё на то как отец продрог от чего-то. Они то ничего не видели и не слышали.       — Прошу прошения. — кашлянул Гаара в кулак и посмотрел на генинов. — Ваш наставник сказал вам отдать мне отчёт? Не стоило, мне его уже передали, нужно было попросить, чтобы вам сообщили об этом.       Генины собрались уходить по ненадобности, но остановившись рядом с дверью, Шинки оглянулся и спросил:       — Отец, всё в порядке, я могу чем-то помочь? — Гаара усевшийся за стол непонимающе посмотрел на сына, который подошёл к столу и бросил краткий взгляд на поднятую фоторамку, которая обычно всегда лежала фотографией вниз. Малыш был готов помочь отцу всём возможным, но Гаара лишь улыбнулся и повернулся к сыну, смотря бирюзовыми, нежными глазами. Этим глазам было невозможно не верить.       — Ничего Шинки, всё в порядке.       Блондинка села скрестив ноги и посмотрела вслед уходящему мальчику, которого Гаара перед этим потрепал по голове. Для Шинки это было самым лучшим и важным событием дня, куноичи видела эту любовь и обожание в глазах Шинки, конечно, она ведь такая же. Чего скрывать, она даже приревновала Гаару, ведь тот её активно игнорирует и не хочет так же приласкать, как делал это раньше.       — Ничего себе, я удивлена, у тебя есть сын? — удивилась она и поднялась облокотившись о край стола поясницей смотря на Гаару. Тот вновь будто в уши и в рот песка набрал, молчал, придвигаясь ближе к столу, чтобы вернуться к работе. Блондинка, постучала пальцами о поверхность стола и продолжила попытки вытянуть из Гаары хоть слово: —Но он не похож на тебя, не уж то приёмный! Ты правда меня удивляешь. Меня ведь не было всего лишь несколько месяцев!       Гаара молчал и блондинка оскалившись протянула руку перехватив ладонь Казекаге и сквозь слёзы воскликнула:       — Почему ты молчишь?! Я ведь вернулась! — блондинка провела руками по шрамам на открытом животе и посмотрела в лицо Гаары. Он не шевелился, болезненно сморщил лоб, ему было и правда почти физически больно слушать крик девушки, доводить её до слёз. Куноичи всхлипнула и сжала запястье парня сильнее, дрожащим голосом говоря:       — После четвёртой мировой войны шиноби, я вылезла из-под горы трупов и шла обратно, к тебе! Шла, потом ползла по земле истекая кровью из ран! Но ведь я здесь! — Гаара приоткрыл рот не поворачивая головы и блондинка прижала чужую ладонь к своей мокрой от слёз щеке. Гаара перевёл на неё умоляющий прекратить всё это взгляд, но девушка лишь улыбнулась, ловя на себе долгожданный и такой необходимый ей взгляд любимого. — Видишь? Я здесь, рядом, ты ведь чувствуешь меня. Почему ты не смотришь на меня? Гаара, почему молчишь? Ты больше не любишь меня?       — Люблю. Тебя нельзя не любить. — дрожащим голосом произнёс Казекаге повернув голову полностью и блондинка улыбнулась чуть шире, облегчённо вздыхая и целую ладонь Гаары, который чувствовал ледяной холод от её касаний. Он однажды уже чувствовал такое, будучи на волоске от смерти, тогда будто сама смерть дышала на него, сейчас нечто подобное.       — Почему же тогда молчал? — спросила девушка и обняла Гаару прижав его голову к своему животу покрытому шрамами и увечьями. Гаара поднял руки с желанием обнять девушку и зарыться носом в её живот как когда-то. Почувствовать и поцеловать каждый её шрам, каждую растяжку от тренировки. Ощутить железный привкус во время поцелуя, вовремя которого он позволял ей со смехом кусать его губы, оттягивать и посасывать до красноты, которую сложно было скрыть. Как много лет назад до войны, которая забрала множество жизней. Но тут же Казекаге опустил руки и закрыл слезящиеся глаза тихо сказав, почти прошептав, будто боясь этих слов:       — Потому что ты... Давно умерла.       Казекаге открыл глаза оглядев пустую комнату и опустил лицо в собственные ладони сжав волосы меж пальцев зашипев будто от боли. Слёзы стекали по бледному лицу и капали с подбородка, а из-за сжатых зубов вырвался лишь еле слышный скулёж всхлипывание. Гаара редко плакал, но рядом с ним всегда была та, что могла приголубить и успокоить его, сейчас же он один на один со своей болью и печалью. Ему остаётся лишь сжимать свои волосы меж пальцев и рычать от злости, ведь он не спас, Баа-сама, Наруто и она спасли его, а он – Казекаге, не спас. Фотография с лицом белокурой девушки стояла в деревянной фоторамке смотря большими глазами на своего возлюбленного из-за стекла, в углу рамки была натянута чёрная лента.